My universe

Ты, ты – моя вселенная, И я просто хочу, чтобы ты был для меня превыше всего! По ночам я лежу и смотрю на тебя, А когда наступает утро, я смотрю, как ты поднимаешься. Рай есть и другие не смогут уловить Ту яркую бесконечность в твоих глазах! Я лечу к тебе каждую ночь, Забывая о том, что это просто сон. Я встречаю тебя с улыбкой, Эта вечность никогда не кончится, малыш! И ты, ты – моя вселенная, И ты освещаешь мой мир внутри! Раньше мне было комфортнее в темноте, Среди растянутых теней (взглядов), И все говорили, что мы не можем быть вместе Ты создаешь мой мир! Благодаря тебе мой мир светится изнутри! Меня освещают Звёзды, вышитые твоей любовью В моей вселенной, ты Создаёшь для меня новый мир! Ведь ты – мои звёзды и моя вселенная!

- Что с тобой, Тэхена? Ты будто не рад. – Юнги пригубил содержимое стакана. - Да нет, хен, я рад, конечно, я рад. Только это были старые мечты. А сейчас в этом коллабе я радуюсь другому – как раскрывается Чонгука, как он нравится не только нам. – Тэхен крутил в руках банку «спрайта», смахивая на пол капли конденсата, а потом чуть грустно усмехнулся. – Но он все еще так стесняется. - Ты иногда слишком растворяешься в нем, – с укоризной покачал головой старший, - Он тебе не ребенок. - Он мне и ребенок, и младший брат, и любимый - вот так вот все закрутилось, хен… Тэ отставил банку, протер влажные руки о штаны и, поставив локти на колени, опустил лицо на сложенные ладони. Прикрыл глаза. Юнги смотрел на это чистое, совершенное лицо без капли макияжа и думал: «Почему я так поздно рассмотрел его? Почему сразу не увидел, что за красивой мордочкой мартышки-шилопопа стоит глубокая личность, перенесшая и боль, и унижения, и муки выбора? Почему позволил надеть на себя шоры Намджуновского клейма «он на 90 % идиот, а на 10 % гений»? Как он вообще выжил, этот мальчишка? И главное – как он умудрился сохранить доброту к людям? А еще и эта любовь…». Юнги пропихнул ком в горле очередным глотком, вздохнул и коснулся темной макушки: - Глупый, глупый ТэТэ, ты так скоро разучишься наслаждаться жизнью сам, если будешь смотреть на все через призму Чонгука. - Не так все запущено, хен – И Тэхен вдруг улыбнулся Юнги такой светлой, такой чарующей улыбкой, что у того внутри ёкнуло. «Нуйопжежтвою…» - мелькнуло в голове у Мина, а лицо само уже расплывалось в ответной улыбке, оголяя десны. *** - Все пеперо стрескал? – спросил Шуга у макнэ, насупившись. – И куда в тебя столько лезет, мелкий?! - Неа, все бы даже я не осилил! – ответил Гука, не обращая внимание на ворчливый тон хена, - Lotte большую коробку прислали, я только пачку взял. Ты же знаешь - я когда волнуюсь, жую все подряд, - и макнэ поправил шапку, натянув ее еще глубже на глаза. «Прав был Тэхена, как всегда прав – нервничает мелкий». - Было бы из-за чего, - продолжать ворчать Шуга, - Можно подумать, это твой первый коллаб. Глаза Чонгука округлились и стали совсем огромными: - Ты чего, хеееен?! Это же Coldplay!! Они ж легенда!! И потом – Тэхена столько лет мечтал с ними заколлабиться! - Подумаешь, мы тоже легенда, но что-то я не вижу в тебе трепетного отношения к себе! – сказал Юнги, а сам подумал «Два сапога пара, и этот туда же – думает о…» . - Ну, хееееен… Я ж тебя люблю, как не знаю кто!! – и макнэ попытался обнять Юнги и даже хотел было залезть к нему на коленки (что выглядело совсем уж комично) и Мин шлепнул его по заднице, отгоняя. - А ну брысь! Куда лезешь, кролик-переросток?! Я тебе не… Джин! – проглотил в последний момент другое имя Юнги, увидев входящую операторскую группу. Нужно было продолжать репетицию. *** - Крис спрашивает – ты левша? - Нет, амбидекстер. - Оу! – Крис понял это слово без перевода и дружески хлопнул Тэхена по плечу. – Братишка! - Забавное совпадение, - улыбнулся в ответ Тэхен и они с Крисом чокнулись бутылками с водой - «Бро!» Тэхен чувствовал себя неловко, пока они не пели – сидеть рядом со своим кумиром (пусть это и были дела давно минувших дней) и тупо улыбаться, это как-то… пфффф… «Надо было усерднее с Чонгуком заниматься английским!» - ругал себя Тэхен, судорожно пытаясь вспомнить весь свой скудный словарный запас. А Крис не грузился – он с улыбкой смотрел на этих мальчишек, про которых и не подумаешь, что это одна из самих знаменитых групп в мире, и умилялся. Отношения в группе были похожи и на их отношения (они называли это между собой «четырёхсторонней свадьбой») и ему было комфортно даже без знания языка. Ему импонировало их отношение к своему статусу и к своему триумфу – Криса тоже никогда особо не интересовали ни деньги, ни чарты. Песня должна идти «в народ». Если ее поют выпивохи в баре, если ее орут в караоке – все получилось. А признание всяких там премий и критиков – нууу, приятно (особенно фанатам почему-то), но не самоцель. Вот и эти мальчишки такие – удивляются, когда арми вытаскивают какое-то «старье» из альбомов, страдают, что не слышат это на концертах, а бантаны ведь сами уже подзабыли некоторые из своих шедевров. Только двое (для Криса) очень выделялись из общей массы семьи-семерки. Ким Тэхен, странный мальчик, «вещь в себе». Крису сказали, что это он больше всех годами мечтал спеть с ними, а теперь прятал глаза, не зная, о чем говорить через переводчика. А поговорить им было бы о чем – и о хронических бессонницах, которыми страдали оба, и о муках творчества, да много о чем, они оба даже не подозревали, сколько у них общего. Голос же Кима просто заворожил Мартина - они оба были баритонами, но чуть «ворсистый», бархатный оттенок Тэхена отличался от звонкой силы самого Криса. Крис прослушал все сольники Тэ – у парня был такой потенциал, что не будь он частью корейского бойз-бэнда, старушка Европа бы уже давно лежала ковриком под его ногами. Да еще его нежное отношение к младшему в группе… То, что они пара было видно даже при всех попытках скрыть это от посторонних. И то, что там глубокая любовь, а не просто интрижка двух запертых в мужском коллективе парней – тоже было видно невооруженным взглядом. У Криса сжималось сердце, когда он думал, как же сложно им в своей стране с этой любовью. В той же Европе они могли бы не прятаться – вон, сэр Элтон не потерял ни грана популярности, когда женился на своем возлюбленном. Но. В чужой монастырь да со своим уставом… Крис и не лез, но старался аккуратно демонстрировать им свою симпатию. Ему показалось, что это не очень понравилось лидеру группы (тот протежировал другого члена), но Мартин всегда был себе на уме – симпатии и антипатии он не прятал, хоть и не выпячивал их. А вторым чудом, укравшим его сердце, был маленький рэпер, Шуга, которого свои иногда называли «котиком». Невероятного таланта парень, тихий, но не от забитости, а по натуре – ему так проще. Вообще, неожиданно даже для себя, Крис понял, что почти влюбился в этих семерых. И будь его воля, он бы потащил их с собой, в Англию, но увы. Ни у его группы, ни у БХ, не было такого в планах. *** - Это было так здорово, Тэхена, правда?!! - Конечно, Гугу, все было просто супер! Я очень рад, что Крис тебя похваливал все время! - Правда думаешь, что ему понравилось? Честно? - А ты думаешь, что он отдал бы тебе ведущую партию, если бы нет?! Это Крис-то! Ты же видел – он искренний человек! - Жаль только, что нашей версии никто не услышит. Это было так красиво и он тоже так хотел, чтобы ее все услышали. – кончик носа Чонгука чуть покраснел и Тэхен понял, что они в полушаге от слез. - Когда-нибудь все услышат и ее… - Тэ притянул Чонгука, положил его голову себе на плечо и поцеловал в висок. – Когда-нибудь все у нас будет… Чонгук обнял старшего за талию и притих. А через пару минут Тэхен услышал тихое сопение. «Он бывает таким ребенком» - умилился Ким, - «Только приткнул головенку и уже спит». Он гладил Гуки по волосам и думал, думал о прошедшем визите Криса Мартина, о том, что так много хотел бы у него спросить, что надо подтягивать английский, который опять запустил, что без языка очень трудно общаться, что внутренняя свобода Криса была настолько явственной, что в какой-то момент Тэхен люто позавидовал тому, что тот европеец – это он-то, кореец до мозга костей. Да, он был «тихим бунтарем», но он любил Корею и никогда не хотел быть никем другим, только корейцем. А тут прям накрыло. Будто Крис был свободным лебедем – сильной, мощной, вольной птицей, а они, вроде такие же, но… Как в зоопарке – вроде тот же вид, вроде такие же сильные и красивые, но с подрезанными крыльями. Тэхен аккуратно подложил под голову макнэ диванную подушку, а сам вышел на кухню. Достал бутылку вина, купленную в Штатах, налил немного в бокал, сделал маленький глоток, стал у окна. Смотрел на Сеул, на реку Хан – и думал, думал… - О чем ты задумался, Тэхена? – раздалось тихое у самого уха. - Обо всем и ни о чем, - ответил Ким и откинул голову на плечо ставшего сзади Чонгука. – Ты так быстро задремал… Устал? - Уже нет, - и прижался к спине старшего, крепко обнимая. – Дашь глоточек? Тэхен развернулся в кольце рук и молча поднес бокал к губам, потом сделал глоток сам отставил вино. Руки его скользнули по голым плечам: - Не замерзнешь? – и бровь Тэ лукаво изогнулась. - Ты же не дашь мне замерзнуть, правда? – и Чонгук отзеркалил приподнятую бровь. - Не дам… - руки Тэхена все гуляли и гуляли по идеальному торсу, по груди, по татуировкам. И вдруг Тэ склонился и вцепился зубами в бицепс, чуть ближе к плечу, повыше «корейского тигра». - Сссссс… - прошипел Чонгук, - Больно! - А так? – и Тэхен провел языком по месту укуса, потом прижался приоткрытыми губами и снова поиграл языком с саднящей кожей. По телу Чонгука пробежали мурашки: - Что ты творишь, Тэхени… - Это… было… гениальной идеей… - шептал Тэ, рассыпая поцелуи по прекрасному телу, - сделать… тату… там, где я люблю тебя кусать, ты ведь знаешь? – и Тэхен посмотрел прямо в потемневшие глаза напротив. - А ты полагаешь, я об этом не подумал? – спросил прямо в губы Чонгук. – И никто ничего не заметит, даже если ты все руку искусаешь. – И он почти дотянулся, почти… но до поцелуя дело не дошло. - Хорррошая идея, Чонгука! – и Тэхен нарочито оскалился и потянулся снова к плечу. - Нет! Не сегодня! – И Чонгук резко приподнял ТэТэ, а тот тут же обвил ногами тонкую талию. - Разве я не стал слишком тяжелым для тебя? - Ты всегда идеальный... – и Чонгук, наконец-то, добрался до губ, впился в них поцелуем, дождался тихого стона и двинулся в сторону спальни, неся свое сокровище, своего хранителя и свое наказание – выбор эпитета зависел от многих обстоятельств… Не менялось только одно – это была его Вселенная. А в глазах Чонгука в это время тонул Тэхен – его Вселенная сейчас несла его на руках.