Пьяная вишня

Пьяная вишня. Этот красивый цвет, чей оттенок не сравним ни с чем. Этот приторный вкус, после ощущения которого повышается температура внутри. Этот запах, что манит своей сладостью и резкостью, завлекая сделать глоток. Вот такая у него кровь. Различие лишь в том, что вкус отнюдь не приторный, а запах вовсе не манит. Нагоняет тошноту, заставляет тело дрожать, желудок — опустошаться. Он сидит на полу. Уже битый час, костяшки блестят кровью, но пол испачкан не от этого. Очередной приступ кашля не даёт расслабиться ни на секунду. Тело измотано до предела: если бы не панический страх — рухнул бы в тотчас. Причиною этому стали цветы, так обожаемые им. Только теперь он любуется ими в луже собственной крови, не смея сделать и вдоха. Акааши всегда любил одуванчики. Он каждый раз с нетерпением ждал, когда жёлтый маленький цветок превратится в белое пушистое облако и разлетится по всей округе, разбавляя атмосферу серых будней. Их можно сравнить с Бокуто — с виду обычный дикий бутон, но стоит подождать, и взору откроется нечто, в существование которого сложно поверить. Самая тёплая ассоциация вмиг превращается в ночной кошмар, что разливается по телу судорогами. Бокуто не выходит из головы — перетерпеть сумеет. Но справиться с этим — задача из ряда вон выходящая. Хриплый кашель эхом раздаётся по комнате, пальцы громко стучат по паркету, пытаясь взять один из цветков. Жёлтый цвет нагло спрятан красным, капли стекают по рукам, пачкая кофту. Телефон отброшен куда-то в сторону — сейчас не до нелепых переписок. Слёзы льются без остановки в такт цветам, что безжалостно царапают лёгкие и горло, перекрывают воздух и оставляют мысли о нормальной жизни где-то там, в кармане куртки Бокуто, что непременно будут потеряны или небрежно заброшены в стиральную машину. Осознание происходящего всё ещё слабое. Было бы легче, если бы он знал, что происходит. Но молчать будет лучшим вариантом. Спроси кого-нибудь об этом — покрутят пальцем у виска, бросив смешок в след. Хотя вероятность того, что он сошёл с ума, — крайне велика. Ведь даже сам факт того, что Акааши Кейджи влюблён в капитана волейбольной команды — абсолютное безумие. Вот как же всё совпало — даже чёртовы цветы, что норовят убить его прямо сейчас, напоминают Бокуто. Да он и не прочь умереть за это. Тёплая вода в ванне хорошо помогает — факт номер один. Горло повреждено настолько, что разговаривать невозможно — факт номер два. Бокуто ждёт у входной двери, а около кровати всё ещё следы сумасшествия — факт номер три. Белоснежное полотенце обретает алый оттенок и сразу попадает в мусорное ведро. Одежда наспех надета, дверь — настежь открыта. Пара слов о том, что всё в порядке, тщетные попытки отказаться от прогулки, неправдоподобные объяснения внезапно пропавшему голосу — и вот они идут по парку. В руке у Акааши горячий шоколад, что всучил ему сероволосый, не приняв ни одного возражения. Только как его пить — ума не приложит. Слушает невнимательно, кивает головой невпопад, улыбается чересчур странно — всё это подмечается сразу, и вопрос не заставляет себя ждать: — Акааши, что случилось? Тот лишь вскидывает брови, мол, не понимает, о чём речь. — Кей, дурак из нас здесь явно я, так что не придуривайся. Тяжёлый вздох и попытки заговорить. Сказать об утреннем происшествии сил нет, но на самое важное голоса хватит: — Бокуто-сан, я люблю вас. Красными от недавних слёз глазами смотрит прямо на него, не ожидая реакции, а скорее, ожидая её отсутствия. — Акааши, я… — Ничего не говорите. Просто примите это. — Прости меня. Наверное, пора домой. Они расходятся на перекрёстке, хотя Бокуто всегда провожал его до дома. Они лишь обмениваются парочкой слов на прощание, хотя Котаро всегда хлопал его по плечу, давая нелепые наставления. Он даже не оглядывается вслед, хотя всегда смотрел на Акааши, пока тот не скроется за горизонтом. Волосы неприятно липнут к мокрым от слёз щекам. Тихие всхлипы разносятся по улице до тех пор, пока он не делает, вероятно, последний в жизни вдох. Настал его любимый момент. Момент, когда цветут одуванчики. Так приятно. Он лежит на поляне, весь в цвету. Вокруг одни лишь одуванчики, что от любого движения летят во все стороны. Падают на ресницы, щекочут шею. Губы расплываются в улыбке, тело расслабляется. Постепенно поляна исчезает, плавно перемещая все плоды в лёгкие, потихоньку отбирая кислород взамен. Больше не больно. Больше нет крови и страданий. Есть лишь гипоксия и чувство умиротворения. Ему не страшно, наоборот — какое-то необъяснимое облегчение. Резкое пробуждение слегка дезориентирует, сперва не дав понять, где он находится. «Всего лишь сон», — в голове только одна мысль. Но глаза судорожно перечитывают два последние сообщения в телефоне: «Бокуто-сан, я Вас люблю. Ничего не говорите. Просто примите это». «Хорошо». А во рту металлический привкус, на подушке — красное пятно. Он улыбается и снова закрывает глаза, в этот раз навсегда. Окружённый любимыми цветами и любимым оттенком — пьяная вишня. И сколько времени понадобится Бокуто, чтобы перестать винить себя за то, что не проверил, отправилось ли последнее сообщение — одному Богу известно. «Как же я могу тебя не любить, Акааши», — с отметкой «Не доставлено».