🍳
6 октября 2021 г., 23:16
Тоору всегда мечтал о том, что их с Ивачаном роман будет полон адреналина и настоящих приключений. В восемнадцать представлял, как, выиграв национальные, они наконец-то поцелуются прямо под волейбольной сеткой на виду у всех. Длинными холодными (грёбанный кондиционер) ночами в общежитии, предоставленном Атлетико, воображал, как Ивачан бросает свой медицинский и, вооруженный лишь силой их любви, прилетает в Сан-Хуан, где Тоору встречает его непременно под проливным дождём.
В его фантазиях сцены их первых поцелуев напоминали эпичные полотна, яркие битвы, полные будоражащих кровь эмоций и событий. Ивачан прикусывает его за распухшую губу и хмурит густые брови — единственный признак, как тяжело ему справиться с обуявшими его эмоциями. У Тоору идеально уложена чёлка и румянец бутонами возбуждения расцветает высоко на скулах, лучше любого хайлайтера.
Реальность, как водится, вносит свои коррективы.
— Эй, Дуракава, что мы будем на завтрак?
Ивачан задаёт этот вопрос каждый божий день. Каждый божий день, прозаично и просто, чем бесит Тоору невероятно. Тот много раз пытался с ним бороться. Пытался решать всё накануне перед сном. Пытался делать заготовки загодя и оставлять их в холодильнике. Пытался составлять меню на неделю.
Неизменный вопрос всё равно преследует их по утрам.
— Ты прям старый дед, говорили же — сырный хлеб в буфете остался, надо доесть.
— А ты тогда старая бабка!
— Я тебе покажу, кто бабка… — Тоору наконец вылезает из ванной, вырванный из своей бьюти-рутины идиотскими вопросами идиотского Ивачана, и лезет длинными руками вперёд в драку. Возможно, если придушить его немного, для проформы, Ивачан перестанет разрушать их идеальную жизнь в сказочной стране занудными вопросами, будто какой-то бумер.
Тоору в одном полотенце, он не успел снять патчи с глаз и забыл один бигуди в чёлке — и Ивачан смеётся над его поползновениями. Он легко ловит его, бережно обнимая ладонями вокруг талии. Его колено привычно втискивается между бёдер Тоору, приподнимая мокрое полотенце, и вот они уже целуются, прижавшись к стене между ванной и кухней.
Их поцелуй ничем не примечателен и не будет занесён в книгу рекордов Гиннесса. Их поцелуй — один из тысячи. Но вот Ивачан прижимается к нему губами, проводит языком вдоль нижней, затем прикусывает — небольно, но ощутимо. И у Тоору всё равно исправно захватывает дух.
— Не переводи тему, Ойкава, — смеётся Ивачан ему в рот. Тоору слишком близко, чтобы разглядеть его лицо, но он и так знает, что у него морщинки хихикающими стрелками разбегаются вокруг глаз и нежность в голосе — можно мазать поверх того самого хлеба вместо творожного сыра.
— Сам такое слово, — отвечает Тоору, ожидая услышать очередное оскорбление, и вместо этого смеётся ему в ответ.
В ушах шумит, как шумел тот стадион в его воображении, как грохотал тот дождь, которого между ними так никогда и не случилось.
Тоору провожает Ивачана на работу и планирует немного почитать для универа или плюхнуться обратно в кровать, ведь до тренировки остаётся ещё немного времени. Но прежде, как только за ним закрывается дверь, Тоору приваливается к ней спиной, томно вздыхая и сползая по полотнищу двери вниз, что твоя Бейонсе.
Господи, он так влюблён.
