Пока никто не видит

Часы на стене показывали двенадцать ночи. Комната погружена в полумрак. Родители давно спят. Дрим тоже. А Найтмеру не спится. И, снова перевернувшись на другой бок, он испытал острое желание покурить. Отодвинув одеяло, он не спеша вылез из кровати, а после тихо, чтобы не разбудить брата, открыл рюкзак, взял сигареты и тихонько вышел из комнаты. На балконе оказалось прохладно. Хотя чего удивительного? Здесь всегда, наверное, с самой постройки, гуляют сквозняки. Открыв окно, прохлада ночи ощутилась четче. Город спал. Даже звезды не светили. Только фонари без устали горели. Ни машин. Ни людей. Ни монстров. Мертвая тишина, танцующая с ветром. В руках затлела сигарета. Взглянув на нее, Найтмер невольно задался вопросом: «Как давно я курю?». Он все еще помнит первый раз. Как и то, как познакомился с лучшим другом. Знакомство с Киллером стало лучшим, но вместе с тем и худшим, что с ним случалось. В тот день его снова избили. Снова истоптали, отняли деньги на обед, смешали с грязью. В тот день он как никогда ненавидел себя за свою слабость. За свою никчемность. За свою беспомощность. Ему было всего одиннадцать, а он уже ненавидел весь мир. Как и себя. Тогда руки тряслись, на глазницах стояли слезы, а он был на грани срыва. И тут путь ему преградил Киллер. Тот был местным хулиганом. Задирал в основном тех, кто помладше, и отбирал деньги. Своих одноклассников он обычно не трогал. Лишь некоторых, да и то нечасто. К лиловоглазому он тогда пристал впервые. Начал скалиться и угрожать, требовал деньги. А Найтмер не выдержал и, взяв того за грудки, со всей силы приложил пустоглазому лбом по носу. Итог: больная голова и разбитый нос. Киллер опешил. Найтмер был готов царапаться, кусаться, рычать, лишь бы защитить себя. Он устал быть игрушкой для битья. Но, к огромному удивлению, пустоглазый засмеялся, выдав: «Как смело. Подеремся?». Настала очередь лиловоглазого замешкаться. Он не умел драться. Так что он ничего не ответил, только принял воинственный вид. «Не умеешь?», - догадался Киллер. - «Тогда неудивительно, что тебя задирают. Хочешь, научу? Мне нравится твой взгляд. Мне нравятся те, кто решают что-то делать с пиздецом в своей жизни». Найтмер не нашел ничего лучше, как отказаться. Предложение казалось ему слишком подозрительным. Жизнь слишком часто над ним издевалась, чтобы он так легко поверил в белую полосу в своей жизни. А потом наступило лето. Осенью все продолжилось. Издевательства. Избивания. Отбирание денег. И он вспомнил слова Киллера. У него не осталось сил терпеть такое отношение. А шанс на то, что все изменится и его не обманут, хоть и крошечный, но все же был. И Найтмер пошел к пустоглазому. «Ты предлагал научить меня драться, предложение в силе?», - ухмылка в ответ. - «Конечно». Киллер научил постоять за себя. Со временем над Найтмером перестали издеваться. И вот однажды, после очередного урока, Киллер предложил выпить. Алкоголь. Пустоглазому было уже двенадцать, а ему вот-вот должно было исполнится столько же, но все равно Найтмер считал, что им еще рано пить. Однако согласился. Пустоглазый уже пил в свои года. А еще матерился, как сапожник, был отпетым хулиганом, курил, пыхтя, как паровоз, и один раз даже пробовал запрещенные вещества, как тот рассказал во время пьянки. Пьянка проходила во дворе поздно вечером. К себе Киллер не пустил. Тогда Найтмер много узнал о новом знакомом, который, наверное, стал даже другом, но ничем не поделился сам. После того случая они стали общаться и вне школы. Стали иногда вместе пить. И отбирать вместе деньги у других. А вскоре Найтмер перенял в свой лексикон маты. После зимних каникул лиловоглазый рассказал Киллеру о непонятных взаимоотношениях с Дримом, мол, тот во всем потакает, пытается показать, что он тому дорог, но поверить в это так трудно. А потом рассказал про мать, которую он ненавидит. Пустоглазый вместо руки помощи протянул сигарету со словами: «Я курю, чтобы расслабиться и не думать обо всем дерьме, что меня окружает. И ты попробуй». И так, колебаясь, в свои двенадцать впервые попробовал курить. Дым раздирал горло, он надрывно кашлял, но он почувствовал желанный покой. Поэтому он не отказался и во второй раз. А потом и в третий. Четвертый. А потом просто не смог остановиться. Курить стало вредной привычкой. После небольшого откровения Киллер открылся сам. Он пригласил Найтмера домой. Дома у пустоглазого оказался отец-алкоголик, мать-проститутка и ужасающая бедность. Тараканы, пустой холодильник и запах перегара к ним прилагались. У Киллера почти не было мебели, в зале лишь пошарпаная тумбочка, пузатый телевизор, потрепанный диван и голый матрас — его кровать — в углу. На кухне лишь поколотая плита, раковина и крохотный старый холодильник. Киллер сказал, что ранее ему никто не открывался. И он никому тоже. Но в тот момент, когда Найтмер рассказал о проблемах в семье, пустоглазому тоже захотелось. А через полтора года, когда стали намного ближе, они лежали на матрасе, попивая пиво, о чем-то стали говорить. И Киллер навис над ним. Смотрел пьяно и томно. А потом поцеловал в шею. В голове Найтмера тогда пронесся мириад мыслей. Он думал о том, что продолжить. Принять, притянуть ближе. А потом ему стало тошно. От себя. От поцелуя. Он понял, что он все-таки любит Дрима и не может так поступить с лучшим другом. И оттолкнул. Киллер не настаивал. Молча лег рядом и закурил. Что это тогда было? Найтмер до сих пор задается этим вопросом. Но размышлять совсем об этом не хотелось. К тому же сигарета закончилась. Выбросив окурок из окна, Найтмер закрыл окно и отправился спать.