Помоги мне

      Возвращаясь домой после долгого рабочего дня Юджи, думал лишь о том, почему его омега, Сатору, ни разу не позвонил. Он всегда звонил ему, когда рабочий день подходил к концу. А сегодня Итадори задержался на час и еще на полчаса из-за пробок на дорогах — звонка от Сатору не было. Это было странно.       Альфа устал не столько физически, сколько морально. Завал на работе, у него болели плечи и, как никогда, он мечтал услышать голос его омеги и почувствовать массаж его длинных пальцев. А затем можно было бы вместе посмотреть кино или же просто полежать в ванне в обнимку, как они обычно делали.       Квартира встретила его темнотой, непонятным копошением в одной из комнат, возможно спальне, и сладкой смесью запахов из мяты и клубники, от которого у Итадори закружилась голова. Из-за всего этого завала на работе он успел позабыть, что у его малыша вторая волна течки. Это объясняло отсутствие звонков.       — Малыш. — позвал альфа, попутно закрывая дверь на ключ и снимая обувь.       В ответ ему раздалось шуршание и какой-то нечленораздельный звук. Сняв одежду, Юджи прямиком направился в спальню.       — Малыш? — протянул он, надеясь увидеть любимого на кровати или по крайней мере в кресле-качалке, которое так любил блондин. Из шкафа раздалось шуршание и приглушенный звук, похожий на стон. Юджи тихо подошел к шкафу и аккуратно открыл обе дверцы.       Несмотря на темноту в комнате, он все же смог заметить румяные щеки омеги, который уткнулся в одну из толстовок альфы, по идее ее давно надо было бросить в стирку. Сатору всегда находил какую-нибудь вещь альфы, когда у него начиналась течка и нюхал ее, запираясь по каким-то причинам в шкафу.       Сатору зашевелился и устремил взгляд на Юджи, который протянул к нему руки, дабы вытащить из шкафа.       — Помоги… Помоги мне… — прошептал Сатору рвано дыша.       Он потянулся к лицу альфы, смазано целуя в губы и хватаясь за плечи. Итадори обнял омегу за талию, прижимая ближе и сам потянулся к губам напротив, на которых еще остался вкус клубничного блеска. Сатору ответил, повиснув на альфе, не в силах встать. Юджи схватился за бедра блондина, поднимая от пола и вынуждая последнего скрестить щиколотки у себя за спиной. Поцелуями он перешел на шею, оставляя на молочной шее засосы.       Стоило Сатору почувствовать под своей спиной матрас, он потянулся к рубашке Итадори, пытаясь вытащить пуговицы из петелек, а не разорвать ее.       — Тише, малыш, я сам. — проговорил Юджи, убирая трясущиеся руки омеги. — Но сначала ты.       Сняв футболку с паренька, альфа прошелся поцелуями от шеи до ключиц, груди, поигрался с сосками, пока омега безудержно стонал. Отстранившись, он снял с себя одежду, которая от пота стала прилипать к коже, и потянул домашние штаны блондина вниз вместе с боксерами. Член омеги истекал смазкой и подергивался, изнывая по ласке, колечко мышц сжималось и разжималось, на простынь вытекала смазка. Юджи поднял ногу блондина целуя щиколотку, икру, место под коленкой. Медленно, но, верно, двигаясь к сокровенному месту.       — Юджи… — протяжно простонал Сатору, когда, выгнувшись дугой, когда Итадори для начала лизнул головку, а затем вобрал ее в рот.       Он ритмично двигал головой, иногда отстраняясь, чтобы поиграться с яичками, пальцами щекоча анус, прежде чем начать растяжку, которая в принципе не требовалась. Но Юджи не хотел, чтобы его малышу было больно. Сатору кончил быстрее обычно, с протяжным стоном, комкая руками простынь.       — Юджи… Прошу… Помоги… — хныкая сказал омега, извиваясь на кровати подобно змее.       Собственное возбуждение давно уже распирало ткань боксеров, а ширинка джинс натирала головку, и альфа был рад снять с себя последние элементы одежды. Он согнул ноги омеги в коленях и развел в стороны прежде, чем войти в горячее нутро под несдержанный стон снизу. Юджи наклонился к лицу блондина, целуя глубоко, горячо, так что по подбородку начала течь слюна, начиная первые движения. Сатору обнял торс альфы бедрами, увеличивая глубину проникновения и не сдерживаясь стонал. Итадори ставил засосы на бледной коже, размашистым движением языка провел по метке.       Метку Сатору просил после первой совместно проведенной течки. Они уже тогда встречались около четырех месяцев, что и было главным аргументом альфы — слишком рано. Конечно, он любил Сатору всем своим сердцем, но почему-то не был уверен во взаимности. Его омега был слишком эксцентричным и сложно было понять, что он воспринимает в серьез, а что в шутку. Когда же Сатору узнал, причину отказа на свою просьбу, то в тот же вечер и несколько следующих постоянно напоминал альфе, что любит его, заканчивая этими тремя словами каждое свое предложение. И Юджи сдался, поставив в следующую течку метку. Ведь он сделает все для своего малыша. Сатору стонал под ним не останавливаясь, все время шепча, чтобы альфа двигался быстрее. Он снова кончил со стоном в то время, как Юджи излился прямо внутрь. Сатору давно хотел завести ребенка.       — Малыш, ты как? — спросил он, укладываясь на подушки и притягивая омегу к себе.       — Сойдет. Сам знаешь, как у меня течка проходит. — ответил Сатору, обнимая кареглазого, словно коала дерево.       С этим нельзя было поспорить, течки у блондина действительно лишь на перекосяк. Во-первых, у него совершенно не было цикла. Может пройти полгода, но течка не начнется, а может прийти ровно через месяц после последней и не появляться около десяти месяцев. Течка у него, как и у всех, длилась неделю, но промежуток между волнами был не в часах, а днях. На все эти странности врачи лишь разводили руками, говоря, что у каждого организм разный, а Сатору полностью здоров и нет причин волноваться. А учитывая, что его альфа рядом, весь период течки проходил намного легче.       — Почему не позвонил? — спросил Юджи, перебирая белые волосы. — Я бы отпросился и приехал раньше.       — Я хотел тебя соблазнить, надев одну из твоих белых рубашек, когда эта хрень пришла. Телефон я закинул в жопу мира и сейчас даже не могу вспомнить, где он.— объяснялся Сатору. — Все что мне оставалось — это залезть в шкаф и занюхать твою футболку. — он потерся щекой о грудь Итадори. — Спать охота.       Юджи безумно нравился такой Сатору: тихий, нежный, ласковый. Обычно он шумный, неугомонный двадцатипятилетний ребенок, но в постели, в темноте, всегда обнимал Итадори и ласкался к нему, ища тепла и ласки, которую альфа дарил ему.       — Спи, малыш. — прошептал он, целуя белоснежные волосы.       — Не уходи. — протянул омега и засопел.       — Я буду рядом. — ответил альфа, укрывая их одеялом. — Я всегда рядом, малыш.       Он будет рядом, когда Сатору проснется, даже если это будет означать пропустить работу. Горячо поцеловав его, Юджи отправится на кухню готовить завтрак. Туда же, минут через пятнадцать, придет Сатору, в одной лишь белой рубашке и сядет на стол. Медленно надрачивая себе он позовет альфу по имени и пока тот будет рассматривать его, попросит трахнуть себя. Итадори выключит плиту и в два широких шага окажется около омеги, влажно его целуя.       Ведь Юджи сделает все для своего малыша.