Игра в кальмара

Цзян Чэн в который раз глубоко вздохнул. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Он сам на это подписался. Добровольно. У него был шанс выйти и спастись из этой чертовой игры, когда большинство проголосовало «против», забыть к чертовой матери об этом адском месте как страшный сон… Но вот Цзян Чэн снова тут. И снова играет. Вернуться? Он вернулся. Но что было хорошего в той жизни? Вновь оказаться в долгах как в шелках, которые оставил на него папочка, не придумав ничего лучшего, как покончить с собой. Цзян Чэн фыркнул. Слабак. Его жизнь мало отличалась от того ада, который устроили здесь на «местной арене». Почку Цзян Чэна и что-то еще из органов рано или поздно всё равно бы вырезали в оплату долгов. А тут у него был шанс либо помереть на одной из игр, не доставшись на растерзание ростовщикам, либо выиграть приз и расплатиться по всем счетам. Цзян Чэн даже успешно прошел пару раундов! И всё бы ничего, если… Лань Сичэнь оказался в другой команде. Он тоже вернулся. Зачем? Неужели его жизнь была столь же паршива, как у Цзян Чэна? Иначе какой резон ему было возвращаться? Их поделили на несколько команд из десяти человек. Цзян Чэн искоса смотрел в сторону, где сидел Сичэнь – через пару рядов от него. Тянули жребий, какая команда будет соревноваться с другой. Лишь бы только они не пересеклись… Цзян Чэн даже подумал, что если вдруг обе их команды выживут, то он обязательно потом подойдет и поговорит с ним, чтобы расставить все точки над i. Цзян Чэн горько усмехнулся себе под нос. Какая ирония. Он первым бросил Сичэня. Как только компания его отца разорилась, и его семью начали преследовать кредиторы и ростовщики, Цзян Чэн порвал все связи с Лань Сичэнем. Он не хотел ему рассказывать о своих проблемах, но более того – ввязывать в них его. Цзян Чэн хотел сам расправиться со своими делами и долгами, не подвергая опасности Сичэня, чтобы не стать обузой для него. Так когда же всё пошло наперекосяк, и они оба оказались на кровавых играх в борьбе за кучу денег?.. Теперь Лань Сичэнь знал, сколько долгов хомутом накинули на шею Цзян Чэна. Но он не спросил его об этом. Да и был ли в этом смысл?.. Назвали номер первой команды. Команда Цзян Чэна. «Только не Лань Сичэнь. Только не Лань Сичэнь. Только не Лань Сичэнь», – как мантру повторял про себя Цзян Чэн, но у Вселенной были другие планы. Она решила сыграть в свою игру, подкинув в жребий именно команду Сичэня, чтобы столкнуть их лбами. Ну почему?.. Почему именно он?.. Прошла пара лет с их расставания, они давно не были ничего должны друг другу… Цзян Чэн задумался, было ли Сичэню интересна настоящая причина, по которой они расстались? И теперь, узнав об истине, что он испытывал? Сожаление? О том, что время невозможно повернуть назад, о том, что, узнай он раньше, всё можно было бы исправить, и они не столкнулись бы снова при таких обстоятельствах? Но у них даже не будет шанса поговорить. Обе команды направились в разные стороны, чтобы подняться на свои участки моста. Цзян Чэн бросил взгляд в сторону Лань Сичэня. Он хотел видеть его лицо. Потому что в конце игры только одна команда сможет вернуться обратно. Сичэнь тоже посмотрел в сторону Цзян Чэна. Их глаза на несколько секунд встретились. Взгляд Сичэня – словно удар молнии: прошиб Цзян Чэна так, что вспотели ладони, к горлу подступил ком, а грудь будто сжало стальное кольцо. Как?.. Как он сможет своими руками толкнуть его на смерть?.. Ведь до этого он сделал всё, чтобы оградить Сичэня от страданий. Лифт медленно поднимал команду наверх. Другие участники обсуждали стратегию, но Цзян Чэн их не слушал. Чем ближе лифт приближался к конечной точке, тем тяжелее становилось Цзян Чэну: на его плечи словно опустили тяжкий груз, ноги были ватными и плохо слушались, даже дышать стало труднее. Мог ли один человек стать причиной победы или проигрыша всей команды? Цзян Чэн шел первым. На другой стороне моста первым стоял Лань Сичэнь. Их взгляды снова пересеклись. Они толком не успели поговорить, разрешить то недопонимание, которое невидимой струной натянулось меж ними, и смотрели друг на друга по разные стороны баррикад, не в силах ничего изменить. В воздухе словно повисло пронзительное молчание. Хотелось что-то выкрикнуть, но Цзян Чэн не знал, что именно хочет сказать. Они должны были стараться на благо своей команды. Каждый должен был бороться за свою жизнь. Покрепче сжать канат и изо всех сил удерживать и натягивать его. В глазах застыло безмолвное сожаление: прости?.. У меня нет другого выбора? Или что-то другое? Цзян Чэн принял решение. Его жизнь всё равно была паршивой, так что ему было терять? У него никого не осталось: мать не пережила потерю отца и их бедственное положение, сестра жила за границей, и у нее была своя семья… Так лучше было дать шанс тому, кто заслуживал жить больше. Цзян Чэн решил, что это станет в каком-то смысле его данью Лань Сичэню. Он хотел спасти его. Это всё, что он мог сделать для него. Цзян Чэн ослабил хватку. В ушах звенели возгласы других участников, их потуги, их надрывные крики и ругательства. Плевать. Он глянул исподлобья на Сичэня. Во взгляде молодого человека заплескались недоумение и обескураженность. А потом его команда перетянула канат на себя. Цзян Чэн начал падать, держась за веревку. Его взор устремился наверх, туда, где на краю моста склонился Лань Сичэнь, точно так же смотря вниз на Цзян Чэна. В глаза ударил яркий свет от ламп и прожекторов. Забавно… Цзян Чэн падал, словно ангел, которого низвергли с Небес в Ад, а Сичэнь остался на Небесах, как небожитель, подсвечивающийся светом от прожекторов. Так было правильно. Канат перерубили. Цзян Чэн ни о чем не сожалел. Сичэнь должен был выиграть. Цзян Чэн закрыл глаза и улыбнулся, надеясь, что последнее, что запомнит Лань Сичэнь, будет не его разбитое всмятку тело, а улыбка. Как жаль, Цзян Чэн был таким глупцом, а ведь они могли провести больше времени вместе… Он снова ушел первым, не попрощавшись, надеясь, что Сичэнь простит его за это. Цзян Чэн не узнает, что Лань Сичэнь пришел на игру ради него. Цзян Чэн не узнает, что Лань Сичэнь ослабил хватку, чтобы его команда проиграла. Цзян Чэн не узнает, что когда Лань Сичэнь вернется с игры в общую комнату, то ночью возьмет простыню со своей койки, аккуратно ее свяжет, одной стороной завязав на железной детали кровати, другой – вокруг своей шеи. Потуже, чтобы наверняка. Не проронит ни звука, пока его тело не обнаружат с утра. Цзян Чэн не узнает, что для Лань Сичэня больше не было смысла играть в следующие игры. Ему была не нужна такая победа и такой ценой. Один раз Сичэнь уже потерял Цзян Чэна. Прожив несколько лет как в аду, он больше этого не хотел. Цзян Чэн ушел в лучший мир. Там, где не будет боли и страданий. Никаких долгов, расставаний, кровожадных игр, где обнажаются самые худшие пороки человека… Возможно, Цзян Чэн снова увидит отца и хорошенько ему вдарит за то, что он сделал при жизни. Но главное было другое. Скоро он встретиться с Лань Сичэнем и, воссоединившись в смерти, они уже никогда не расстанутся.