Пока никто не видит

«Родители сегодня не вернуться домой. Может, ну, переспим?...», — именно такое сообщение отправил Дрим Найтмеру, что ушел за продуктами. «Я не против», — пришел ответ. «Тогда я пока приму душ», — поделился золотоглазый и выключил телефон. *** Найтмер уже пришел из магазина. Поставил пакет с продуктами на кухню и сейчас лежал на кровати, лазил в телефоне и дожидался Дрима. И только он подумал, что надо бы раздеться, как дверь робко приоткрылась, и в комнату несмело вошел брат в одном полотенце. Щеки того горели румянцем. Найтмер быстро положил телефон под подушку. Он замер и стал ждать, пока близнец подойдет к нему. Дрим шел небыстро, держа полотенце, замотанное до верхних ребер, в обеих руках. Но вот тот перед ним. Неловко расцепил руки. Полотенце бесформенной тряпкой упало вниз, открывая вид на желанные косточки. Найтмер невольно облизнулся. Дрим шумно выдохнул. Золотоглазый забрался к нему. И, когда тот навис, старший близнец спросил: — Поменяемся местами или оставим так? — Пожалуй, поменяемся, — ответил брат. Найтмер подвинулся, Дрим лег, и вот уже лиловоглазый нависал над братом. Сев на колени, старший близнец стянул с себя футболку. Та бесшумно соскользнула на пол и Найтмер лег на предплечья. И одного взгляда друг на друга хватило, чтобы стало жарче. Окно закрыто. В комнате властвовали тишина и полумрак. Скелеты скрылись за стеной темноты, свет бил из-за спины, но так слабо, что походил на сахарную пудру. Основное освещение — белое свечение душ, что отбрасывали полосатые тени на простыни и стены, и разноцветные глазницы, что с каждым мигом, с каждым вздохом наполнялись предвкушением. Им обоим не терпелось начать. И Найтмер заканчивает гляделки, припадает поцелуем. Дрим с жадностью отвечает, притягивает за плечи, прижимает к себе. Локти лиловоглазого разъезжаются и он ложится на брата. Чувствуя голые кости, ощутимый вес, как пока еще мерно вздымается грудь близнеца, золотоглазому становится душно. Обоим каждый вздох дается все тяжелее. Оба ненасытно целуются. Оба растворяются в моменте. Найтмер кусает брата за язык и проливается первый стон. Так сладко, что аж по костям растекается приторный вкус. Дрим продолжает стонать, и лиловоглазый подумал, что если так продолжить, у него случится сахарный передоз. Найтмер отрывается от губ близнеца и расцеловывает его лицо. Нос, щеки, подбородок — все, куда он дотягивается. Все попадает под горячие поцелуи. Дрим дышит чаще обычного, прерывисто, совсем не попадая в такт поцелуям, но полностью отдаваясь им. Найтмер спускается ниже. Чувствуя губы на шее, Дрим томно мычит, выгибается, стараясь получить больше. Больше опьяняющей ласки. Больше головокружительных поцелуев. Больше пылкой нежности. Как звезды на небосклоне рассыпаются поцелуи по ребрам. Так же бесконечно много. Так же бесконечно хаотично. Так же бесконечно прекрасно. Чуть выше, чуть ниже, правее, еще немного и совсем влево. Не поддаваясь логике, а только чувствам, что затопили, словно углем, души. Поцелуи нежные и мягкие, как сливки. Таят, как творожный крем. И остаются такими ощутимыми, словно следы на снегу. Найтмер кусается. Дрим стонет громче. И, кажется, у обоих вот-вот встанет. Температура подскочила до предела. По костям струится огонь. По комнате разносятся шумные вздохи. В глазницах клубится туман желаний. И вот они оба призывают магию. Поцелуи и укусы по очередной сменяют друг друга, потихоньку сползая все ниже и ниже. И вот уже губы Найтмера исследуют поясницу. А руки уже в смазке, растягивают Дрима. Тот выгибается, закрывает рот рукой и совершенно растерянно смотрит между ног, куда уже спустился лиловоглазый. Золотоглазый откидывается назад, утыкается затылком в подушку, закрывает глазницы и стонет. Найтмер целует бедра, широко лижет, оставляя влажные следы, а после игриво кусает. Отстраняется и, сбивчиво дыша, спрашивает: — Я оставлю укусы? — Да! — стонет Дрим, натягивая простынь. И Найтмер ставит первый укус. Совсем рядом с тазом, который он сейчас активно разрабатывает. Ставит второй, уже ниже. А потом третий. Четвертый. Полностью забываясь. Дрим чуть ли не срывает голос. Царапает брата за череп, абсолютно не зная, куда девать руки. Выгибается. Его бедра горят и дрожат. Так не хочется останавливаться. Но надо. И Найтмер, понимая это, поднимает голову. Его пальцы внутри Дрима замирают, а вскоре и вовсе выскальзывают. Лиловоглазый берет брата под голени и закидывает к себе на плечи. А после комкает одеяло и толкает то под поясницу близнеца. Дрим в предвкушении замирает. Открывает глазницы и смотрит в лиловые, в те, что смотрят с бесконечным обожанием. И от одного этого взгляда начинает потряхивать. Найтмер входит. Через минуту он уже может свободно двигаться. Дрим не зажимается, наоборот, без остатка отдается моменту и срывает до хрипа голос. Кровать скрипит, тоже не жалея себя. Полосатые тени на стенах пляшут, подскакивая то вверх, то падая вниз. И скелеты полностью утопают в удовольствии.