Концерт Безмолвия

Ситуация выходила достаточно странная, если не сказать нелепая. Трое человек сидели за столом и демонстративно медленно пили чай. Никто толком не знал, как начать разговор. Спустя, примерно, полминуты тишины, повисшая в гостиной Элис, была нарушена. — Дедушка… — робко произнесла Элис. — Что милая? «Серьезно, этот человек даже ничего не пытается сказать?» — подумал Исаак, стараясь при этом хранить отчуждённое выражение лица. Сейчас ему было важно понять кто перед ним. Именно поэтому он терпеливо ждал, когда у этих двоих завяжется диалог. Но, к сожалению, наблюдал лишь неловкое молчание, поэтому ему ничего не осталось, кроме как взять инициативу в свои руки. — Итак, ещё раз. Вы точно ничего не помните из событий, произошедших с вами за последние полгода? — Нет, молодой человек, совершенно ничего. — Хм. Как же плохо. А что помните последним? — Дракона? Белого… «Хм, значит, Нагу ты помнишь. При Элис я точно от тебя ничего не добьюсь, да и устраивать тебе допрос при внучке идея не из лучших, будет как минимум слишком подозрительно с моей стороны.» — задумался Исаак. По сути он оказался в патовой ситуации: если перед ним действительно доктор Майкл Гехабит, то и предъявлять ему нечего, а если Хел-Джи, то пытаться его раскусить опасно для здоровья, причем как физического, так и ментального. Да и, на данном этапе, бесполезно. — Ясно. Слушайте, давайте сейчас пойдем и отоспимся, — говоря это, Исаак слегка зевнул. — А завтра, на свежие головы, со всем разберемся. Не зря же говорят, что утро вечера мудренее. Предложив это, Исаак довольно быстро опустошил свой стакан чая, Майкл, на миг задумавшись, кивнул в знак согласия. Когда все, на удивление очень быстро, допили свой чай, Исаак помог Элис убрать со стола, и девушка, выглядя действительно усталой, первой ушла наверх. В комнате остались Исаак и Майкл. Майкл изучающее смотрел на Исаака сквозь очки ясными глазами. А у Исаака в этот момент в голове был один — единственный вопрос: чьи, а точнее кого это глаза? — Такое чувство, что вы мне не доверяете, — прервал молчание Исаак. — Неужели я настолько подозрителен? — Согласитесь, сложно доверять человеку, который просто «с неба свалился» по его же словам. Мне интересны ваши мотивы и причины находиться здесь, — спокойным, размеренным тоном заговорил Майкл. — Я, конечно, не психолог, но, очевидно, что моя внучка вам доверяет. Я волнуюсь. — Понимаю, — Исаак, слегка вздохнув, подошел ближе к Майклу и заговорил уже шепотом. — Буду честен с вами. Я тоже не доверяю вам. Потому что не могу доверять человеку, который пропадает на полгода, а потом появляется, как ни в чем не бывало. Но если, вас, Майкл, действительно волнуют мои с Элис отношения, то могу заверить — я не намерен как-либо вредить, ни вам ни, тем более, ей, спокойной вам ночи. Майкл ушёл, а Исаак, выключив свет и, наконец, достав из куртки своего нового напарника, с тихим вздохом плюхнулся на диван. — Это было близко… — Исаак закрыл лицо руками и сделал ещё несколько вдохов, успокаиваясь — Он меня пугает до чертиков. — В нём больше тьмы, чем света. Я словно кожей это прочувствовал, — заговорил Леонидас шепотом, уловив тревогу нового знакомого. — Да и в девчонке есть что-то странное. — Элис тут скорее жертва обстоятельств. Хотя своя роль в этой истории у неё будет. И попрошу не называть её «девчонкой». — Неровно к ней дышишь я погляжу? — Ну, глупо отрицать, что я испытываю к ней дружескую симпатию, но, по большей части, мне её банально жаль. Она будет творить зло по неволе. — И что ты хочешь этим сказать? — Есть большая разница между тем, что выбираем мы сами и тем, что нам говорят выбрать. Человек, который сделал выбор может ошибиться, но и ответ за это несёт сам. В ситуации когда выбор навязан не понятно кого винить. Но в случае Элис и Майкла винить надо Нагу, — последнюю фразу Исаак произнес с лёгкой улыбкой на лице, словно пытаясь снизить напряжение. — Ты, похоже, знаешь об этом мире больше чем я. По крайней мере сейчас. Кто знает, что я о себе вспомню. — Иногда мне кажется, что слишком много, — Исаак слегка зевнул и закрыл глаза. — Спокойной ночи, напарник. Скоро мы вступим в очень рискованную игру.

***

О спокойном сне в эту ночь можно было забыть напрочь. Исаак просыпался, ворочился и снова разговаривал во сне. Словно вернувшись на полгода назад. От этого не спалось и Леонидасу. Ему было крайне сложно поверить, что человек всего час или полтора назад казавшийся образцом спокойствия сейчас не может нормально заснуть. Только сейчас Леонидас окончательно понял, что встреча с ним, по сути, монстром, и в правду пугала этого парня куда меньше, чем встреча с этим доктором Майклом. Но винить Исаака за страх он не мог, ведь сам при взгляде на этого «безобидного» старика чувствовал исходящую от него всепоглощающую тьму. Именно по этой причине, когда Исаак, перед неловким чаепитием, наказал Леонидасу, по возможности, не подавать никаких признаков жизни на протяжении разговора бакуган с большой охотой выполнил это требование. Отсутствие сна заставило Леонидсаса начать размышлять. О себе, о том, как он попал на «Землю», как назвал её этот парень, о самом Исааке и его поразительной осведомленности об этом мире и бакуганах в частности. И мысли эти, к сожалению не приносили утешения. Бакуган без стихии, ну, или так он о себе сейчас думал. Он чувствовал в себе силу, но не мог понять её источник. О себе, как ни старался, он тоже ничего не мог вспомнить. Ему удалось выудить из памяти только то, что местом его обитания было измерение смерти. У него было ощущение, что он потерял нечто более значимое, чем память, и сделал это намеренно. Оставалось надеятся, что эта потеря себя окупит. Единственным положительным результатом размышлений стала «систематизация» общих сведений о мире в его голове. Вестроя, Измерение Смерти, Центр Равновесия, Земля… Нифия и Ганделия. Да, Нифия и Ганделия казались Леонидасу важными кусочками пазла, но чего-то большего он пока достичь не мог. Его наконец одолел сон. Следующий день, с точки зрения Леонидаса, выдался странным. Начался он с того, что не спавший полночи Исаак встал в полседьмого и сварил себе кофе. От маленькой чашечки с напитком исходил довольно сильный, но приятный аромат с шоколадными нотками. Исаак сел за стол, перед этим достав из холодильника плитку тёмного шоколада. Сидел, просто смотря на то, как от чашки струится пар. И о чём-то думал. — Вообще спать не хочешь? — поинтересовался Леонидас. — Дурацкая привычка. Всю жизнь так. Могу лечь нормально и спать до обеда, а могу встать ни свет ни заря и чувствовать себя очень свежо, — сказал Исаак с лёгкой улыбкой на губах. — Вот такая странность. — Хм. И о чем ты задумался? — Заметил, да? Я просто думаю о том, смогу ли я спокойно жить после всего этого. — А есть причины думать, что не сможешь? — с интересом спросил Леонидас. — Конечно есть. Хотя бы тот факт, что я знаю об этом мире больше чем кто-либо. Даже при самом лучшем исходе у меня останутся вопросы, сомнения… и сожаления. — несмотря на то, что Исаак говорил это с достаточно расслабленным выражением лица по одному взгляду на него можно было сказать что этот разговор для него очень труден. — Вестал, Нифия и Ганделия, Новая Вестроя — ничего из этого мне суждено даже увидеть. А это лишь верхушка айсберга. — Ясно… — упоминание Нифии и Ганделии немного выбило его из колеи, поэтому чтобы не выдать себя, он спешно замолчал. — Впрочем, сейчас это не важно. Я вернусь домой и буду жить дальше, — сказал Исаак, будто пытаясь убедить самого себя в этом. Залпом выпил кофе, убрал стаканчик в мойку, взял Леонидаса, оделся, вставил наушник в одно ухо и вышел на улицу. Наблюдая за Исааком, бегущим сквозь лес с легкой улыбкой, Леонидас подумал, что этот человек с удивительной легкостью задвигает свои проблемы на второй план. Из наушника доносилось «Настройка звука, настройка звука, настройка звука, звука, звука, звука, звука-а-а…» — И как это называется? — спросил Леонидас. — Хм? Что именно? — То чем ты сейчас занимаешься. — Я слушаю музыку, и делаю свою зарядку. — И часто ты так? — В целом не так рано, но каждый день. — И тебе не надоедает? — Я в своём мире каждый день на тренировки ходил. К тому же надо же чем-то заниматься. Поддерживаю себя в какой-никакой форме. Если бы было время стал бы ниндзя. — А разве для этого не нужны специальные тренировки? — В этом мире есть человек, способный научить. Даже два. Были бы другими обстоятельства, не сомневайся, я ушел бы «в отрыв», — Исаак остановился перед большой сосной, снял с себя кожанку и шляпу. Оставшись в футболке, он полез на сосну. — Ты что это такое затеял? Грохнуться не боишься? — ошарашено спросил Леондас наблюдавший — Боюсь, конечно. Поэтому долго выбирал сосну, да и забираюсь я не высоко, а только около основания. Заменяет шведскую лестницу. — Так, если есть специальные приспособления, то почему не используешь их? — Ну… Смотри, — Исаак спустился с сосны. — Устанавливать такое, во-первых дорого, во-вторых надо долбить стены. А долбить стены чужого дома не очень вежливо. Да и места под такое особо нет. Если куда-то ходить — нужны документы. У меня их нет. — Как сложно. — Это только мне сложно. Просто очень везучим родился. Исаак встал в позицию для отжиманий и сделал несколько подходов после чего встал, отряхнул штаны и направился в сторону дома медленным шагом. Вылезший из кармана куртки Лео наблюдал за парнем, медленно идущим сквозь лес, вдыхающим пропахший хвойными ароматами воздух глубокими вдохами, так, словно пытался что-то в нём поймать. На лице Исаака читалась сложная смесь чувств, совсем не соответствующая тому беззаботному выражению, что было всего пару минут назад. Шел Исаак медленным, «тягучим» шагом. Складывалось ощущение что возвращаться в дом Исаак не хотел совсем. — Знаешь Лео, — вдруг заговорил Исаак так, словно обращался к бакугану исключительно ради приличия. — У людей довольно много страхов. Я вот, например, всегда боялся двух вещей — львов из зоопарка и утонуть в воде. Но попав сюда я задумался о страхе совершенно другом. Страхе потерять себя. Ещё полгода назад я воспринимал этот как историю, которую нужно рассказать в определенной последовательности, а теперь, спустя полгода, не могу я сказать этого с той же, откровенно тупой уверенностью, что и ранее. Иногда меня посещает мысль о том, что я просто сильно обо что-то приложился и лежу в коме, а всё это «рисунки» моего разболтанного мозга. — Это потому, что мир тебе знаком? — Да. Пока эти сходства доходят даже до отдельных фраз. Всё за исключением возрастов некоторых людей. Мне с каждым днём всё меньше здесь нравится. — И почему же? — Леонидас спрашивал интуитивно, знал, что чтобы продолжить этот монолог, нужно создать иллюзию диалога. — Да потому что я начинаю привязываться к Элис. Начинаю воспринимать её как подругу, — тут Исаак хмыкнул. — Ага, подругу, которой я через слово вру! Я за время пребывания в этом мире обрел просто охренительный навык лжеца. Научился сдерживать эмоции, а я этого никогда не умел. Я теперь смотрю на себя в зеркало и думаю «А кто это на меня смотрит?». И вот, вернусь я домой, что дальше? Снова стану тем же вечно улыбающимся пареньком? Да? А дальше… Исаак просто протяжно закричал. Словно сбрасывая с себя часть своего груза. Дальше они шли в полной тишине. Лео сел Исааку на плечо, а когда они вышли на поляну то увидели его, а то, что произошло дальше, Леонидасу совсем не понравилось.

***

«Он» шёл от лаборатории в сторону дома. Такой каким и должен быть. В белом плаще на манер Данте из Devil May Cry, в кожаных сапогах на высокой подошве, что примяла траву там, где «он» проходил, с гигантским ружьём для метания бакуганов на запястье. В Маске. В стеклянной маске, за которой, из-за бликов солнца не было видно лица. Сколько же раз Исаак прокручивал эту встречу у себя в голове зная, что ему выпадет «честь» первым лицезреть «его». Повернув голову, Маска заметил Исаака и ухмыльнулся. — Повезло тебе, что ты на свою разминку ушёл пораньше. — О! Так ты меня знаешь, — неожиданно, даже для себя, Исаак рассмеялся. Искренне, заливисто. Он был странным образом спокоен, «как удав». Он ожидал от себя любой реакции от трепета до страха, но, вместо этого остался спокоен и даже расслаблен. Видимо так на него повлияло излияние души своему бакугану. Но… Исаак занимался самообманом (этому он тоже научился за полгода пребывания в этом мире), ибо в уголке его сознания все же зародилась одна эмоция — ярость. Ярость, для которой, на первый взгляд, и причин-то не было. — И ты даже не спросишь кто я такой? — немного сконфузившись спросил Маска. — О нет, — Исаак пошёл Маске на встречу. — Я прекрасно знаю кто ты такой. Сильнейший боец бакуган, песик Наги, фанат многоловых ящериц и главный барыга картами Смерти. Ты хочешь отправить десятки, если не сотни бакуганов в Измерение Смерти и создать достаточно сильный сосуд для Зоны Бесконечности, чтобы потом передать её Наге, я прав? — О-откуда ты это знаешь? — спросил Маска. В голосе не было страха, только шок и заинтересованность. — А не скажу. Секрет фирмы. Жаль, Хел-Джи уже ушёл, я хотел с ним попрощаться. — Исаак прошел мимо Маски направляясь к дому. — И всё? Ты даже бросить мне вызов не попробуешь? — Нет, — Исаак уже взялся за ручку входной двери и ему пришлось смотреть на Маску через плечо. — Пойми, человек я совершенно не азартный, мешать тебе мне причин нет. Скорее мне даже выгодно чтобы ты реализовал свою задумку. Так что… мне всё равно. Но… если хочешь, сыграем. Как ты понял, я знаю правду о бакуганах. И у меня на плече сидит бакуган, который не подходит ни к одной из шести стихий. Итак: ты не будешь использовать в бою ни Жнеца, ни Гидроноида. Я не буду использовать своего бакугана. Картами Смерти и своими Измерениями можешь пользоваться. Выиграешь, отдам тебе моего бакугана. Проиграешь, отдашь мне одну из своих телепорт карт. Идёт? — Стоп! Отдать телепорт?! А кто тут о доверии распинался? — Прости, я сейчас вынужден импровизировать, — тихо сказал Исаак. — Мне нужен этот телепорт. В ответ Леонидас лишь промолчал недовольно зарычав. — Хорошо, — сказал Маска. — Но если выиграю ты, вдобавок расскажешь, что знаешь о том, что произошло и, что должно произойти. И поможешь мне в реализации плана. Обойдешься и без говорящего бакугана. — …Я согласен, — немного поколебавшись произнёс Исаак. — Поле игры открыть! — крикнули Маска и Исаак одновременно. Права на ошибку у Исаака не было.