До свиданья, друг мой

1774г. Все мы слышали, что при работе огнестрельного оружия необходим порох. Само по себе, это вещество представляет собой смесь трёх компонентов: селитры, древесного угля, серы. Оно ничем не пахнет, абсолютно ничем, а вот его дым, уже после сгорания и выстрела имеет своеобразный запах, который трудно спутать с каким-либо другим. Этот запах напоминает жженый пластик, именно его, с примесью пряной крови никогда не забудет уже далеко не юный Олег Волков. ⁃ Не нравиться мне твоя дружба с этим Разумовским, - сокрушенно вздохнул Волков, застегивая последнюю перламутровую пуговицу своего камзола. Среди русского дворянства в то время процветала галломания — подражание французским модам и этикету, увлечение французским языком, Олег с удовольствием подхватил эту элегантную тенденцию. ⁃ Тебе вообще мало что нравиться,-в голосе легкомысленного барона был оттенок едва скрываемого нетерпения,- да и не стоит бурчать, мы знакомы с ним с самого детства, я ему доверяю,- произнёс молодой человек, путаясь в собственных пальцах, не оставляя попытки ровно застегнуть рубашку. ⁃ Иди сюда, - тихо заворчал Волков и помог поправить пьяному от любви другу одежду, - и Елизавета твоя-чистое зло, вот сколько вы знакомы? Она изменит тебе при первой же возможности! Нельзя отдавать всю свою душу малознакомому человеку, Анатоль, нельзя. А иначе станется невыносимо больно, не переживет это твоё сердце. ⁃ Почему же, - вопросил барон с досадой,- я буду убивать всякую радость, вашими дрянными подозрениями, не упившись ею? Зачем я буду страдать, пока несчастие не наступило? ⁃ Ты наивен, как малый ребёнок. На этом и кончился их очередной разговор в душной комнате на тему свадьбы. Несомненно, мужчина с графитовыми глазами был рад за товарища, мерзко было бы убивать в нем святые, высшие чувства. Но разве они существовали на самом деле? Люди сами придумывают себе капканы, разрывая об острые железные зубья свою чистую душу. А именно таковой она была у его наивного товарища, который каждый раз с кем-то роднился, клялся в вечной любви и обещал устроить самую помпезную свадьбу на свете. В то же время бескорыстная, искренняя, преданная любовь Волкова оставалась в мерзкой, холодной тени. В очередной раз он получил приглашение на празднование его помолвки. Отвратительно. Питейное заведение буквально тряслось от огромного количества гостей. Каждый здесь пытался казаться самым лучшим для ограниченой компании, но таковым не являлся. Каждый камзол тут пропах дешевыми понтами и самолюбием-это можно было легко уловить и без чутья Волкова. Закинув ногу на ногу Олег рассматривал девиц, томно рассаживающих через взбудораженную толпу и своими тонкими пальцами касающихся мужских плеч. ⁃ Обыкновенные игрушки, - подытожил он в своей голове, едва сдерживая выражение отчаянья на своём лице. Они были настолько идеальны, что через пять минут становилось больно смотреть. Точёные фигуры, великолепно обтянутые дорогой тканью;идеальные причёски; тонкие пальцы на изящных руках и что самое интересное:одинаковые, фарфоровые лица. Именно такой типаж нравится мужчинам его времени. Именно такой типаж нравится и Гартенбергу. ⁃ Я так счастлив! - вскрикнул барон с неожиданной для себя горячностью в очередной раз, после того как разболтал весь о своей помолвке новому, случайному человеку. ⁃ Это иллюзия,-едва слышно пробормотал мужчина, покосившись на снова полный стакан товарища, а после на лицо своего любимого друга. Почему-то Анатоль всегда испытывал тягостное влечение ко всему плохому: плохие люди, привычки, занятия. А к светлой сторонне он возвращался толко когда пару раз обожжется-это было неким привычным ритуалом его друга, многие молодые люди живут именно по этому принципу, а после жалеют. Жаль, что у страстного молодого юноши не было времени пожалеть своём выборе, ничего было уже не исправить. И снова объект его безответной любви растворится в танце. Он поднимал к потоку руки, смеялся, разливал на пол дорогой алкоголь и клялся достать звезду с нета для своей ненаглядной. Из этого молодого человека, страстно верящего в честь и любовь мог вырасти отличный глава семьи, даже сейчас в этих скулах, подбородке, густых приподнятых бровях можно было увидеть будущую гордость императорской России. А как же ему к лицу была вся эта роскошь, дорогие ткани, улыбки высопоставленых людей-эта была его стихия,бушующие волны страсти плескались в теле этого человека и разбивали некрепкие парусники симпатий какого-то мужчины. ⁃ Олег! Олежа!-снова бросился ему на шею любимый друг, даже не пытаясь разгладить растрёпанные волосы,-всегда ты со мной! Вот всегда, знаешь как я тебя за это отблагодарю? ⁃ Даже не представляю. ⁃ Когда я построю свой доходный дом, то позову тебя к себе на службу, будем грести золото лопатами! - с восторгом обьявил свой план, голубоглазый мужчина, но с ответ встретил лишь молчаливый тёплый взгляд, - смотришь на меня, как на сумасшедшего... ⁃ Ты не сумасшедший, просто пьян, слегка сильней чем следует.Отлична идея, Анатоль...и... я тоже тебя люблю. И опять не получилось выйти на чувственный разговор. Ему так хотелось ощутить в его словах хоть намёк на любовь и симпатию, почувствовать, как он прижмётся к его груди и расскажет все, что лежит у него на сердце, но этого опять не случилось,Олег лишь запомнил как пахнут его губы-голубой ромашкой и табаком, настолько они были близки к поцелую, но его увы не случилось, алкоголь был не настолько крепок. Пара часов пролетели как минуты,а помолвленный барон продолжал веселиться как ни в чем не бывало, будто чувствовал-этого последний праздник в этой жизни. Следующие пару дней жизни пролетели незаметно. Частые в последнее время ссоры, перемирия, бессмысленные беседы о любви — обряд, уже затертый до дыр. Но весть о дуэли перевернула весь обычный строй жизни на другой лад, они резко охолодели. Не случилось сокрушения о том, как быстро барон остыл к очередной девице, не было горячих объятий в дверном проеме и выкриков по типу: ⁃ Вот же сволочь ваша любовь! В этот раз все прошло тихо, будто бы ничего и не случилось, но Олег знал, знал какая это глупость, жертвовать своей жизнью ради такого же мешка крови и костей, с фантомные балластом приданого. И сколько темноволосый мужчина не пытался его уговорить: барон оставаться непреклонным. Волкрв расхаживал из одного угла комнаты в другой, нервно похрустывая пальцами на руках. Только ему барон доверял все свои тревоги и унылые мысли, а в прочем, не сильно хорошая привилегия. Пока горечь делилась между ими двоими, радость всегда была поровну разлита на десятки людей, а с помощью сарафанного радио, возможно и на сотни. ⁃ Ты бросишь меня одного! Право первого выстрела его! - взвыл Волков, не в силах больше смотреть на то, как он торжественно собираться на свои же похороны ⁃ Брошу? Да ты вообще не веришь в мои силы, милый товарищ, - раздраженно ответил он, в последний раз поправив воротник рубашки. ⁃ Я буду твоим секундантом, я явлюсь вместо него. ⁃ Нет, Олег. Так не делается. Этим утром Гартенберг был необычайно спокойным, выглядел настоящим зрелым мужчиной с разумными мыслями, амбициями, мечтами. Именно таким был бы он, исключив свой паршивый романтизм. Под глазами барона появились темные круги — эти пару бессонных ночей забрали у него много нервов и даже тёплые объятия друга в бархатном кресле не могли его успокоить. Да и не ценил он их никогда, расставшись с Олегом хоть на день, он был понял глубину всей своей зависимости, но такого просто не случалось. Черноглазый мужчина всегда был рядом, всегда оставлял ему последние шансы, прощал колкости и просто был рядом. И даже в последние секунды. Спустя несколько часов после их разговора Анатоль уже пожаловал на место дуэли. Локация будто была вырвана из произведения Гоголя: жуткое место с жуткой историей. Туман ложился неравномерно, подчеркивая бледность кожи молодых мужчин. Оружие было выбрано прекрасное — пистолет, каждый из них принёс самую новую модель, за которую пришлось отдать довольно много денег. Явиться на настоящее, мужское сражение двух горящих от любви к одной даме сердец, да со старым, потертым оружием — было бы позором. Волков наблюдал со стороны как дуэлянты расходиться на нужное расстояние. Да, он последовал за ним. Как бессмертное существо — вампир, он имел свою вторую форму. У мужчины это был чёрный волк с красными глазами, не зря же он выбрал себе для повседневной жизни такую говорящую фамилию. Олег спиной упирался к стволу одного из деревьев, своим взглядом будто бы пытаясь вывести Разумовского из игры одним своим взглядом, конечно же граф чувствовал на своей спине пристальный взгляд, но успешно списал все на нервы и чёрных птиц-крикливых зрителей это сцены. Поклон. Крик секунданта. Выстрел. Птицы взлетели над холодной землей, своими криками они заставляли душу мужчины содрогаться десятки раз. А он все ждал второй выстрел, ждал и ждал, секунды перерастали в минуты, в целую вечность. До ушей Волкова стали долетать нотки мужского голоса, но к сожалению — это были глупые, не имеющие веса слова Разумовского. Через пять минут все стихло, ещё тёплое тело барона было оставлено на земле до прихода нужных людей. Все голове Олега все остановилось, он не знал как жить дальше, сколько ночей он провёл над мыслями «что будет, когда Анатоль состариться и умрет?», но он и не допускал в свою голову, что это будет так скоро. Покалывающие мурашки покрыли кожу, а ноги налились свинцом, титанических усилия пришлось приложить, чтобы сдать пару шагов к телу близкого друга. Ещё издалека он заметил как поблескивает под робким солнцем ткань голубого жилета, как неопрятно легли его волосы. Живой барон терпеть не мог неопрятный вид. Чуть привыкнув к своему отчаянью мужчина подбежал к нему и бросился на колени, прижимая к себе бездыханное тело, сам не замечая того он стал капать слезами на его идеально отглаженное одеяние, мысли не могли сосредоточиваться на одном, Олег постепенно сходил с ума, всматриваюсь в потерявшие свой игривый блеск глаза. Неужели он никогда больше не услышит его хрипящий после пробуждения голос, не посмеётся вместе с ним над какой-то пошлой шуткой другого старого барона, не покатается на лошаде, увлечённо беседуя о поэзии господина Гёте. Он мог представить впереди лишь пустоту и ничего больше. Это конец. «(...) Как путник с беспокойством смутным Глядит в бездонный небосвод, Где жаворонок ранним утром Над ним — невидимый — поет; Как взгляд мой, полный нетерпенья, Следит — сквозь чащи — даль и высь, Так все мои стихотворенья «Вернись! — безумствуют.- Вернись!» Иога́нн Во́льфганг фон Гёте