Усталый вечер

Солнце неумолимо ползло к горизонту, а стрелки часов упорно бежали к семи часам. Этой осенью, казалось, темнело еще раньше, чем прошлой. Это был один из тех вечеров, которые было принято назвать Усталыми - в которые ничего не делалось, все валилось из рук, даже нормальное кинцо под заказную еду никак не искалось. Такие вечера никак нельзя исправить, можно только забаррикадироваться и смиренно ждать окончания. Лучше всего было, кончено же, уснуть. Это был самый логичный и глупый из вариантов побега от реальности но, как ни странно, именно к нему люди прибегают каждый раз, когда пытаются укрыться от собственных мыслей или сторонних факторов. Люди засыпают, чтобы пережить усталость, чтобы прошли слёзы, чтобы что-то перестало болеть, чтобы было не так страшно, грустно или обидно, чтобы прошла температура или ночь просто сменилась на день. Эдакая перемотка, которая еще и даёт плюсик к карме и минусик к синякам под глазами. Вот и сейчас Сережа мирно спал на диване, стараясь игнорировать Усталый вечер. И удавалось это у него вполне хорошо - только вернувшись с пар он рухнул на кровать, отключил всё, что могло его как-то отвлечь, закутался в одеяльце и теперь лежал в нем, как бабочка в коконе. Толпы пылинок - балерин в бахромистых юбках - танцевали свои танцы в розоватом солнечном луче, ещё пробивавшемся сквозь щель на выцвевших шторах. Марго бесновалась, чувствуя безнаказанность своих похождений. Сережа знал, что она - просто гениальна по птичьим меркам, а потому не волновался за содержимое комнаты. В конце концов, Марго любила своего хозяина и не собиралась уничтожать его жильё. По крайней мере не в тот момент, когда ее покормили и обеспечили всем, чего любая другая дикая птица даже и не видела в своей короткой жизни. Она просто изучала пространство, время от времени утаскивая плохо лежавшие (а Марго, хоть и была птицей, прекрасно разбиралась в интерьере помещений) предметы. Основным критерием отбора был блеск, поэтому первыми под раздачу всегда попадали блестящие на солнце скрепки. В голове Разумовского было пусто, что удивительно. Усталые вечера мало того, что имели особое влияние на день человека, дак еще и умели оказывать поразительное влияние на все процессы, происходящие в нем. Тишина, звенящая теперь там, где обычно происходили бурные мыслительные реакции, напоминала о заброшенных цехах завода, где больше не слышался шум многотонных станков, препираний рабочих, шестеренки больше не приводили в движение огромные механизмы, а металлические конструкции давно покрылись пылью. Марго неловко перебирала своими лапками, перескакивая по столу с бумагами, едва ли интересуясь их содержимым. Тихий стук её шагов был похож на тиканье маленьких стрелочек на крошечном советском будильнике с гордым названием "Слава". Свое состояние Сергей оценивал как нечто среднее между плавленным в микроволновке сыром и Буддой под персиковым деревом. Просветления и нирваны он конечно еще не достиг, однако очистить свое сознание вышло идеально. Он даже не мог толком понять спит он или же нет? Неуклюжие шлепанья птичьих лапок по бумаге, пыльные балерины, закатывающееся солнце - все это могло попросту присниться ему. Прямо сейчас. Ведь как иначе объяснить такую яркую иллюстрацию окружающей среды, когда ты лежишь на диване с закрытыми глазами. Из головы улетучились все воспоминания о минувшем дне и поэтому Серёжа не вспоминал о том, что с утра был промозглый проливной дождь, наделавший противные лужи в которые так удачно въезжали велосипедисты. Не вспоминал он и о том, что любимые джинсы были загажены грязной лужной водой и что, в теории, их нужно постирать. Он не помнил что было на ужин и ужинал ли он вообще. Эти воспоминания были заблокированы Усталым вечером и вернутся к нему лишь когда он закончится. Стрелки маленького будильника отмерили пол восьмого, когда Марго приземлилась на диван и начала мерить шагами Разумовского. Это было щекотно и слегка неприятно, но то ли Сергей слишком баловал свою любимицу, то ли Усталый вечер умел управлять еще и этой функцией человека, а потому птица продолжала отбивать марш когтистыми лапками по спине хозяина. Солнце совершенно закатилось, а потому танец пыльных балерин был временно недоступен человеческому глазу, скрытый в тени, лишенный света софитов. Во дворе выла сигнализация чужой машины, чем была крайне недовольна дворовая собака. Она весьма громко выражала своё недовольство и совершенно не стеснялась в выражениях. Благо, ни Сережа, ни маленькая Марго не были знатоками собачьего, а потому совершенно не понимали какими словами эта особа поливает расшумевшуюся сигнализацию. В квартиру сверху вернулись хозяева - зашумела вода в трубах, затопали ноги, зашумели еле разборчивые голоса, скоро из кухни потянулся слабый запах макарон, пробравшийся из чужой квартиры через вентиляцию. В желудке что-то проскрипело. Что-то совершенно не беспокоящее никого. Марго схватила кусочек фольги, потерзала его в клюве, очевидно придавая более приемлемый, по её исключительному вкусу, вид и после улетела с ним в коридор. Часы на будильнике отмерили восемь, когда Разумовский понял, что окончательно провалился в полудрёму и выбираться из нее не имеет ни сил, ни желания. Недоделанный конспект, шарф, который Марго сейчас таскала по всему коридору, валявшиеся на полу ванной джинсы - все это было неважно. -Сережа? - тихо произнёс кто-то прямо над его ухом, - спишь что-ли? Он не ответил, только открыл глаза и уставился на лохматого и очень усталого Олега. С его рук капала вода - почему-то он проигнорировал полотенце - он запустил их в волосы, которые давно не стриг. От влаги они повисли сосульками, но продолжали торчать в разные стороны. -Я тебя разбудил. Извини - пробурчал Олег, намереваясь идти прибирать бардак, который Марго устроила в коридоре. Сережа, совершенно не согласный с таким решением, рывком схватил его за рукав, ловко потянул руку, заставив Волкова рухнуть на диван. -Я так устал, даже глаза открытыми держать сложно - прошептал Разумовский, обнимая руку пришедшего, - давай лежать так и не вставать никуда-никуда? Холодная от воды рука мягко упала ему на голову. Волков клюнул его куда-то в висок, крепче прижав к себе. -Если Марго обгадит твой шарф, то постарайся не орать - шепнул он, очевидно улыбаясь и перебирая в пальцах рыжие волосы -Умеешь ты романтику испортить, Волче - хмыкнул Сережа в ответ и лишь забросил на него ногу, продолжая обнимать. Ведь, в конце концов, Усталые вечера не предназначены для дрессировки маленьких гениальных воронят.