Тысячи страниц

Когда перед тобой лежит ангел во плоти — спокойно и прикольно. Когда он занят исключительно мирскими страницами, прикольного поменьше. Брови от строчки к строчке толстенного учебника хмурятся все сильнее, иногда приподнимаются, потом Лёша глаза закатывает и поудобнее подтянувшись на локтях руками по клавиатуре летает приятным стуком клавиш. Постоянно в полутьме с очень важным видом растягивается поперек Кириной кровати словно кот, в обнимку с рассыпавшейся стопкой гранита науки, который очень необходимо грызть вечерами, обложившись тетрадками, которые под конец летят на пол и мнутся под жмущимися телами. На парах заломы на листочках разглаживает старательно потом. А с учебниками Лёша аккуратно, чтобы продать подороже — ценник конский на знания. Кир подсел на чувство домашнего тепла. Лёшик приходит к нему домой всегда со своей пижамой и домашкой, холодными щеками и носом, историями про милую одногруппницу и с запахом метро в волосах. По-хозяйски заваривает дорогой чай в фарфоровом чайничке и забавно фыркает, когда Кирилл третью ложку сахара в чашку бухает, а потом и четвертую. Лёша пьет крепкий и горький, сосредоточенно штудирует веснушками вузовскую программу то ли по химии, то ли по матеше, то ли по физике — Кирилл его набор предметов не понимает вообще — Лёша попутно шлет ему с ноута в личку открытки с котами и мемы с бабульками, хихикая, а потом сонно лезет обниматься, мажет теплыми руками по лицу, губами по губам, татуировку на скуле зашепчивает мягкими неразборчивыми словами так нежно — возможно зачитывает какой-то из законов физических, химических или математических — что у Кира что-то каждый раз внутри обрывается, а мурашки табуном, и хочется еще, всегда, больше или хотя бы не меньше. Законы это вообще-то не про него, особенно незначительные какие-то, оттого Лёшик с ним не ездит на машине совсем, боится и не доверяет, наверное, еще — Кирилл не настаивает. И себя еще не доверяет полностью, каждый раз, когда Кир ему под футболку руками лезет, Лёша сначала ластится как кот забывчиво, а потом стушеваться любит — в лоб поцеловать, доброй ночи пожелать и сползти куда-то чуть пониже, носом в Кирины ключицы уткнувшись. А Кирилл его сердцебиение чувствует — сначала быстро-быстро, а потом в одном темпе на двоих помедленнее, жмет теплого Лёшу к себе, чтобы заснуть поскорее. Кир трепетно ждет — сует нос в чужие доклады от скуки, мирно любуется рядом, греет руки на чужой шее, голову укладывает на чужую спину, чмокает чужие щеки, как-то даже стаскивает учебник и старательно изучает параграфы про непонятные слова. Лёша мило просит не отвлекать, улыбается очаровательными морщинками вокруг глаз, Лёша старается на свободную от большинства зачетов сессию, чтобы зарабатывать на чужой лени и нежелании учиться бессонными ночами с ноутом. Кир его также выцепил, написав в три после полуночи: Привет, гумманитариям пишешь? У меня долгов дохуища. Плачу без вопросов. Ему тогда сразу ответ прилетел: привет, да и через секунду гуманитариям* добавил. Лёша старается, чтобы ночи бессонные были не только с ноутом, честно. Потихоньку все честнее и звонче с Киром, потому что он уже Кир, потому что красивый и ласковый, потому что при нем сердце сначала быстро-быстро, а потом в одном темпе на двоих помедленнее. Потому что Лёшик звучит так правильно до слез, и слеза по щеке прокатывается, вслед за собственным именем в такой форме в собственные губы. С каждым днем они друг к другу попривычнее, с каждой ночью во сне они друг к другу ближе прижимаются. Кирилл думает постоянно, как он к этому всему относится, в голове каждое рассуждение начинается с — Как же все-таки кайфово! —, а заканчивается всегда с — Пошел нахуй со своей молекулярной физикой! — все также в голове, вслух пока как-то нет. Кирилл вроде влюбляется, наверное, а Лёшик домашку делает. И, конечно, влюбляется в ответ, сразу после ежедневного учебного мозгоебства. Первое свидание было названо свиданием постфактум. Кирилл случайно Лёшу у корпуса на Мужества выцепил и про себя напомнить решил. — Я за кофе иду, погнали, расскажешь, что у тебя там с долгами, — Лёша потом признался, что смутился тогда и как-то более деловым хотел показаться. Первый поцелуй случился на втором, когда Лёша Кирилла пива вечером в парк выпить позвал на авось, а тот согласился. Романтик с бездумно болтающим глупости и ногой Лёшей да с холодной скамейкой вышел, с Киром, который выбеленные отросшие пряди решил перекрыть и теперь темные волосы оставить в покое не мог — поправлял постоянно. Лёше прическа понравилась, волосы после салонного ухода еще мягкими-мягкими были, и их так приятно перебирать оказалось. — Проблема получения магнитных жидкостей это проблема получения высокодисперсных частиц, — Лёша дочитывает вслух последний параграф конспекта и держится молодцом, но голос дрогнул, когда Кир подполз и влажно языком ему от кадыка почти до подбородка провел. Кир уже вообще не держится никак, его ведет от одного Лёшиного голоса и присутствия рядом. — ...твердого, — продолжает и тут же сглатывает Леша, — ферромагнитного материала и диспергирования его в жидкости-носителе. Ну не мешай, Кирь, — Лёша шумно выдыхает, слова путаются. Кирилл поцелуями спускается к ключице, челкой своей под ухом щекочет, подлезает неудобно, потому что Лёша все еще на животе лежит. — Первоначальная технология была разработана в… — внутри все обрывается, Лёшик игнорировать больше не может такие приставания, отвечает на поцелуй поверхностно, шумно выдыхает прямо в чужие губы через секунду, носом о нос трется. Киря на это улыбается кое-как, поцелуй продолжает и углубляет с напором, руку в еще влажные после душа волосы. Как же все-таки прикольно. Ноутбук аккуратно убирается на пол, книжки тоже ровной стопкой, тетрадки летят с кровати, когда Кирилл переворачивает Лёшу на спину резко как-то, футболку сразу стаскивает с него, потом и свою. Лёша одной рукой на локоть, а другой Кира за шею к себе требовательно притягивает, ноги разводит, чтобы поудобнее и ближе друг к другу. Кожа к коже и уже до тошноты накатывающей приятно, потому что пальцы ребра пересчитывают, ведут по лицу и по шее, под резинку клетчатого хлопка залезают. Лёша смущается, краснеет и от жара и от стыда быстро, сердце кажется эхом в голове стучит, пока Кир ему живот зацеловывает, задевает телом через ткани вставший член, а руками где-то наверху по телу. Лёша жмурится, голову назад опрокинув, под прикосновения ластится и прогибается, приятно, но незнакомо и стеснительно. Лёша в голове себя уговаривает не зажиматься, не прятаться, договаривается с собой вроде, когда руку Кира не глядя ловит и пальцы переплетает. — Лёшик, нормально? — Кирилл на себя внимание обращает, в ответ встревоженный взгляд, энергичные кивки и тихое Да. Кирилл тогда с Лёшей сам договаривается, за него самого и за себя, и не вроде, а точно. Кир старается сделать приятно, смахнуть стеснительность. И делает, и смахивает, и касается уверенно так, что последние мысли голову покидают, Лёша в ответ трогает осторожно, но с интересом. Электрический ток казалось еще на первом курсе изучен как явление, оказывается не полностью, оказывается есть еще не узнанное, на кончиках пальцев, в зрачках темных и прикосновениях губ плавящих кожу. Лёша в ответ дышит громко с подстоном, Кира к себе притягивает и руками оплетает. Близко как только может, хочет ближе еще. Жарко до невозможного. Кир двигает рукой сначала осторожно, оба члена обхватив, и быстро в контролируемом темпе следом, засыпая поцелуями веснушки на лице и плечах, в губы тычется и лбом в лоб. Замедляется когда, Лёша пытается сам темп вернуть, двигается под Киром, веки тяжеленные приоткрывает. — Кир, — не то стон, не то просьба, не то требование. Киря в нос целует. — Ты красивый очень, — Кирилл смотрит в глаза. И глубже. И шире. У него всегда эта фраза на языке, готов говорить Лёшику постоянно. Потому что он правда красивый, правда-правда, обязан знать это, слышать постоянно, а особенно когда возбужденный такой под ним ловит удовольствие и его поцелуи шеей своей. Лёша в ответ на слова целует уверенно в губы и глубоко сразу, и ладонь поверх Кириной устраивает, темп упущенный возвращая, потому что невозможно с этим чувством на грани. Первым Кир заканчивает, от этого Лёша следом, в бурлении эмоций внутри и разлившейся теплотой снаружи в ладонях. Полежать лениво решили, потом в душ лениво вместе пошли, мылили друг друга неохотно и нарочито медленно, а потом вообще в объятиях в горячем почти кипятке под верхним душем стояли до головокружения. — Ты тоже очень красивый, Кирь, — на ухо совсем говорит Лёшик, даже не стараясь перекричать шум воды. И потом уже знакомо лениво обнимаются в теплой кровати, мысль о магнитных жидкостях пролетает в голове, но совсем не задерживается, потому что магнитные жидкости могут нахуй идти, как и вся молекулярная физика, потому что в мыслях пусто и только приятная теплая пелена, и все. Уже знакомый поцелуй в лоб, тихое пожелание доброй ночи и уткнуться куда-то Киру в ключицу — безгранично приятно. Химия должна быть в сердце, А не в тысячах страниц.