Улыбнись мне, тупой Деку

      Сколько Бакуго Кацуки себя помнил, он без труда справлялся со всем, что происходило в его чёртовой жизни. Будь то управление одной из сильнейших причуд или сдача экзаменов, да он даже готовил, как боженька. Но единственное, что никак не поддавалось контролю — это сердце, что усиливало частоту биения каждый гребаный раз, когда Кацуки видел тупого Деку.       Этот идиот вызывает у Бакуго эмоции, которые можно сравнить с тем, что ощущает каждый мальчишка, когда видит понравившуюся ему девчонку. Подобное дерьмо началось еще на первом году обучения в Юэй. Как же Кацуки ненавидел это зелёное, мать его, солнышко, что улыбается своей бесящей улыбкой всем и каждому. Только при виде Бакуго, Деку опускал свои огромные зенки и начинал бормотать очередную хрень себе под нос.       И вы не подумайте, Кацуки нахрен не сдалась его улыбка. И его совсем не волнует то, что он, кажется, единственный в этом огромном мире, кто не являлся причиной искренней улыбки Изуку. Не-а, ну уж нет. Бакуго скорее придушит себя во сне подушкой, чем признается в том, что он до смерти желает увидеть как уголки дековских губ приподнимаются из-за него. Чёрта с два.       Работая после выпуска в агентстве Старателя, Кацуки внутренне ликовал, что видел Деку лишь в новостных колонках и изредка слышал о нём от Шото, с которым работал на пару. Тодороки стал одним из тех немногих людей, которых Бакуго подпускал к себе. И, наверное, если бы Кацуки сильно напился или ему подсыпали бы какой-нибудь наркоты, он, возможно, даже был бы готов на то, чтобы извратиться и назвать Шото своим другом.       — Слышал, Мидория спас группу туристов, затерявшуюся в горах, — Тодороки нарушает такую приятную после рабочего дня тишину в офисе, пока Кацуки монотонно размешивает сахар в уже изрядно остывшем кофе из дешевого автомата и бездумно залипает в окно.       Услышав имя Деку, Кацуки замирает всего на секунду, но это не уходит от внимания Шото, от чего тот едва заметно ухмыляется.       — Ты бы заплакал, если бы узнал насколько мне похуй, — Бакуго лишь искоса глянул на напарника и, увидев его довольную рожу, сильнее свёл вечно хмурые брови.       — Ни одного пострадавшего и раненого, — игнорируя его слова, продолжает Шото, уповая на дальнейшую реакцию.       — И чё? Мне прислать ему поздравление в письменном виде? Занимайся своими ёбаными делами, двумордый, — Кацуки злобно садится на кресло, так же злобно отпивает кофе и морщится от неприятной горечи, несмотря на несколько ложек сахара.       Кофе настолько же дерьмовый, как и Шото со своими новостями о тупице Деку.       — Очако писала, что в конце недели встреча выпускников. Было бы здорово увидеть всех наших, — продолжает Тодороки, отбросив всё, чем занимался до этого и с наклонностями какого-то мазохиста наблюдает за тем как Кацуки начинает закипать.       Бакуго ненавидел подобные сборища. Его бесила сама мысль лицезреть эти довольные морды, и купаться в этой слащавой атмосфере — «а давайте все вместе обнимемся».       — Я тебя не держу, — Кацуки показательно пожимает плечами, как бы говоря: «Тебе, мудила, меня не уговорить, даже не думай», и делает второй глоток отвратного кофе. Боже, ну и гадость.       — Ну, не-е-ет, — недовольно тянет Шото, — мы пойдём вместе. Неужели ты не хочешь увидеть Киришиму и Каминари?       Кацуки даже начинает думать, что в принципе он готов потерпеть бывших сокурсников, как половинчатый добавляет:       — Наверняка, Мидория тоже с радостью придёт.       Нет. Это определенно глупая затея. Кацуки этого не вынесет.       — А мне то что? Задрал говорить о Деку. Если ты от него так без ума, то почему бы тебе не пригласить его на свидание?       — А можно? — спрашивает Шото с подозрительно довольной улыбкой, пока Кацуки всерьёз подумывает о том, что с ним сделает Старатель, если его горячо любимый сынишка неожиданно исчезнет.       — Плевать, — выплёвывает Бакуго и резко встаёт, направившись к выходу, при этом не забыв швырнуть недопитый кофе в мусорное ведро.       Шото начинает противно ржать и, облокотившись на стол всем телом, кричит уходящему Кацуки вслед:       — В пятницу, в семь вечера!       Он, кажется, крикнул еще что-то про то, что там будет класс Б, но Кацуки его уже не слышал, резко хлопнув за собой дверью.       Бакуго никогда в жизни не будет участвовать в этом сборище фриков.       Бакуго лучше утопится в кислоте, проглотит сотню иголок или что еще хуже пойдёт на ночное дежурство с самим Старателем, чем придёт на встречу выпускников.

***

      Бакуго на встрече выпускников.       Пятница, довольный собой Шото и злой, как чёрт Кацуки. И нет, Кацуки не передумал. Просто половинчатый предложил выйти вместо него в патруль два выходных подряд, если тот согласится сходить на эту идиотскую встречу. Он ну никак не мог упустить такую возможность. Ладно, что уж теперь, посидит недолго, пропустит пару стаканчиков и пойдёт домой, где зароется с головой под одеяло и включит свой любимый сериал.       Идеальный план.       Был таким до тех пор, пока и без того шумная компания завопила, как вне себя. Сидя спиной ко входу, Бакуго не сразу понял причину такого неожиданного приступа эйфории у присутствующих, пока круглолицая не сорвалась со своего места и не ринулась в сторону входа.       Кацуки, кажется, перестал дышать, так и держа во рту отпитое холодное пиво, не в силах проглотить, когда обернулся вслед Очако.       Деку стоял держа руки наготове, чтобы заключить Урараку в объятиях. И угадайте, какая при этом у него была физиономия. По-идиотски счастливая улыбка.       Блять.       — А вот и герой номер один! — довольный, как после ебли, выкрикивает Киришима, приподняв рюмку с саке.       — Всем привет! — радостно говорит Деку, приветливо махая всем рукой с такой довольной рожей, что Кацуки вот-вот начнёт блевать радужными бабочками.       Но как и ожидал сам Бакуго, стоило их взглядам встретиться, как Деку тут же стирает свою привычную улыбку и одаривает Кацуки лишь скромным кивком, и первым отводит взгляд в сторону.       Еще раз — блять.       Сердце стучит так сильно, словно Бакуго страдает последней стадией тахикардии и помочь ему может разве что пуля в лоб.       Он нападает на несчастную кружку с пивом, жадно допивая до дна и шумно ставит ту на стол, чем привлекает к себе внимание Шото.       — Что-то не так, Кацуки?       Этот ублюдок прекрасно понимает что именно не так. Однажды Бакуго имел неосторожность ляпнуть тому о своей странной реакции на Деку, когда они оба пьяные в стельку, отмечали в офисе успешное завершение миссии, над которой работали два с половиной месяца. Кацуки молился всем богам, чтобы Тодороки не вспомнил об этом, когда отрезвеет, но половинчатый, сука, помнил всё до мельчайших подробностей того злополучного откровения, что так не типично для Бакуго.       — Всё заебись, — он вытирает рот тыльной стороной ладони и подзывает к себе официанта, пока Шото не скрывая, начинает ехидно ржать. И с каких пор он стал таким пиздапротивным?       «Еще одну и надо валить», — упрямо повторяет про себя Кацуки, искоса наблюдая за тем, как все по очереди приветствуют Деку. Благо они арендовали кафе целиком, иначе назойливые фанаты атаковали бы героя, мать его, номер один у самого входа.       Деку садится в аккурат напротив Бакуго. И кто бы мог подумать, Шото лично занял для него это место.       Нет, Старатель явно скоро лишится одного из сыновей. Скорее всего уже сегодня.       Бакуго вымученно выдыхает, и делает вид, что складывание салфетки — дело вселенской важности, не терпящее отлагательств.       Вечер проходит на удивление спокойно. Он даже пару раз посмеялся над шутками Каминари, не заметив, как одна кружка пива меняется другой.       Потом у Кацуки возникнет мысль, что всех официантов в этом заведении, а может и во всех остальных, подкупил гребаный Тодороки с целью споить его.       Он пару раз встречался взглядами с Деку, и его хмельное воображение даже рисовало такую желанную улыбку на веснушчатом лице.       Тупой Деку.       Встреча неумолимо подходила к концу, а пьяное сознание временами отключалось. Даже лица всех присутствующих уже не казались такими раздражающими.       Кацуки был безумно горд собой, что смог выдержать, по его мнению, самую страшную для него пытку — находиться рядом с Мидорией. И ему совсем не нравилось наблюдать за чуть ли не каждым жестом Деку, подмечать то, как он забавно морщит нос каждый раз, когда делает глоток алкоголя. Он даже казался Кацуки…милым? Так, к чёрту эту мыслительную цепочку.       Ладно, блять, ему безумно нравилось смотреть на Деку. Кацуки понял, что соскучился по задроту. Даже по его идиотскому бубнежу себе под нос, стоило им только заговорить.       Бакуго пришёл в сознание, когда вокруг стало намного тише, а прохладный ночной ветер приятно касался кожи. Он обнаружил себя сидящим на лавочке в парке недалеко от той самой кафешки, где он, судя по всему, нехило так нажрался.       Уличный фонарь дерьмово справлялся со своей задачей, поэтому Бакуго не сразу увидел, что сидит он далеко не в одиночестве. Лишь запах сигарет, доносящийся откуда-то справа, говорил о том, что рядом с ним кто-то есть.       — Очнулся, Каччан? — как разряд в десять тысяч вольт, зазвенел знакомый голос в сознании Бакуго, отрезвляя.       — Что ты тут делаешь, задрот? — не подумав, выпаливает он и, несмотря на полумрак, замечает усталую усмешку на лице Изуку.       — Ребята уже разошлись. Мы хотели посадить тебя на такси, но ты буйно сопротивлялся, — Деку потушил сигарету, выпуская остатки едкого дыма и, бросив окурок в мусорку, повернулся к Бакуго лицом, — а затем Шото предложил подождать пока ты придёшь в себя.       Кацуки хотелось провалиться сквозь землю. Как он мог, блять, так опозориться?       — А где сам половинчатый? — приняв самый непринуждённый вид, на который он был способен, спрашивает Бакуго, устало потирая переносицу.       — Попросил присмотреть за тобой и когда очнёшься, передать тебе, что он заменит тебя три выходных подряд. Правда я так и не понял к чему он это сказал.       Зато Бакуго прекрасно всё понимал. Этот мудила специально оставил пьяную тушку Кацуки на Деку. Знал же как тот отреагирует, когда очнётся.       Пока Кацуки мысленно расправлялся с Тодороки всеми возможными извращёнными способами, Деку достал еще одну сигарету из слегка помятой пачки.       — Чёрт с ним. Угостишь? — выпаливает Кацуки, цепляясь за эту возможность хоть как-то начать разговор. И тот факт, что Бакуго осознавал, что он сам ищет повод поговорить с Деку, одновременно радовал и бил по его достоинству.       — Конечно, Каччан, — искренне улыбнувшись отвечает Изуку и передаёт тому пачку и Кацуки может поклясться, что это самое, мать его, прекрасное зрелище из всего, что он когда-либо видел. Но он естественно никогда в этом никому не признается.       — Не знал, что ты куришь, — Бакуго с наслаждением прикрывает глаза, сделав первый затяг. Не сказать, что Кацуки является заядлым курильщиком, но после выпивки покурить тянуло стабильно.       — Странно, правда? — Деку застенчиво отводит взгляд в сторону, пряча упаковку в карман куртки. — Начал два года назад. Не мог справиться со стрессом на работе.       Кацуки это тоже показалось странным. У всеобщего любимца, героя, что всегда приходит на помощь с лучезарной улыбкой на лице, тот, чьё только присутствие говорит о том, что теперь всё будет хорошо — Изуку Мидории появилась вредная привычка. И Бакуго ловит себя на мысли, что Деку безумно идёт быть курильщиком. Несмотря на полумрак, Кацуки мог увидеть, как губы Деку обхватывают фильтр сигареты, как он легко затягивается едким дымом и с такой же лёгкостью выпускает.       Бакуго Кацуки любуется тем, как Изуку Мидория курит.       Охуеть.       — Как вообще дела, Каччан? — спрашивает Деку с таким видом, будто ему действительно интересно.       — По-разному, — беззлобно отвечает Бакуго и понимает, что сигарета всё-таки была лишней. Сознание снова начинает плыть, а желудок сводит в болезненном спазме. — Сам как, герой номер один?       Кацуки слышит смешок, и замечает, как Деку запрокидывает голову назад и принимается рассматривать ночное небо. В городе нихрена не видно звёзд.       — По-разному, — повторяет он, сделав очередной затяг.       Бакуго слишком устал, его клонит в сон, но сердце так бешено колотится от осознания того, что вот он Деку, сидит в метре от него, весь такой дохера задумчивый и…красивый? Чё?       Мотнув головой, Кацуки тушит сигарету носком ботинка и встречается с укоризненным взглядом.       Деку опускает взгляд на валяющийся под ногами бычок, а затем снова смотрит в глаза Бакуго, приподняв бровь.       — Ты чё, серьёзно?       Деку лишь утвердительно кивает.       Кацуки еще какое-то время тупит взгляд куда-то за спину Деку.       — Блять, — он поднимает бычок и встаёт, чтобы выкинуть тот в мусорку, что находится позади Изуку.       То ли несколько выпитых кружек пива, то ли злополучная сигарета, а может дело было в том, что Деку находился рядом с ним, Бакуго неловко оступается и устремляется туда, где недавно лежал бычок, но Деку с присущей ему ловкостью ловит его одной рукой, прижимая к себе.       Казалось сердце сейчас точно выпрыгнет из груди и пошлёт нахер Бакуго на пару с его ебанутыми мыслями.       Они смотрят друг другу в глаза, Кацуки сглатывает вязкую слюну и выходит это пиздецки громко. Деку на это лишь улыбается своей тупой сногсшибательной улыбкой.       Кацуки не сразу понимает что произошло. В какой момент его губы накрыли губы Деку, кажется, так и останется загадкой. Он, блять, даже прикрыл глаза, как какая-то ванильная девчонка. Поцелуй вышел настолько целомудренным и мягким, что Бакуго казалось, что вокруг них сейчас порхают блядские бабочки, а над головами выросла радуга.       Деку не ослабил хватки и не отстранился, а лишь с раскрытыми и без того большими глазами уставился на Кацуки.       Оторвавшись от Деку, до него доходит, что только что произошло и Бакуго, толкает Мидорию от себя, прикрыв рот ладонью.       — Увидимся, — выпаливает Кацуки и уносится прочь так быстро, как только может, оставив ничего не понимающего и мысленно находящегося где-то явно не здесь Деку.       Это. Полный. Пиздец.