Тайна красивой ночи

Прошло несколько дней, и наконец-то настали выходные у матери Антона. Проснувшись, парень прошёл на кухню, где сидела его мама, завтракая. — Доброе утро, — с улыбкой произнес пацан. — Доброе, Антош, — улыбнулась в ответ женщина. — Слушай, мам… а можно я в школу не пойду? — заваривая чай, спросил Шастун-младший. Он хотел провести эти два выходных дня с мамой, а на учебу он может и потом сходить. — Почему? Плохо чувствуешь себя? — Да не, ну… просто ты много работаешь, а тут выходной… мы могли бы пойти в торговый центр, помнишь, ты хотела платье себе купить? — Эх ты… лентяй! — по-доброму произнесла мать и усмехнулась, — а если у вас контрольная какая-нибудь? — Вряд ли. ну пожалуйста, мам! Или хотя бы первые два урока прогулять… скажу, по семейным обстоятельствам! — засмеялся парень, — там геометрия и русский язык первые. — Ой, ну не знаю… — Ма-а-а-ам. — Ну не отстанешь же! — она усмехнулась, — ладно… но только один раз! — Спасибо-о-о, — протянул Антон и подошёл, обнимая маму.

***

— Смотри-ка… как мне? Идёт? — отодвинув небольшую занавеску, Майя показалась в одном из тех платьев, которые выбрала. Длина была до колен, а само платье серого цвета с почти невидимыми рисунками. Антон на каждую вещь говорил, что она — смотрится шикарно, но всё равно его матери надо было перемерить полмагазина. — Мам… очень, очень, очень красиво… может, пойдём уже? Мы ещё должны успеть сходить в Макдак! — Антон, ну какой Макдональдс? Ты дома не поел? — Ну ма-ам… — Наберёшь всяких фастфудов, а потом мне ноешь, что поправился, — усмехнулась она. — Значит идём? — Вот платье выберу, и пойдём. — Вот! Вот это берём! Очень красивое! — Думаешь? — смотря в зеркало и крутясь во все стороны, чтобы рассмотреть как сидит, женщина задумалась. — Да-да-да. — Ой, ну ладненько, значит возьмём это, — ярко улыбаясь, Майя задвинула шторку, чтобы переодеться. Наконец-то… хм, уже 13:15 — время ещё есть… ну, лучше с мамой, чем на ебаной геометрии.

***

— Антош, что-то мы засиделись… у тебя там уже урок скоро. — Третий урок в 14:00 будет, а щас 13:40. — Ну тогда давай собираться, а то ещё опоздаешь, я тебе денег на автобус дам. — Ладно. Выйдя из забегаловки, они направились в сторону остановки. Дойдя, парень спросил можно ли уйти с последних уроков, за что получил лёгкий подзатыльник и «Я и так тебе разрешила два урока прогулять, Антон, имей совесть!». Шастун усмехнулся и про себя подумал, что не хотел бы иметь совесть. Попрощавшись, пацан сел в автобус и поехал в школу, а Майа пошла в сторону дома. Парень был очень рад, что провел с мамой время, так как обычно она на работе, а в свои выходные отдыхает дома. Так же он решил, что с литературы — последнего урока — уйдет, потому что успеет ещё походить, ведь ещё полгода есть.

***

Антон сидел в классе, был урок алгебры. Старосте сказал, что проспал и болела голова. Та, естественно, не особо поверила, но отписалась классному руководителю о явлении Шастуна и о причине его опоздания. После урока, на перемене, он засел в телефон, играя в какую-то игру. Ещё два урока прошли довольно скучно, но, как показалось парню, быстро. Настала литература, с которой он собирался уйти. В класс зашёл Арсений Сергеевич и поздоровался с учениками. Он сел за стол и, вытащив журнал, начал что-то в нём заполнять. Звонка ещё не было. Пацан, встав из-за парты, подошёл к учительскому столу. — Эм… здравствуйте, Арсений Сергеевич. — Привет, Шастун, что-то хотел? — отложив журнал, учитель повернулся к ученику. — Я это… ну, плохо себя чувствую, можно домой пойти? — врать Антон не особо умел, сразу же палился. Так и сейчас, он осмотрел весь стол и одежду учителя, но не смотрел ему в глаза, боялся. Опустив голову, он стоял и ждал ответа. — Шастун, — хмыкнув, Арсений серьезным тоном произнес фамилию ученика. Тот как-то резко поднял голову, поджав губы, и встретился взглядом с мужчиной, — плохо чувствуешь, говоришь… воспалением хитрости заболел? — усмехнулся учитель. Антон вспомнил видео из тик-тока, где было «Я: говорю учителю, что заболел. – Учитель: воспалением хитрости? – Те самые одноклассницы с 0,1 хромосомой» – какое‐то мемное видео с ржачным смехом на фоне. Не выдержав, Шастун улыбнулся и почти сразу же слегка засмеялся, обратно опустив голову. Так как была перемена, в классе стоял шум, и никто даже не обратил внимание на этих двоих. — Мда. Шастик, ты врать толком и не умеешь, — усмехнулся Арсений. — Да я мем один вспомнил просто, ну честно, Арсений Сергеевич, голова болит, — парень пытался скрыть улыбку и сделать более серьезное выражение лица, но получалось не особо. Прозвенел звонок. — Так, давай иди, симулянт. Будешь ещё тут стоять, вызову к доске, а ты, как я понял, ничего не учил. — Да ну нет же, я... — Ша-асту-у-ун, — протянул Попов, — иди-и-и на свое ме-есто-о, — в конце усмехнувшись, он встал и развернул пацана, слегка подталкивая. Ну и ладно. Ещё говорил, что мы друзья. Нажалуюсь на него Пашке, и тогда посмотрим. Антон сел за свое место и, достав блокнот, принялся в нем рисовать, пока Арсений-мать-его-Сергеевич начал что-то рассказывать. — Итак, класс, сегодня мы проходим поэму уже знакомого вам Есенина Сергея Александровича – «Анна Снегина». Она была написана в декабре 1924 года… Дальше Шастун не слушал. Он был зол, ведь хотел уйти пораньше и побыть с мамой. Спустя пятнадцать минут урока парень остыл и спокойно рисовал, а учитель, извинившись, вышел из класса. Телефон, что лежал рядом с пеналом, завибрировал. На экране высветилось «Мама». Антон подумал и ответил. В классе все разговаривали, и было немного шумно, но, в принципе, слышно голос из телефона. — Здравствуйте, вы сын Майи Емельяновой, Антон? — Эм, да, я. Антон Шастун. А вы кто? И откуда у вас её телефон? — недоумевая, почему с маминого телефона звонит какой-то мужик, что было понятно по голосу, подросток немного заволновался. — Я Игорь Алексеевич, врач реанимационного отделения. По телу как будто прошел разряд тока. — Что? В смысле? Вы... — Ваша мать в реанимации, мы делаем всё, что можем, — перебив Шастуна, проговорил мужчина. В груди кольнуло и стало тяжело дышать. — Вы что такое несёте? Она же домой пошла чуть больше часа назад, — в глазах сразу скопились слезы, и парень нервно усмехнулся. — Как нам сказали, её сбила машина. Она в очень тяжёлом состоянии, и шансы выжить крайне малы. Слёзы пошли сами. В груди сильно давило, и как будто что-то мешало сделать вдох. Благо, после ухода учителя класс начал сильно шуметь и бегать по кабинету. Антон сидел один. Никто даже не заметил, что пацан с кем-то разговаривал, а сейчас сидит и сдерживает всхлипы. Он не мог поверить, что может потерять ещё одного самого близкого человека. Он пережил смерть отца, но не переживет, если потеряет и мать. Игорь назвал адрес больницы и отдел, сказав, что тот должен приехать и заполнить какие-то бумаги, как сын пациентки. Парень отключился и положил телефон на парту. Руки тряслись, слёзы шли, воздуха не хватало. Он хотел встать, убежать, поскорей оказаться в этой чертовой больнице и быть рядом с мамой, но не мог. Он просто сидел, опустив голову, локтями оперевшись о парту и пальцами схватившись за волосы. Сильно зажмурив глаза, поджав губы и прикусив их зубами — лишь бы не издавать никаких звуков. Антон сидел и думал только о том, что может потерять последнего близкого человека. У него не будет ни мамы, ни папы. В класс зашёл учитель. — Тихо! На пять минут вышел, а вы тут устроили не пойми что! — нахмурившись, Попов сел за стол и попросил продолжить читать поэму ученика, на котором остановились. Прочитав два столбика, учитель остановил пацана. — Так, следущий продолжает читать. — просмотрев фамилии в журнале, произнёс ту, чей владелец даже не заметил приход учителя, — Шастун, — молчание, — Шастун! Ты спишь что ли? Весь класс повернулся и взглядом выпилил Антона, который, всё так же сжимая волосы, сидел и молчал. Едва узнав о состоянии матери, у него произошла тихая истерика, слезы шли ручьём, а сейчас и плакать нечем. Пару капель скатились по щекам и всё. Была невыносимая головная боль. Он не обращал внимание ни на что. Вонзили бы ему нож в спину, ему было бы всё равно. Можно сказать, что Антон находился в состоянии апатии. Один из одноклассников, который сидел сзади, слегка ткнул ему пальцем в спину и произнес: «Эй, Антоха, проснись, принцесса». Но тот проигнорировал. Арсений нахмурился и подошёл к Антону, пальцами дотронулся до его плеча и потряс. — Эй, Антон? Всё в порядке? — учитель обхватил ученика за запястье и убрал руку в сторону, тем самым он хотел осмотреть лицо. Антон опустил вторую руку и поднял голову, посмотрев красными от слёз глазами на преподавателя. — Господи, что произошло, Антон? Тебе плохо? — Попов не на шутку разволновался за парнишку, увидев его глаза. Пустой блестящий от слёз взгляд и ноль эмоций, — вставай, выйдем на пару слов. Арсений подхватил Антона под мышки и потянул вверх, чтобы тот встал. Парень вырвался из лёгкой хватки учителя и пошёл вон из класса, а мужчина, сказав классу, чтобы сидели молча, пошёл за ним. Выйдя из класса, брюнет застал Шастуна сидящим рядом с кабинетом на диване. Он откинулся на спинку, сложив руки на животе, и пусто смотрел перед собой. — Шастун, что произошло? В начале урока ты весёлый был. Ты глаза свои видел? — тихо спросил мужчина, сев рядом и положив руку на плечо пацана. Тот взглянул на Попова и встретился с ним взглядом. Не выдержав, парень опять заплакал. Всхлипнув, повернулся, шикнул тихое: «Блять». Оперевшись локтями в колени, закрыл лицо руками. Старший решил отвести парня к Паше, ведь тот — психолог, поговорит с ним, успокоит. — Вставай, к Паше пойдём. — Да отъебитесь от меня! Идите нахуй! Заебали! — у Шастуна опять началась истерика. Он встал и быстрым шагом пошёл на выход, наплевав на свои вещи. Арсений побежал за ним, схватив за запястье крепкой хваткой, и потащил в кабинет психолога.