Вершины года не вернут

Тонкие бледные пальцы не уставали перекручивать серебряное кольцо на безымянном пальце левой руки. Кажется, он не снимал это украшение уже пять лет, исключая разве что те моменты, когда нужно было проходить тонну медицинских обследований для допуска к участию в национальных соревнованиях. Каждые четыре года все спортивные средства массовой информации, хотя бы немного относящие себя к категории «спорт, активный отдых» устраивали показушные марафоны интервью с командами, отличившимися игроками и тренерами, и каждый год Нил Джостен был одним из самых запрашиваемых людей для телевидения. Каждый год он упрямо отказывался от идиотских расспросов журналистов, ни черта не смыслящих в экси, и каждый раз тренер его новой команды едва ли не пинками отправлял его туда для поднятия интереса аудитории. — Джинн — капитан, в чем проблема отправить её? — в сотый раз устало спрашивал парень, понимая, что выбора у него, как такового, нет. Это была единственная команда достойно высокого уровня, которая могла обеспечить ему хороший уровень оплаты и возможность соревноваться с игроками его уровня, а не ниже. А ещё эта команда обеспечивала ему проход в Национальную сборную страны, неизменно выигрывавшую всемирные соревнования ежегодично. И он не ошибался. Выбора у него действительно не было, поэтому всё, что оставалось сейчас: испытывать себя проверкой на прочность на кресле визажиста, наносящего тонну жирного тонального крема на кучу шрамов на лице и руках Нила. Парень явно был не против поболтать со спортсменом, но встретившись с ним взглядом однажды, тут же прекратил попытки его разговорить. Кое-чему в Лисьей норе его все-таки научили. Джостен критично осматривает себя в зеркале, подкатывая рукава пиджака, несмотря на недовольный взгляд костюмера-дизайнера студии, по уже сложившейся привычке отмечает своё местоположение в социальных сетях, намекая фанатам на то, что сегодня им стоит включить канал и немного поднять просмотры и рейтинг этой программы повышенной активностью на прямом эфире с Джостеном, и только после этого выходит в студию, галантно приветствуя ведущую и всех зрителей, собравшихся в зале. Обычно на таких программах массовка сидит ради несчастных нескольких долларов, но сегодня билеты на шоу раскупили те, кому была действительно интересна будущая игра. — Нил, я рада видеть тебя в своей студии снова. Ты помнишь, как пришел сюда впервые? — ведущая с такой же тонной косметики на лице и плохо скрытыми мешками под глазами, улыбаясь во все тридцать два, сидела за столом возле дивана Джостена. Конечно, он помнит, как помнит практически каждый день, проведенный с Лисами, каждую встречу с Рико, каждую стычку с Воронами, собственную неуклюжесть и плохо сдерживаемую агрессию. — Конечно, — обворожительно улыбается Нил, — хочу сказать, что я безмерно счастлив заглядывать к вам каждый год, — с тех времен коммуникативные навыки Джостена стали намного лучше, как и самообладание, умение держаться на камере и, наверное, самооценка. По крайней мере, уже два человека за этот год назвали его заносчивым идиотом, а это уже говорит о чем-то. — А этот чертёнок умеет охмурить, правда? — Кейт сверкает в камеру своими белоснежными зубами под писк фанаток-девчонок на сидениях в зрительском зале. — Ты всё ещё самый завидный холостяк спортивного мира, разве за всё это время не нашлось той самой, способной покорить твоё сердце? Ведущая умело ловит момент, чтобы пустить по залу волну восхищенных вздохов, пока Нил выдыхает, изображая задумчивость, хотя на протяжении последних пяти лет у него не было никого, кого можно было бы назвать претендентом на серьёзные отношения. Он, конечно, не навешивал на себя ярмо неприкосновенного скромника, умело разводя того, кто ему понравился, на отношения, но не рисковал сближаться с этими людьми, даже если они сами этого хотели. — Нет, Кейт, увы, моё сердце всё ещё занято исключительно экси, но если у вас есть кто-то на примете, я с удовольствием рассмотрю ваши предложения, — Джостен лучисто улыбается в камеру, мимолетно подмигивает девчонке со зрительского места и возвращается взглядом к Кейт, которая уже готовилась к ряду скучных для аудитории вопросов об экси. — Ты уже ознакомился со списком своих конкурентов и составом их команд? — слишком слабый и простой вопрос для последнего в списке, а значит, за ним точно последует какой-то подвох, но Нил только машет головой, отрицая. У него не было ни времени, ни желания для этого. — Отлично, значит буду иметь за честь сообщить тебе, что в этом сезоне тебе придется столкнуться на одном поле с теми, с кем ты раньше стоял в одной команде. Позавчера стало известно, что Эндрю Миньярд присоединился к команде города Вашингтон. Ты готов посоревноваться с ним? Пять лет. Или уже больше? Джостен плохо помнил последний год в Пальметто, тяжёлая ноша капитана команды, выпускная квалификационная работа, поиск новой команды и налаживание связи с кланом Морияма наложили свой отпечаток, стерев множество воспоминаний об общих тусовках в комнате, поездок в Колумбию и притирок к новым игрокам команды, которые ни в какую не хотели становиться частью Лисов. И Эндрю. Который для Нила тогда был центром мира, настоящей зависимостью, неотъемлемой частью его истории, хотя, как оказалось, оторвать эту часть было проще простого. — Думаю, это будет интересная игра, если за столько лет он ещё не потерял свои навыки, — спокойно и холодно отвечает Джостен. — В любом случае, главным для меня будет победа моей команды. Не сосчитать, сколько раз его спрашивали о том, поддерживает ли он связь со своей университетской командой, и каждый раз Нил просто не знал, что ответить. Он мог перекинуться парой сообщений с Мэттом, чтобы поздравить его или Ден с днём рождения, мог ответить на пост Элисон, спросить у Ваймака что-то про новый состав Лисов или отправить стикер в ответ на одно из сотни сообщений Ники, но рано или поздно они все отпали, как листья с засохшего дерева осенью. Невозможно держать крепкую связь, когда судьба разводит на слишком разные пути, добавляя в это расставание на конечной горьковатый вкус разочарования. Единственным человеком, с которым Джостен продолжал держать стабильный контакт оставался Кевин, такой же зависимый от спорта и клана Морияма, да и членство в Национальной сборной этому способствовало. Но они никогда не поднимали в разговоре лишние темы, поэтому общение с ним не было чем-то затруднительным. Прямой эфир заканчивается, камеры выключаются, но уйти сразу же не представляется возможным, потому что его тут же окружает толпа фанатов, желающих сделать фотографию или взять автограф. Был ли готов тот Нил Джостен пять лет назад к такой публичности и популярности? Совершенно нет. Готов ли к ней Нил сейчас? Вполне возможно, судя по яркой, пусть и наигранной улыбке всем, кто эту улыбку хочет видеть. Хорошо, что они не видят то, как тянется его шрам на щеке при этом выражении лица. Охрана помогает Джостену дойти до такси раньше, чем его окружает новая волна поклонников, и это спасает от еще одного часового торчания возле съёмочного павильона. Всё-таки хватит на сегодня публичности, особенно, после таких новостей. Нил думал, что как только услышит имя Эндрю, сразу почувствует что-то внутри, но это что-то даже не шевельнулось в ответ на слова о том, что скоро им придется встретиться. Возможно, молодой человек уже слишком повзрослел для того, чтобы быть настолько зависимым от парня, которого не видел уже пять лет, а может просто прошло слишком много времени. Вряд ли эта встреча будет значить хоть что-то для Миньярда.

«Серьезно, Миньярд в Вашингтоне?» Нил

«Да, два месяца назад подписал контракт.» Кевин В квартире пахнет пустотой и полным отсутствием уюта, и только кот, свернувшийся клубком на кресле, напоминает теперь о том, что это место — его новый дом. В шкафу висит его одежда, на кухне стоит его посуда, и даже сваленные в кучу возле телевизора диски со старыми играми, в которые он играл в детстве, когда отец уезжал из дома. Но нет того чувства трепета, желания охранять и любить это место. Кровать холодная, он так и не заправил постель, когда уезжал, а в кружке, оставленной на столе, налит холодный кофе, который Джостен тут же отправляет в раковину, оставляя посуду в ней. Надо будет нанять клининг или убраться самому, но сейчас нет никакого желания этим заниматься, поэтому спортсмен переступает сваленную прямо на полу кучу грязной одежды и подходит к зеркалу, упираясь в умывальник руками. Из отражения на него смотрел взрослый мужчина с осунувшимся лицом, явным недосыпом, кучей шрамов и несвежей рыжеватой щетиной на лице. Голубые его глаза глядели куда-то мимо собственных, и в какой-то момент начало казаться, что из зеркала на него смотрит отец, ухмыляясь тому, насколько они похожи. Казалось бы, только внешностью, но порой Нил начинал замечать за собой что-то, выходящее за рамки нормы. Или, по крайней мере, ему так казалось. — Джостен, — одними губами произносит парень, — я — Нил Джостен. Я не Веснински. Я — Нил Джостен, — убеждение срабатывает не сразу, слишком уж чётким кажется воспоминание об отце, смотрящем на него прямо из зеркала. Такие же волосы, такие же глаза, брови, нос, жаль, что ему практически ничего не досталось от матери, его жизнь была бы гораздо спокойнее, если бы его отражение напоминало бы о сгоревшей заживо в машине женщине, которая всю жизнь пыталась спасти его задницу. Нил отстраняется от зеркала, проводя рукой по лицу и неприятной щетине. Его жизнь никогда не была простой, но времена, когда он спал на полу заброшенного дома и был клиническим лжецом для него сейчас казались гораздо приятнее того, что происходило в настоящее время, хотя у него есть всё, о чем мечтает каждый среднестатистический человек. Квартира, машина, кошка, приятный и стабильный заработок, который он получает за занятие любимым делом, защита от любых угроз и пожизненный контракт с японской мафией (впрочем, вряд ли кто-то мечтает о таком). — Ты голодная, да? — он вспоминает о животном снова, когда кошка недовольным взглядом смотрит на него, сидя рядом со своей миской. Джостен достает целую пачку корма и отсыпает ей несколько жмень*, а в качестве извинений за бессовестно пропущенный обед, пытается погладить Джеки, но та лишь недовольно ворчит в ответ на ласку и тут же принимается за еду. Он проваливается в сон как только касается головой мягкой подушки, и в тот момент весь окружающий мир исчезает вместе с кошкой, машиной и другими купленными за деньги благами. Есть только Эндрю и одна сигарета на двоих, крыша Лисьей норы и последний месяц здесь. Чувство переполняющей тревоги и ужасный страх за собственное будущее, ему снова нужно искать новое пристанище после того, как это место стало его настоящим домом. Настолько, что он начал раздавать подзатыльники первокурсникам за разбросанные шмотки и немытую вовремя посуду. — Мы же.., — Нил колебался, прежде чем задать вопрос, который волновал его больше остального, — останемся вместе после выпуска? — для него это не просто необходимо, а смертельно важно. Снова остаться одному кажется чем-то кошмарным, оставить позади что-то ценное и родное после того, как его сделали частью этой семьи, искать своё место в одиночку — это просто страшно. — А ты сбежать собрался? — Миньярд отбирает почти дотлевшую сигарету и делает последнюю затяжку, по привычке выбрасывая окурок с крыши вниз на газон. Он не был уверен ни в чём, но Эндрю уже выбрал Нила, а значит выбрал двигаться с ним дальше. Он чувствовал, как, казалось бы, погибшие еще в детстве клетки души, начинали крепче приматываться к рыжеволосому идиоту, который в какой-то момент ворвался в его личное пространство, притащив с собой груз проблем и угроз для каждого из Лисов. Стоило бы защищать от него тех, кому он пообещал свой щит, но сложилось иначе. У Миньярда мягкие руки, несмотря на их внешнюю огрубелость, они зарываются в отросшие рыжие волосы, пока глаза неотрывно смотрят в глаза напротив, а губы находятся на опасном расстоянии. Нил начинает двигаться в его сторону, а блондин, напротив, отклоняется, дразня его. Картинка меняется и Эндрю резко оказывается на противоположном краю крыши, пока Джостен сидит на их месте на коленях и ощущает странную влагу на своём лице, хотя дождя нет, и ночь спокойнее многих прежних.

***

Следующий день начинается с похода в салон красоты, в котором его встречают радушным приемом, несмотря на то, что он был очень редким гостем в этом заведении, пускай и приходилось светить лицом на кадрах СМИ и папарацци. — Мне нужен тёмный цвет волос, если это можно сделать быстро.