Чипсы жизни

Чисто теоретически, на пороге квартиры можно найти что угодно. Люди просто привыкли мыслить узко, и обычно у них там небольшой списочек из окурков, бездомных щенков и рекламных листовок, однако… – Добрый день. Определив источник звука, Орин опустил глаза вниз. Девушка. Вот это сюрприз с утра! Хотя, конечно, он видел гораздо более роскошных женщин, но… – Моё имя Каталина, – информация тут же атаковала мозг, так и не вышедший из режима полуночной тусовки. Каталина? Какая такая Каталина? Встречались раньше? Учились в одной школе? Да не, всё не то. – А… э… Орин, очень прият… – Я иногда покупаю у Вас книги, – снова донеслось до ушей, увенчанных разнообразным пирсингом. – Вот как, – парень выдавил из себя нечто, похожее на дружелюбную улыбку, – Да, конечно, простите. Мы раньше не встречались… Какие-то проблемы с заказом? Точно, наверное, та Каталина, которая подписана как «Кэти», и аватарка с дракончиком. Ну она же не прям критично страшная, могла бы хоть фотку поставить, а то играй тут в угадайку на шальную голову. – Нет, у меня проблема с финансовой стороной вопроса. Где-то в параллельной Вселенной Орин издал протяжный вздох обречённости. Да сколько можно? Кто вообще убедил людей в том, что редкие издания должны стоить всего-ничего? Вот это вот «Да, я вижу, что книга 86-го года, и бумага мелованная, и сохранность идеальная, но почему так дорого?». А всех вышеперечисленных пунктов недостаточно, что ли?! И эта кроха из таких же. Стоит, поправляет очки в круглой оправе. Сейчас соберётся с мыслями и выскажется на тему. Только не грубить клиентам… – В общем, я не могу позволить себе покупать у Вас книги, а проведённый мною анализ показал, что продажей интересующей меня литературы занимаетесь в нашем городе только Вы. (Ничего себе поворот, только смог зафиксировать новый для себя феномен Орин, не замечая, что его брови уже заранее находятся на низком старте, чтобы метнуться вверх при максимально удобном случае). – Иными словами, – она заглянула прямо в зелёные глаза собеседника и сложила руки сзади, что ни в коем разе не придало объёма маленькой груди, – Для успешного завершения моей диссертации я прошу Вас предоставить мне доступ к Вашей библиотеке. – Простите, не могли бы Вы повторить? – Орин залупал глазами как ребёнок, перед которым только что произвели магический фокус вроде исчезновения монетки. – Понимаю, это Вас удивляет, – на этот раз девушка подправила светло-пепельное каре, мягко изгибающееся на тонкой шейке, которую сторожил ворот мешковатого свитера грубой вязки, – И, разумеется, Вы не обязаны мне помогать. Но я могу гарантировать полную сохранность Вашей коллекции. Всё, что мне нужно – хорошие цитаты из редких работ да ссылки в список литературы. До сего момента я справлялась, однако теперь моих накоплений не хватает. Так что такие дела, – она еле заметно выдохнула, явно ожидая ответа. Глядя на неё, Орин, кажется, впервые в жизни ощутил подобие качки без стимулирующих веществ. Ситуация несомненно была интересная. – Только один вопрос. Где Вы намерены их читать? – Исходя из моей комплекции, могу заметить, что я не займу много места при всех имеющихся раскладах, – тут же последовал ответ. Орин тщетно искал хотя бы искорку веселья. Однако на него глядела всё та же очаровательная серьёзность. Нет. Просто серьёзность. От этой девушки едва ощутимо веяло чем-то похожим на холод. Не подкат. Реально хочет читать. Реально хочет читать?.. Да, точно. Реально хочет читать его книги. Просто. Тупо. Читать. … – Полагаю, моя квартира временно послужит Вам библиотекой? – Да, мне бы этого хотелось, – кивнула Каталина. – Тогда, – не до конца понимая истоков этой благотворительности, молодой мужчина сделал шаг вперёд, освобождая проход, – Прошу. Только у меня не убрано. – Меня интересуют только книги, – войдя, она подняла голову вверх, с интересом оглядывая стеллажи и их содержимое. – Сразу скажу, что я человек, предпочитающий получать от жизни всё… – Угу, – её тонкие пальцы уже выудили какой-то томик, и теперь он располагался в люльке тонких пальцев. –… так что ко мне могут приходить девушки, и знаете, мы с ними не в шахматы будем играть. – Меня, – снова вознеслись на него серые глаза, – Интересуют только книги. Живите как хотите и делайте, что Вам заблагорассудится. Мне же позвольте сохранить нейтралитет. Мне нет никакого резона выносить наружу то, что происходит в этих стенах, поскольку я, – она показала нелинованный блокнот с узором фракталов, таких же неярких, как и она сама, – Пришла сюда писать диссертацию. И на этом всё. От её тона Орин поёжился. Рассуждает, будто чопорная леди лет 60-и от роду, а сама младше него. Сколько ей? Двадцать? Двадцать два? В этом возрасте надо отрываться, а не науку двигать. О чём вообще она думает? – Я в раю. Наконец-то нормальная реакция, увидела его плакаты с тематических вечеринок! Или… – Вы про книги, да? – упавшим голосом произнёс хозяин квартиры, проследив за взглядом гостьи. – Конечно, – она погладила стопки самыми кончиками пальцев, – Я могу приступать? – Да, а как часто… – Мне требуется работать каждый день. – О… – Я не создам неудобств, обещаю. Делайте всё, что посчитаете нужным, – она взглянула на часы с цифровым циферблатом, на редкость массивные и напоминающие тарантула на её птичьем запястье, – Уже завтракали? –Нет, а… – Я должна буду как-то оплатить за Вашу доброту, и, поскольку моё финансовое состояние кроме как плачевным не назовёшь, я буду готовить для Вас. Три раза в день. Не переживайте, это я умею. Так что, – снова поднялись на него серые глаза без намёка на крапинки, – По лапкам? Орин не удержался от улыбки: –Что ж… По лапкам так по лапкам. – Хорошо, – Каталина бросила прощальный взгляд на полки, – Покажите мне, где кухня и продукты. – Только при одном условии. – Я вся внимание. – Обращайтесь ко мне на «ты». Просто Орин. – Просто Кэти, – она протянула свою узкую ладонь с неровными краями, должно быть, отродясь незнакомыми с маникюром. Во время завтрака (надо сказать, достаточно вкусного, состоящего из омлета, ветчины и болгарского перца) Орин приложил все усилия, чтобы убедиться в том, что происходящее в его квартире – не очередная миссия его сводного брата Ульфа, вечно подкидывающего ему странных девушек в попытке «остепенить» рьяного тусовщика, живущего одним днём. Надо начать с козырей: спрашивать в лоб, конкретно, тогда, если это шутка, обман мигом раскроется. Вторая попытка. – Так и… – он вытер губы салфеткой, оглянувшись, чтобы дотянуться до чайника, – Как так вышло, что такая молодая девушка пишет диссертацию? – Мне двадцать шесть, и тема изысканий всегда была мне интересна. (Здравствуйте, очень приятно, меня зовут айсберг) – А что… – Орин мысленно прошерстил её предыдущие заказы, – У тебя за тема? В ответ это невероятное существо выдало сочетание слов, которые, на первый взгляд, а) никак не сочетались между собой, и б) могли быть заклинанием коренных народов Марса. – Проще говоря, – Каталина встала, разыскивая на полках кофе, – Мои изыскания связаны с тем, как оккультные книги влияют на проявление худших черт человеческой Природы. – А… А они влияют? – Это я и хочу выяснить, – кивнула она, ставя на стол кружку дымящегося напитка, – Сахар? Сливки? – Не веди себя как горничная. – Я всего лишь спросила. Если нет, тогда приятного кофе, – девушка вернулась на место, грея об кружку бледные пальцы. – Спасибо… Выходит, тебя интересуют оккультные книги. – Да, именно. Но не факт, что только они. Возможно… – Каталина бросила на стеллажи взгляд, полный нежности, – Я найду что-то дельное и в других книгах. – Просто скажи, что ты хочешь вдоволь почитать. – Это моя работа, вот и всё, – гостья стоически сопротивлялась построению дружеских отношений, и Орин почувствовал слабый укол задетого самолюбия. Обычно его природное очарование действовало безотказно, причём даже на девиц, мнивших себя едва ли не богинями. – Ещё вопрос, – она покопалась в своём почти что армейском рюкзаке из видавшей виды джинсы цвета «хаки», извлекая из его недр пачку чего-то похожего на салфетки, – Поскольку книги предназначены для продажи, я буду использовать эти перчатки, чтобы ничего не испачкать и не оставлять следов пальцев на краях страниц. Есть ли те книги, которые я могу читать без них? – Да помилуй! – Орин даже руками всплеснул, так и не донеся до рта шоколадную конфету, – Это раритетные книги! Их читали! Что с ними сделает ещё одно прочтение? Ты бы ещё маску принесла, чтобы не дышать на них! – Я принесла, – без тени юмора поделилась с ним Кэти, показывая другую пачку. – Слушай, – молодой мужчина даже схватился за голову, – Я-то как-то их читаю без этого всего, и смотри, они целёхоньки. – Читаешь? – наконец-то на её лице появилось хоть какое-то подобие удивления. – Да, читаю то, что мне самому кажется интересным. – Хм, – она отставила кружку, почёсывая подбородок костяшкой указательного пальца, – В таком случае, прошу меня извинить, я в тебе ошибалась. Мне казалось, только глупец и неуч может продавать такие сокровища. Будь моя воля – и я бы сидела на них как грифон в его пресловутом золотом гнезде. – Всё не так просто, – Орин улыбнулся, представив девушку в виде упомянутого мифологического зверя, – Я арендую склад. Это далеко не все книги, что у меня есть. Если я не буду их продавать, то, скорее всего, перестану помещаться в собственной квартире. – Понятно, – судя по её направленному на стеллажи взору, оптимальным решением стала бы покупка квартиры побольше. Не грифон, а запасливый хомяк. Как раз такая же миниатюрная. – Спасибо за завтрак, чувствуй себя, как дома. – Благодарю, – она положила рюкзак на пол рядом с полками, и, достав книгу, плюхнулась прямо на свои де вещи, складывая ноги по-турецки. – Может, тебе дать стул? – Нет, спасибо. – А если закончится ручка или блокнот? – У меня полно запасных, спасибо. Не надо обо мне волноваться. – А если мне понадобится куда-то уйти? – Закроешь дверь, как привык. Здесь 14-й этаж, едва ли я куда-то денусь. – Что если тебе самой куда-то понадобится? – Орин не мог и помыслить о том, чтобы кто-то мог вот так вот целый день сидеть дома. – Не понадобится, – она сделала пару записей в блокноте, и, вырвав лист, протянула ему, – Это список продуктов, которые понадобятся мне, чтобы приготовить обед и ужин. Если есть какие-то другие предложения, я вся внимание. Ситуация странным образом напоминала какой-то извращённый вариант семейной жизни, но Орин лишь буркнул «Хорошо», приняв список. – Я в состоянии оплатить половину чека, больше никак, поскольку мне требуются деньги на хостел. Брови Орина наперегонки поползли вверх. Всё настолько плохо? – Оставайся у меня, – брякнул он, даже не обдумав предложение. – На сегодня? – Вообще. Пока… пишешь. Есть свободная комната, ну там, где книги. Снова тот же серьёзный взгляд. Ни румянца, ничего. – Вынуждена на всякий случай предупредить, что я не оказываю никаких интим-услуг, – негромко оповестила его гостья, не моргнув. – Да что… да как ты вообще могла такое подумать?! – Согласна, – она снова взглянула на хозяина квартиры, – У тебя есть другие девушки, которые полностью соответствуют требованиям. – Нет, ты ничего, я… – Всё в порядке, я очень признательна, что мне можно остаться, – её губы лишь слегка дрогнули, обозначив скрытую улыбку, – А теперь, если ты не против, я начну свою работу. Пожалуйста, не забудь купить продукты. …– Это прямо как в каком-то дешёвом аниме выходит, чел, – хохотнул лучший друг Орина, когда спустя пару часов после завтрака с Кэти хозяин квартиры вышел прогуляться. – А то я сам не знаю, Дикки. – Жёнушка – книжный червь. Да такое реально только в аниме бывает, братиш! Слушай, – бицепс с татуировками в стиле маори обхватил шею друга в приятельском захвате, – А напиши сценарий! Вдруг сможешь продать? А уж если у вас любовь завертится – так и вовсе бестселлер выйдет! – Стебёшься? Я всё ещё думаю, что это выходка Ульфа. Сейчас он на работе, но я непременно устрою ему допрос с пристрастием, как освободится. – Ну, дело твоё… и всё же, – палец афроамериканца потыкал Орина в грудь, – К тебе. С утра. Приходит девушка. – Дикки, хватит. – И говорит, что будет писать диссертацию, живя у тебя! Аха-ха-хаааа! Ладно, ладно, не вспучивайся. Хочу на неё глянуть. Приводи её в клуб. – Не похоже, чтобы ей нравились клубы, – ответил Орин, припоминая поселившееся у него существо. – Ну, книжку ей с собой взять разреши, подумаешь. Я просто глянуть хочу!.. Чего снова? – Ульф звонит. – А, – лицо Дикки тут же стало постным, – Ну давай, ответь своему братцу-фрику. – Угу… Алло? – Это Ульф, – голос по ту сторону так и чеканился лаконичной дисциплиной. Несмотря на странности выбора друзей и приятелей, Ульф оставался на редкость организованным парнем: быть может, это и хорошая черта для банковского служащего, но порой она выводила из себя, особенно когда сводный брат без спросу применял свои планы-пятилетки на Орине. – Привет, Ульф. Тут такое дело: ко мне утром пришла девушка, и знаешь зачем? – Без понятия. – А я тебе скажу, – Орин даже встал в позу уверенности, уперев свободную от телефона руку вбок, – Писать диссертацию по оккультизму. По ту сторону трубки повисла тишина, и Орин ждал, что за этим последует признание, но… – Хм. Довольно необычно. – Ульф, скажи мне, что это ты её послал. – Я этого не делал. – Её зовут Каталина. Блондинка с пепельными волосами, небольшого роста, – парень вдруг подумал, что со стороны он выглядит как доброволец, спрашивающий у прохожего «Вы не видели эту девушку?». – Не знаю такую. – Ульф! – молодой мужчина повысил голос, но это уже не могло ничего изменить. – Да правда не знаю, – со стороны сводного брата начали просачиваться ноты живого интереса, – То есть она пришла, чтобы писать диссертацию по книгам, оставленным тебе дедом? – Именно. – Не ожидал, что с тобой может случиться нечто подобное… И ты ей позволил? – А куда мне было деваться? – Симпатичная? – Где-то на уровне лемминга. – Лемминги милые. – Этот – ни капельки. – Ясно. Извини, мне пора, клиент ждёт. У тебя есть деньги? – Да, спасибо. – Отлично. Тогда до скорого. – Что, обрыв троса? – встрял со своей альпинистской идиомой Дикки, глядя, как друг блокирует экран на смартфоне. – Да. Это не проделки Ульфа, он совершенно не умеет обманывать. Выходит, она и правда пришла сама… Не понимаю. – А чего тут понимать? – раскинул руки приятель, – У тебя же просто уйма книг! Да ещё и довольно специфических. На ловца и зверь прибежал. Кстати о ловце и зверях: что ты намерен делать, если подцепишь в клубе какую-нибудь красивую киску? – Кэти сказала, что её это не волнует. – И тебе не будет стрёмно? Орин чуть подумал и всё же улыбнулся: – Интересный экзистенциальный опыт, я полагаю. Квартира встретила Орина едва уловимым запахом еды, ползущим по лестничной клетке. – Ты очень вовремя, – никуда не девшаяся Кэти забрала у него пакеты с покупками, – Как раз не хватает для полноты картины. Мой руки и переодевайся, скоро будет обед. Я позову. Как можно говорить что-то подобное с настолько серьёзным выражением лица, скажите на милость? – Спасибо, а… Знаешь, я сегодня в клуб собрался с друзьями. – Угу. – Ты пойдёшь? – У меня диссертация. От её ответа Орин испытал немалое облегчение. – Я могу вернуться с девушкой. – Я могу приготовить побольше. – Да я не об этом! – Я уже отвечала на этот вопрос, – повернулись к нему равнодушные серые глаза, – Делай что хочешь. Это твоя квартира. – А в выходные, – парень не собирался сдаваться без боя, – Я позвал в гости друзей. – Тебе необязательно предупреждать меня об этом. Да как вообще можно оставаться настолько безучастной?! Ну всё, сама напросилась. Сегодня Орин нажрётся в клубе по брови и приведёт даже не одну, а двух девушек! Если это странное существо в мешковатом свитере в него втюрилось, то пусть признается, или устроит скандал, или что-то ещё! Так он и сделал, задавив любые поползновения совести. – Малыш, а кто это? – выбившись из облака духов, кивнула в сторону стеллажей одна из длинноногих красоток, когда молодой мужчина вломился в свою квартиру среди ночи. Каталина взглянула на них, опустив палец на строку, где остановилась. – А, это Кэти, она пишет диссертацию, не обращайте внимания! – мстительно замахал ладонью Орин. – Без шуток? – Здрасьте, – серые глаза за тонкими стёклами очков не спеша оценили двух существ модельной внешности и снова вернулись к книге. – Эй, мышка, хочешь с нами? – вполне дружелюбно окликнула её другая девушка, – Орин отличный любовник. – Нет, наслаждайтесь, – Каталина слегка переменила позу, записывая цитату из книги в блокнот. Восприняв подобный игнор как вызов, Орин орал во время процесса не хуже больного бешенством мартовского кота, но… – Она спросила, не хочу ли я чая, – несколько удивлённо сообщила одна из красоток, вернувшаяся из душа. – Что, вот так просто? – приподнялась на локте вторая, косясь в сторону дверного проёма. – Ага… Орин, где ты отыскал эту прелесть? – Сам не знаю, – молодой мужчина провёл рукой по лицу, стирая то ли пот, то ли негодование от отсутствия реакции. – А я, пожалуй, схожу попить, – вторая его визави встала, потягиваясь и накидывая рубашку своего любовника, – Надеюсь, предложение в силе. Утром хозяина квартиры поджидала премилая картина. – То есть этому чаю реально 18 лет? – щебетала одна из любовниц, пока Кэти внимательно наливала в кружку что-то, подозрительно похожее на жидкий битум. – Да. – И он не испортился? – уточнила вторая, подозрительно принюхиваясь. – Ничуть, – Кэти едва заметно улыбнулась, – С возрастом он становится ещё вкуснее и насыщеннее, если правильно его хранить. Попробуйте пить маленькими глотками, и скорее всего, вы почувствуете привкус хурмы и табака… О, вот и Орин. Завтрак готов. – Доброе, – молодой мужчина сел на своё место, неодобрительно зыркая на женское трио. Выходит, Кэти лесбиянка? Это бы объяснило холодность. Но то, как она общается… Нет, вряд ли. Просто рассказывает им о чае. Спокойно рассказывает о чае двум стриптизёршам, которые всего три-четыре часа назад наверняка не давали ей спать, разрывая воздух сладострастными воплями. Да что за пришелец свалился на голову Орина?! – Реально похоже на хурму. Я-то думала, что чаи бывают только… Ну эти… Зелёные и чёрные, и всё… – одна из девушек задумчиво повертела в руках кружку, – Эй, Кэти, а есть шанс, что вкус чая изменится, когда мы придём в гости в следующий раз? – Вполне может быть, – кивнула ей Каталина, доливая кипяток в заварку и протирая запотевшие очки. – Ничего себе! Ты уж извини, если побеспокоили тебя ночью. – Пустяки, я всё равно плохо сплю. – А дашь глянуть диссертацию, когда будет готова? – не преминула подлизаться вторая. – Конечно, почему нет. – Ты чудо, мышка! Ещё увидимся! Пока, Орин, детка! – До встречи, – промурлыкал парень, закрывая за ними дверь, но шустро снял маску, как только гости ушли, – Ну и что это было? – 18-и летний шен пуэр. – Чт… Я не о чае! Тебе реально всё равно, кто они и зачем приходили?! – Они довольно славные, а что? Разве нет? – несколько озадаченно склонила голову набок Кэти. Орин пробурчал в лодочку ладоней что-то маловразумительное. – То ли ты реально хорошая актриса, то ли реально пишешь диссертацию. – Реально пишу диссертацию. – И как продвигается? – демонстративно заварив себе кофе, Орин смотрел, как девушка сворачивает свою четвертинку прессованного чая, пряча в бумагу какой-то тонкий инструмент вроде плоского шила. – Блокнот скоро закончится. – То есть пока я тусил, ты работала? – Конечно, а иначе для чего я вообще здесь живу? – Кэти красиво составила посуду в посудомоечную машину, проверяя тарелки на наличие кусочков налипшей еды, – Во всяком случае, я собираюсь немного развеяться, раз уж мне не приходится платить за хостел. – Ты и такое умеешь? – Орин уже и не пытался скрыть иронию. Их образ жизни отличался коренным образом, примерно как погода на Венере и Плутоне. – Конечно. Всем нужно отдыхать время от времени, – она взгромоздила на плечо свой рюкзак, явно не собираясь зависать перед зеркалом. – Куда пойдёшь? – В зоопарк, порисовать. – А, – лицо Орина стало пресным, как воды Байкала, – Ну конечно, как же это я сам не догнал. – Хочешь со мной? – С детства не был в зоопарке… Ладно, чего уж, всё равно башка трещит. Надо подышать свежим воздухом. Ты… прямо так и пойдёшь? – Другой одежды у меня пока нет. – Да что с тобой случилось вообще?! – Покупала дорогие книги для диссертации и иногда ела. Если и можно расшибаться об ответы – то это был как раз такой случай. – Зоопарк всегда казался мне формой жестокости, – Орин поёжился, засунув руки в карманы. За водяным рвом пожилая белая тигрица лениво играла с фиолетовым мячиком. – Почему? Да неужели какие-то эмоции, правда? Неужели её тема? – Они сидят в вольерах, а кругом люди, которые шумят и тычут в них пальцами. Чего хорошего? – Вот эта тигрица, – Каталина едва заметно кивнула на большую кошку, – Не дожила бы до подобного возраста в дикой природе. Никогда не была бы настолько здоровой. Не ела бы так регулярно. Возможно, её шкура кишела бы паразитами, а пара рёбер была бы сломана ударами копыт оленей. И её детёныши гибли бы от рук браконьеров и от голода. Хорошая жизнь, как думаешь? – Ну… – Орин с трудом улавливал перемену в её относительно ровном тоне, – Зато на воле она могла бы… Не ютиться на таком крошечном островке. Тонкие губы Кэти наметили набросок улыбки: – Дело не в том, насколько велика твоя территория, а в том, насколько она насыщена. Это как книги. Можно иметь большую, но пустую комнату, а можно иметь маленькую, но с кучей интересного чтива. Понимаешь, о чём я? – У меня чувство, будто ты меня учишь. – Так и есть, учу. – Да ты… – Но если подумать, – она снова изобразила свой призрак улыбки, – Мы учимся друг у друга. Орин хотел было переспросить, но девушка открыла альбом и принялась делать зарисовки. Выходило у неё ловко, правда, линии были неуверенные, какие-то пушистые. – Это такой стиль? – не выдержав, всё же счёл нужным поинтересоваться молодой мужчина, взглянув через остренькое плечо, ничуть не сглаженное свитером. – Боюсь, это то, что зовётся вредной привычкой. – Рисование? – Нет. Привычка шерстить карандашом. Орин фыркнул: – Смешное название. А людей ты рисуешь? – Нет. – Оу… Я хотел спросить, могла бы ты нарисовать меня и всё такое… – В стиле «ню»? – А хоть бы и так. Серые глаза, должно быть, стоявшие в словаре рядом с термином «невозмутимость», взглянули на собеседника лишь мельком: – Извини, но нет. Я бы хотела посмотреть на детёнышей сумчатой куницы, пойдёшь в этот павильон? – Поесть бы чего-нибудь. – А, – Кэти едва склонила голову набок, будто прислушиваясь к зову своего организма, – Да, это можно. – Давай хотя бы хот-дог, – Орин ощутил некоторую неловкость, глядя, как девушка выгребает из карманов мелочь и покупает пачку чипсов. – Не, не надо, – её тусклые серые глаза уставились на содержимое пакета. Ела она странно, разглядывая каждый ломтик на свету, как девочка, которая копается в шкатулке матери, оценивая редкие красивые украшения. – На, – не выдержал Орин, положив перед ней французский хот-дог, но Каталина словно бы и не заметила подношения: – Как думаешь, почему в одной пачке бывают как сильно приправленные, так и вообще пресные чипсы? – Э… Чё? – Вот, – девушка вытащила на свет тонкий срез жареного картофеля, усыпанного рыжей приправой со вкусом бекона, – Смотри, как его обсыпали. А на этом, – перед глазами Орина появился другой экземпляр, – Вообще ничего, кроме соли, нет. Они вроде в одном мешке тряслись, но так и не обменялись специями. В них так до сих пор и не поровну. – Так, Грегор Мендель, – молодой мужчина пододвинул к ней хот-дог, – Это у тебя от голода. Поешь и пройдёт. – Хм, – она сложила два ломтика и захрустела ими, – Видимо, придётся вернуть тебе деньги за хот-дог, когда придёт стипендия. – Вот только изверга из меня не надо делать, ладно? – пробурчал Орин, – Просто съешь его. А твоя чипсовая теория… К чему ты это? – С людьми точно также, – она откусила кусочек, дёрнув носом из-за привкуса горчицы, – Одни яркие, другие тусклые, и все они одинаково исчезают в общей массе. – Хочется верить, что не в чьём-то рту, – даже поёжился Орин. – Раньше исчезали, – девушка указала носиком в сторону тигрицы, которая уже наигралась с мячиком и теперь нежилась на показавшемся из-за туч солнышке, – И знаешь, ей вроде как всё равно, для неё мы все на одно лицо, просто продукты. – Я что-то не понял. Ты хочешь доказать, что мы разные, или всё же удостовериться, что одинаковые? – Чаще всего, мы и то, и другое, просто не осознаём этого, – Каталина наконец-то одолела свой хот-дог и зачем-то развернула бумагу, словно силясь разглядеть в пятнах от майонеза и горчицы предсказание на будущее. Видимо, волшба не увенчались успехом, так что девушка кинула бренную оболочку в урну: – Я к куницам. – А куда пойду я, тебе наплевать? – Здесь везде указатели, ты не заблудишься. – Признайся уже, что ты робот, – по-детски забубнил Орин, вставая следом за ней, – Давай, показывай этих своих куниц, где бы они ни были. Соседи по жилплощади провели в зоопарке ещё часа три, и всё это время молодой мужчина силился разговорить свою компаньонку, но та отвечала либо туманно, либо односложно. Она не обрывала разговор и не грубила, просто, похоже, не умела общаться иначе. Шутки и намёки пролетали над пепельным каре как солнечный ветер над Землёй, но Орину так и не удалось узреть северное сияние. И вообще, с чего его волнует, разговорится она или нет? Они не на свидании, и ему ничего не обещано. И не светит. Не светит? На подходах к дому его глаза на всякий случай прозондировали миниатюрное тело в мешковатом свитере. Чтобы такое захотеть, нужно приложить усилия. Хотя, конечно, красивое нижнее бельё и парфюм решили бы эту непосильную задачу. И напиться. Обоим. Основательно. – Скажи, Кэти, – он с намёком облокотился на дверной косяк, – Я делаю что-то не так, или я просто не в твоём вкусе? Показалось, или её серые глаза слегка замешкались? – Ты красивый, правда, но мне интересны только книги. – Ой, да ладно, не может быть, чтобы у тебя совершенно не было никаких потреб… – Орин не успел договорить, услышав звук сообщения. Кэти, не успевшая отвести взгляд, увидела, как он изменился в лице. – Что-то случилось? – выучено спросила она. – А… Нет, ничего, – Орин убрал телефон в карман, неестественно улыбаясь, – Есть идеи на ужин? – Нужно что-то сладкое. Ты расстроен. Несмотря на мечущиеся мысли, владелец квартиры нашёл в себе силы удивиться. Это серое существо с рассуждениями самого что ни на есть пространного толка оказалось способно на эмпатию. И, как оказалось, она отлично умела делать открытый пирог с клубничным джемом. Орин пообещал себе не переходить по ссылке, пришедшей в мессенджер, но всё равно проверил её не раз и не два. Чёрным по белому, и фотография. Проклятая сволочь Ульф. Всё же его методы надо запретить на законодательном уровне. – Ты должен поесть. – Я ем, – Орин бездумно ковырял бок пирога десертной вилкой. – Если хорошо поешь, скоро полегчает. – С чего ты взяла, что мне тяжело? Она оставила вопрос без ответа, и Орин увидел промельк своего отражения в этих серых озёрах. Тут и к доктору за консультацией ходить не надо – скрыть состояние не вышло. – Хочешь знать, что случилось? – Это связано с книгами? – Э… Нет. – Тогда не особенно. – Никак не могу понять, ты увечная, или наоборот, сверхвоспитанная? – он загрёб кусок десерта, чувствуя, как по рту бежит привкус топлёного молока и ванили, совсем не похожий на горечь внутри. – Если бы я сама знала, – Кэти доела свою порцию, рассматривая крошки на тарелке, – Что приготовить на выходные? – Да у нас с ребятами обычно пицца, пивко и кальян. Ну, быть может, роллы, если в гостях девочки. – А, но прекрасно. Тогда я укладываюсь. – Спать? – закономерно решив, что она утомилась, спросил собеседник. – Нет. Во время. Как раз дочитаю то, что мне нужно. – Возьми ещё книгу Бабалон, – порекомендовал Орин, смутно радуясь переключению темы. – Благодарю, женские демонические архетипы не упоминаются в моём исследовании. – Серьёзно? – даже несколько удивился хозяин квартиры, – Что ж, тебе виднее. Выходные наступили быстрее, чем хотелось бы. Не то чтобы парень не хотел видеть друзей, просто после той ссылки его настроение так и осталось на нижних рисках барометра, и он ничего не смог с этим поделать, хотя и приложил все усилия. Дин, его друг со школы, как раз не вовремя рванул в другой город к отцу, так что Орин, скрепя сердце и втайне мечтая разобраться с ситуацией, пригласил вместо него сводного брата, до конца не совсем представляя, какого рода претензии предъявить. – Вечер добрый, вечер добрый! – пропел Дикки, пересекая порог квартиры с кальяном наперевес, – Ага, ты, видимо, Кэти. Наслышан! Привет! – Здравствуйте, – девушка протянула руку, придержав подбородком взятую стопку книг. – Здравствуй. Как продвигается диссертация? – вежливо поинтересовался Ульф, чем вызвал мимолётную улыбку: – Выводы написать осталось, и будет готово. – Замечательно, мы выпьем за твоё… выступление, – Дикки положил вверенный ему алхимический аппарат на кофейный столик, улыбаясь во всю видимую часть спектра зубной эмали, – Или как это правильно называется? – Защита, – поправил его Ульф, – Защита диссертации. – Ничего себе, как серьёзно. Я уверен, ты справишься! Кальян с нами будешь? – Да, спасибо за предложение, – ответила девушка, вызвав удивлённый взгляд Орина. – А говорил, тихоня, – пожурил друга Дикки, – Ну что, возьмём пиццу с анчоусами, а, братва? – С удовольствием, – хозяин квартиры, вытащивший из холодильника банки пива, вперился глазами в Ульфа. Та злополучная ссылка на аккаунт пришла от него. Ясное дело, что Орин узнал бы о событии в любом случае, но ему казалось, что сводный брат поступил с ним жестоко. – Фу, какие вы напряжённые. Ведите себя прилично, мальчики, с нами же дама, – заметил Дикки, стараясь сделать колечко из дыма. – Да нормально всё,– Орин отхлебнул пива и слегка поморщился от ударившей волны углекислого газа. Кэти повернула в его сторону свои бездонные серые глаза, словно чувствуя напряжение в воздухе. – В случившемся нет моей вины, – решив не тянуть, произнёс Ульф, передавая кальян девушке. – Неужели? – уровень алкоголя в крови Орина уже достиг уровня разбирательств, – А выглядело так, будто ты мониторил её страницу денно и нощно, лишь бы поскорее меня обрадовать! – Извини, больше не буду. – Не будет он. Конечно, больше и не надо, всё уже случилось. – Скажи ещё, – брови Ульфа сдвинулись не более чем на миллиметр, – Что это я заставил её выйти замуж. Не помня себя, парень кинулся на брата с утробным рыком, более подходящим для дикого зверя, нежели для человека. – А ну стоп, стоп оба! – Дикки, явно предвидевший такой расклад, едва-едва, но всё же втиснулся между поссорившихся сиблингами, сделав кофейный столик подобием щита, – Кэти, помоги мне! Странно, но серое и не слишком-то контактное существо смогло отыскать наименее стандартный, но при этом наиболее адекватный ситуации ход: её тонкие ладошки закрыли Орину глаза: – Пожалуйста, хватит. Лишившись зрительного образа врага, Орин несколько замешкался, что позволило Дикки отодвинуть на безопасное расстояние Ульфа, чей разбитый нос извергал на рубашку Нил из крови. – Я принесу компресс, – Каталина убрала руки от лица своего соседа по квартире, и взглянула на боевое ранение Ульфа, – Всё в порядке, нос не сломан. Не закидывайте голову. Дикки, нужны салфетки. Пока афроамериканец суетился над раненым, Орин сел по-турецки, угрюмо буравя брата взглядом: – Надеюсь, ты не ждёшь от меня извинений. Ты сам меня спровоцировал. – Как скажешь, – с деланным равнодушием прогундосил Ульф, отправляя в небытие пачку бумажных платочков. – Вот, – Кэти подала пострадавшему мешочек со льдом и села возле Орина безо всяких комментариев, лишь оглядев его на предмет повреждений. – Осатанели прямо, – высказался Дикки, больше обращаясь к лучшему другу, – Я, конечно, понимаю ситуацию, но в морду бить... – Думаю, нам пора, – Ульф поднялся со своего места, осторожно ощупывая нос, – Спасибо за выпивку и угощение, думаю, я уже порядком загостился. – Я его провожу. Дружище, спишемся завтра, ладно? – тон Дикки был мягким, ничуть не осуждающим, и, кажется, это задело Орина ещё больше: – Да, конечно. Идёмте, я провожу вас немного. Когда молодой мужчина вернулся, Каталина уже успела отправить немногочисленную посуду в посудомоечную машинку и как раз нафаршировала пакет сплющенными жестяными банками и коробками из-под пиццы: – Чаю? – Нет, спасибо. Ты не хочешь… ни о чём меня спросишь? А, да, прости, – он потёр ноющую скулу, слегка пострадавшую от смазанного ответного удара Ульфа, – Сейчас ты, по идее, должна сказать, что тебя интересуют только книги... Что ты делаешь? Серое создание уселось возле посудомойки, облокотившись головой на металлический бок машины. Чуть подумала и легонько похлопала по полу рядом: – Садись. Звук набора воды очень успокаивает. – Да спокоен я, – для вида фыркнул парень, но всё же приземлился на обозначенное место. – Хочешь лечь головой мне на колени? – Чт… Ты сейчас сказала что-то на эльфийском наречии, или я тебя правильно понял? – Психотерапия, – лицо Кэти оставалось непроницаемым, – Ложись. Можешь ничего мне не рассказывать. Орин повидал в жизни всякое, его опыт общения с противоположным полом был более чем богат на события, но в этот раз он ощутил нечто невероятное: окунулся в раннее детство, когда также замирал на коленях матери, пока его душила очередная коварная простуда, и голова становилась чересчур тяжёлой для столь маленького тела. – Вот таким ты мне нравишься, – Каталина легонько прошлась по его виску кончиками пальцев. – Каким «таким»? Сломленным? – Нет. Умеющим глубоко чувствовать и переживать. До этого... – она немного задумалась, – Ты делал вид, что тебе всё нипочём и люди вокруг тебя, женщины, с которыми ты встречаешься – одноразовые. Но, оказывается, кем-то ты всё же дорожишь. – Её... звали Вэнсди, – сказал Орин после недолгой паузы, – Мы были знакомы со школы, и я её очень любил. Рука, расчёсывающая его висок, не изменила ни маршрута, ни заданного темпа. – Однажды ей предложили работу. Очень хорошую работу, моделью. В другой стране. Я не хотел с ней расставаться, но Вэнсди заявила, что не собирается... – он вздохнул, – Упускать такой шанс. Я обещал поехать вслед за ней, но видя, как она счастлива там, понял, что уже ей не нужен. Ну и Ульф... Ульф всегда был против того, что я зацикливаюсь на этой девушке, говорил, что если нам с ней было суждено быть вместе, она бы не уехала, или наоборот, вернулась бы... Ох, чёрт, я будто «Лалалэнд» тебе пересказываю. – Да не страшно. Чем всё закончилось? – Откровенность за откровенность, – Орин поджал ноги, должно быть, давая телу шанс вспомнить давным-давно утраченную позу эмбриона, – Чем закончилось твоё исследование? – Я не отыскала корреляций между распространением оккультных книг и преступлениями на сексуальной почве, – последовал ответ. – Не пойму, хорошо это или плохо. – Отсутствие результата тоже результат. Это значит, что ты протоптал дорожку, увидел тупик благодаря своей работе и сказал остальным «Больше там делать нечего». Хотя, должно быть, комиссия отыщет повод меня грызть, поскольку слишком многим людям нравится обвинять в своих поступках книги. – Поясни. – Что ж, – пальцы Кэти уложили одну из смольно-чёрных прядей на иной манер, – В одной семье отчим совращал свою приёмную дочь. Мать была в курсе, но молчала, поскольку иначе дорогой муж принимался её бить. Девочка молчала очень долго и созналась только спустя годы, когда её осмотрел гинеколог и пришёл к выводу, что детей у неё уже никогда не будет. На суде её отчим цитировал длинные куски из оккультных трудов, уверяя, что он не при чём, и совершить эдакое зло его сподвигли сущности родом из другого мира. Так что преступника признали невменяемым и отправили лечиться. – Вот как... Значит, ты задалась целью узнать, влияет ли на психику таких людей то, что они читают? – Если совсем просто, то да. – Знаешь, я не слышал о таком судебном процессе, расскажешь, чем всё кончилось? – заинтересовался Орин, – Ну то есть... Ты ведь наверняка следила за этим делом, раз оно сподвигло тебя она научные изыскания. – Конечно. Но не раньше, чем ты завершишь свою историю. – Там особо нечего рассказывать. В ссылке, которую прислал Ульф, говорилось, что Вэнсди вышла замуж за известного итальянского модельера. – Так значит, – тонкая рука уложила прядь на прежнее место, – Все эти женщины вокруг тебя – попытки забыть, что тебя предали и бросили? – Думаю, да, – Орин положил ладонь под щёку, – Надо бы напиться в честь её удачного замужества... Знаешь, у меня ведь самая обычная история, а ты-то с чего такая? Ну… сама знаешь. Нейтральная. – Давай по порядку. Сначала о том судебном разбирательстве. Ты что-нибудь слышал про стокгольмский синдром? Парень задумался: – Когда жертва влюбляется в своего насильника? – Да, верно. – Та девочка... – Нет. Её мать продолжала любить запертого в психушке извращенца. И постепенно в голове матери крепла уверенность, что это дочь помешала их счастливому и ничем не отличающемуся от других браку. Все были счастливы, пока девочка не вывалила врачу правду и не выставила семью в невыгодном свете. У девочки было всё необходимое, она получила хорошее образование, а жертвы – кто их не делает, верно? Всего лишь тело, маленькое серое изломанное тело. Молодой мужчина напрягся. В мозгу, позвякивая острыми гранями, складывалась какая-то головоломка. Орин лёг на спину, Глядя на собеседницу снизу вверх. На сверхъестественное существо, которое интересовали одни лишь книги, с лицом настолько неприметным, что затеряться в толпе для неё было проще простого. – Так ты… – Окончательно родительницу доконала тема, выбранная дочерью для диссертации. Их разрыв отношений был быстрым и не доставил боли ни одной из сторон, – поистине неисчерпаемые, без единой крапинки серые радужки глаза собеседницы были похожи на таяние вечной мерзлоты, на две лужицы, на дне которых мог быть как похороненный тысячи лет назад мамонт, так и смертельно опасный вирус, – К тому моменту девушка могла сама по себе позаботиться. Она устроилась работать в магазинчик чая, ведь, как известно, чай хорошо успокаивает нервы, и там, в полутьме прилавка, за парами кипятка, никому нет никакого дела до её истории. – Кэти… – Орин и сам не понимал, чего хочет добиться, произнося шёпотом её имя. – Только она никак не могла избавиться от своих кошмаров. Она не могла спать. Как только наступала ночь, ей казалось, что её мучитель снова возвращается, и некуда бежать и прятаться, – всё это время голос Каталины оставался ровным, только её лицо немного побледнело, – Антидепрессанты делали только хуже: тошнота, выпадение волос, отсутствие аппетита. И вот однажды психиатр предложил шоковую терапию. Девушка опустила голову, глядя на Орина из-под очков: – Он сказал найти человека, ведущего разгульный образ жизни, начать с ним общаться: кого-то, кто отдаёт свое тело по доброй воле. Чтобы видеть тех, кто живёт одним днём и наслаждается этим. Увидеть тех, кто доверяет самое сокровенное едва знакомым людям. Ну и… мне кажется, терапия сработала, – она приподняла очки и неторопливо потёрла ладонью лицо, – Здесь мне спится очень хорошо. Да и диссертацию я почти дописала. Извини, если шокировала тебя, и мне жаль, что так вышло с твоей любимой. – Да ты… Да мои проблемы… – хозяин квартиры никогда прежде не чувствовал себя таким жалким, – Почему ты раньше ничего не сказала?! – Ты бы проникся ко мне жалостью, и это исказило бы терапию. – Но я же поддевал тебя! Издевался! – Ну, – она пожала худыми плечиками, – Ты хотя бы спрашивал, чего я хочу. Не забивай этим голову. Ты хороший человек, Орин. Даже живя в своё удовольствие, ты стараешься никого не обидеть. Твои друзья, те девушки, с которыми ты спал – они счастливы быть рядом с тобой. Я благодарна тебе от всего сердца за всё... О, погоди, это что же? Слёзы? – За что тебе это? Зачем с тобой так? – молодой мужчина сам не понял, от чего лицо стало мокрым, – Тебя сломали, превратили во что-то нечеловеческое, тогда как я отдаюсь своим желаниям с головой и наслаждаюсь этим! Почему так?! – Ну-ну, будет, – тонкие руки осторожно прижали его голову к груди, – Помнишь наш поход в зоопарк и ту пачку чипсов? Одни ломтики будто купались в приправе, другие словно попали в общую кучу по ошибке. Они разные, но всё равно их судьба – быть съеденными. Никто и не заметит разницы, смерть их уровняет. Не важно, что мы делаем и сколько, мы пришли – мы уйдём, все одинаково. Мы просто… – услышав писк посудомоечной машины, Кэти нажала кнопку, и в квартире стало на один фоновый шум меньше, – Не могу придумать. Помоги мне. Орин снова перебрался к ней на колени, утыкаясь лицом в живот девушке, словно кутёнок, с недоумением пытающийся выпросить молоко у стерилизованной суки. Что если бы все доступные ему удовольствия были бы подменены на боль и пытки? Нашёл бы он, Орин, в себе силы жить и работать, доверять своё тело, будь это тело только инструментом без собственных желаний? Кэти ждала ответа, полная достоинства и безмолвного величия, словно пирамиды Гизы, особого величия серых людей, сменивших шкуру не по своей воле. – Чипсы жизни, – произнёс источник её психотерапии, приподнимаясь на локте и чувствуя то ли облегчение, то ли смертельную усталость, – Я бы назвал нас «чипсы жизни».