руки усыпанные цветами

«Доброе Тоша. Как встанешь иди к лесу поговарить нада.» P.S. Только попробуй не придти.» Р Антон после этой записки минут пять сидел в недопонимании. В голове все мысли смешались, но всё сводилось к одному — Ромка Только он мог написать письмо с таким большим количеством ошибок. «Вот придурок. Что ему нужно от меня? А если…? Нет! Это бред, он таких как я вообще не переваривает.» В раздумьях парень просидел долгое время. В его голове шла борьба, одна сторона сгорала от любопытства, подталкивая парня сходить в лес, узнать, что понадобилось этому головорезу, ещё и встречу назначил в таком странном месте. Вторая же опасалась Рому, понимая, что он может там его и отлупить. Но вот внимание, вопрос: Что ему вообще нужно от него? Для чего он позвал в лес? Почему именно через записку? А если он себя накручивает и это не Рома? «Ладно. Лучше сходить, в принципе он меня в любом случае отметелит.» Мальчик натянул тёмные широкие джинсы, чёрную футболку с логотипом его любимой группы и какую то потрёпанную толстовку. Выходя из комнаты, попутно напяливая на себя тёплую куртку парень встретил как всегда недовольную маму. — Куда это мы собрались в такую рань? А завтрак? —мать грозно хмурится, сверлит пронзительным взглядом, как бы требуя объяснений. Антон закатывает глаза и спокойным голосом отвечает что-то типа «у меня дополнительные в школе». Пока Карина не видит, парень надевает кеды вместо тёплых ботинок, потому что по его мнению «Негоже идти на разборки в ботинках, как клоун!» На улице было тепло, по сравнению со вчерашним днём, столбик термометра показывал -16. Но тем не менее Антон поёжился выйдя из тёплого помещения в такой дубак. Естественно, ни шапку, ни шарф он не надел так ещё и в тряпичных кедах вышел. В прострации парень дошёл до начала леса. Вдали он заметил тёмную фигуру в короткой чёрной шапке. «Рома…?» Страх сковал бедного мальчика. Весь его энтузиазм мигом исчез оставляя за собой не приятный осадок. Он уже успел сто раз по пять подходов пожалеть, что чёртово любопытство сюда его и привело. Хотя возможно, если бы парень не пришёл сейчас, то в школе последствия были бы куда хуже. Такое ощущение, что тело отделилось от мозга и жило отдельной жизнью. Сейчас он просто с безэмоциональным лицом шагал в сторону своего одноклассника, но буря эмоций вертелась за равнодушной маской. В голове начали прокручиваться картинки, разом за раз Антон наблюдал как его сейчас поколотят. Вот и всё до цели оставалось метров пять. Четыре. Три. Два. Один. Хруст снега под ногами Антона заставил человека напротив повернуться лицом.  — Мальчик, тебе чего? Перед Антоном стоял довольно старый мужичок в очках. В зубах он держал какую то старую сигару, а лицо у него было достаточно раздражительное.  — Простите, я обознался. М, да… Парню давно так стыдно не было, но его успокаивал факт того, что в ближайший час его не побьют. Наверное. Цокнув мужчина направился вглубь леса. Когда его фигура полностью скрылась за хвойными растениями, Антон присел на пенёк и задумался. «Что это вашу мать было? Кто мне подкинул записку? Кто-то, кому явно было не лень ночью забираться на второй этаж дома и взламывать окно. И нахуя? Не может же быть это тот мужик. Хотя у меня что не день–то новое приключение на пятую точку. Ладно, хер с ним, пойду обратно. Факт остаётся фактом, я тут был.» Пойти Антон решил мимо людной улице. Все люди куда то спешили в суматохе, иногда парня не замечали и толкали плечом попутно быстро извиняясь. И откуда только столько народу в этакой то залупе? Пройдя половину пути сектора, его резко хватают за руку.  — Тоха! Да ладно, на! По своеобразному акценту, даже не поворачиваясь Антон понял, что за ним ни кто иной, как Бяша. Как ни странно, Бяша был единственным, кто более менее общался с ним. И кто внушал хоть какое-то доверие, словно золото среди обычной каменной руды. Рома был против общения парней, поэтому они особо не пересекались нигде. Антон поворачивает голову назад и… «Твою мать… Серьёзно?» — Ну привет, Тоша. Перед ним стояло само величество–Рома Пятифан. Его лицо выражало смесь сарказма и интереса. Вообще человек удивительный, Антон никогда не видел, чтобы в таком на первый взгляд холодном взгляде, могли играться сразу несколько эмоций одновременно. Глаза Ромы с интригой блуждали по Антону, вот они всматриваются в его длинные почти аристократичные руки, в подтянутые ноги и… Рома резко отводит взгляд в никуда.  — Бяш, я наверное пойду. Меня это…ну ждут. Не успел парень развернуться и убежать быстрее от своей кареглазой проблемы как вдруг его останавливают.  — Мы с Бяшей не торопимся, можем проводить. А то знаешь ли, дети опять начали пропадать, а в лесу темно, холодно, страшно…—из его уст это звучало саркастически. Но естественно, парень понимал, если сейчас откажется, то есть возможность, что до места назначения живым, здоровым не доберётся. Кто знает что у этого бандита в голове. Увидев растерянное лицо Антона он продолжил: — Не трясись так, бить не буду. Ты ведь не дашь поводов для моей ярости? С последними словами Рома подошёл вплотную к мальчику. Так как он был в раза два выше Антона, пришлось наклониться. От Ромки как обычно пахло уже привычным мальчику запахом сигарет и мятной жвачкой. Еле заметная ухмылка проскользнула на лице темноволосого парня и он отстранился. Бедный Бяша ничего не понимая, стоял столбом и хлопал глазами, переводя взгляд то на одного друга, то на второго. Он прекрасно понимал, что после их ждёт увлекательный разговор. — Так что Тох, мы идём? Бедный парень на мгновение забыл, как разговаривать. Вокруг всё кружилось, все мысли резко спутались, а на лбу появились испарины от волнения. — Да, — измученно, — Пойдёмте. Единственное что смог выдавить из себя Антон в момент, когда на него свирепым взглядом давил Рома. Парни втроём шли до дома. Каждый думал о своём: кто-то о нескончаемом запасе жвачек и леденцов, кто-то о предстоящей драке, а кто-то как-бы быстрей дойти до дома, без происшествий и драк. У Антона было двойственное чувство к Роме – он вроде бы его боится всем сердцем, но в это же время сходит с ума от него. Неужели это называется любовью? Если да, то парень не понимал, зачем она нужна. Или она может быть другой? Не такой до жути…леденящей? Всё это крутилось в голове юноши. С толку его сбил Бяша, своим страшным для Антона заявлением. — Пацаны, не обессудьте, мать позвонила – столковала, что нужно сходить за водкой. Ром, вечером порешаемся ещё, на. В груди всё резко скрутилось от страха оставаться с Пятифаном один на один. В голове резко прокрутились нехорошие мысли. А сердце забилось часто и громко. Фигура Бяши отдалялась всё дальше и дальше. Антон с досадой в глазах всматривался в него, пока парень окончательно не скрылся вдалеке. — Тош, ну чего втыкаешь, пойдём. Он посмотрел на второго с животным страхом в глазах. Его ноги подкосились, а в руках появилась мелкая дрожь. — Ясно, шарахаешься от меня. Что ж, то и верно. В следующую секунду в живот Антона прилетает сильный удар. Тот отлетает от места метра на три. Изо рта кровь, из глаз слёзы. Рома же не смеётся как в школе, в его лице легко читается агрессия и обида. — Сука! Ты пидрила галимый, как я тебя ненавижу! Парень искренне не понимал, чем заслужил это. Откашлянув вязкую жидкость со рта, Антон привстал на ноги и попытался убежать. Естественно, Рома его догнал. Прилетел второй удар, вот только теперь он пришёлся по лицу. На нежной коже остался ярко-красный след от кулака. — Что, решил ушлёпать от учести? Трус… Можешь даже не пытаться, от судьбы-злодейки не уйдёшь, так что тихо похныкивай, пока не опустишься на самое дно. Антон просто падает на холодную землю, принимая удар за ударом. Из его глаз ручьём льются слёзы. В душе было противно и обидно. Знаете, на ночь он всегда любил представлять, что всё совершенно по другому. Что они друг друга любят, Рома его всегда защищает. Но жизнь и мечты всегда отличаются друг от друга. Есть суровая реальность, которую Антон ощущал сейчас, лёжа на земле глотая свою же боль вперемешку с кровью. «Ничтожество. Я просто мешок для битья. Тупой пидор.» Резкий крик вырывается из глубин души. Удары резко прекращаются. Пятифан замирает. Его глаза округляются до невозможных размеров. В его голову словно приходит осознание. Он с бешеным взглядом отодвигается от Антона. — Уйди. Это было сказано максимально сухо, но было слышно, как его голос предательски дрогнул.

***

Кости ломило, сил вставать не было от слова совсем. Всё тело дрожало от боли. Ещё бы, ведь минуту назад его дубасили и руки, и ноги. Собрав все свои силы, парень встал на ноги, вытер подступившие слёзы и направился в неизвестном направление, лишь бы просто уйти подальше. А Рома стоял. Просто смотрел на алое пятно. Среди белоснежного снега оно максимально выделялось. «Опять» многозначительно пронеслось в голове парня. Антон бежал, не глядя куда. В принципе, его это сейчас волновало меньше всего. Силы понемногу начинали покидать. Он просто упал на колени схватившись за голову. Из его уст прозвучал душераздирающий крик. Звучащий как мольба о помощи. Ему было больно и страшно. Вот так, сидя на снегу мальчик принял реальность. Жуткую. Безжалостную. Реальность, в которой каждый косой взгляд, невольно выброшенная фраза, неаккуратное движение, намеренные издевательства, эгоизм и игнорирование — способны привести к необратимым последствиям. И увы, эти последствия случились. Хотя что вообще он сделал не так, чем заслужил такое отношение, парень совсем не мог понять. Что самое глупое, так это то что он всё ещё любил своего обидчика. «Он ведь другой. Другой!»—крутилось в голове блондина надежда, единственная до сих пор оправдывающая все эти ужасные поступки брюнета. Как опрометчиво. На улице темнело. Спустя долгое обдумывания, Антон безэмоционально встал и решил начать поиск своего дома. Оказалось, он был достаточно близко. Натянув улыбку на лицо, парень вошёл в дом, где его ждала мама. На её лице чётко отражалась злость. «Да ну нахуй, опять?» — Как школа, сынок? —также натянув на лицо такую же неестественную улыбку, спрашивает мать. Хотя её голос уже выдал всю наигранность—Звонила твоя учительница. Представляешь тебя не было сегодня в школе. Интересно получается, ты врёшь собственной матери? Секунда и ему прилетает пощёчина по лицу.  — Теперь у тебя домашний арест. Поздравляю! Марш в комнату, сделаешь все уроки на неделю. Потом принесёшь, покажешь—мышцы лица матери уже все раздраженно напряглись, подёргивали. Брови сошлись у переносицы, глаза исподлобья заглядывали прямо в душу. Голос тоже изменился, уже было невозможно скрыть свои эмоции, от прежней «спокойной» Карины не осталось и следа. Залетая в комнату, он закрывает дверь на засов и со злости начинает бить всё, что попадётся в руки. «Ненавижу! Ненавижу себя! Быстрее бы сдохнуть и прекратить своё жалкое существование!» Мальчик открывает ящик в поисках канцелярского ножа. Его глаза бешено блестят натыкаясь на острое лезвие. *** Антон находился в непонятном месте. Всё вокруг было как в тумане, а перед ним стоял Рома Его лицо выражало гримасу боли, а на руках красовались глубокие порезы истекающие кровью. Парень перевёл взгляд на свои руки, на которых ещё вчера были точно такие же раны. Но они оказались чисты. Заметив испуганный взгляд друга Рома продолжил:  — Видишь, это ведь ты виноват. Сколько людей ещё должны от тебя пострадать? Он окончательно перестал всё понимать, что значит пострадать? — Я тебя не понимаю…что значит пострадать? — А это Антошка, —он на мгновение приостановился, делая небольшую паузу и выделяя последнее сказанное слово, затем продолжил—ты должен узнать сам. Спокойной ночи. С последними словами Рома ушёл вглубь темноты.