Пирующий за чужим столом.

Ло Бинхе проснулся от незнакомого сладостного чувства в паху. Головка его члена была погружена во влажное тепло, а ствол неумело, но очень старательно обхватывали тонкие пальцы. Ло Бинхе сперва даже не понял, что с ним творится. Его учитель, его прекрасный возлюбленный, никогда не будил его нежными ласками. Бинхе никогда не получал от него даже утреннего поцелуя - в основном потому, что просыпался значительно раньше и успевал приготовить ему завтрак, а потом приходил и сам будил лёгким прикосновением к губам или к щеке. Но он никогда даже не надеялся на то, что однажды Шэнь Цинцю пожелает доставить ему неземное блаженство. А Цинцю ли это? Ло Бинхе распахнул глаза от ужасной догадки, но реальность подтвердила самую сладкую его фантазию: возлюбленный учитель нависал над ним и изо всех сил старался удовлетворить мужа. Он не мог взять в рот больше, чем сейчас, и всё же старательно двигал головой, сжимал губы и пускал в ход язык. - Ты проснулся, - на миг оторвался от работы Шэнь Цинцю и поднял на него удивительно ласковый взгляд ярко-зелёных глаз. - Тебе нравится? - Учитель, вы ведь никогда...вы ведь говорили, что это стыдно, - всхлипнул Бинхе. - Что? Почему ты плачешь? - Забеспокоился учитель. - Я сделал тебе больно? - Нет, но...учитель, вам не стоило утруждаться. - Тебе не нравится? Мне прекратить? - Нет! Если учителю не противно, он может продолжить. Этот недостойный счастлив, - прошептал Бинхе, и учитель с улыбкой продолжил ласку. Конечно, вскоре учителю стало слишком тяжело, он выпустил изо рта головку и отдышался. Ло Бинхе поспешно обнял возлюбленного и замер, старательно сдерживая желание взять учителя. Шэнь Цинцю никогда не соглашался заниматься любовью с утра. Хотя на ласку ртом он всё же смог решиться, требовать поступиться ещё и этим принципом Бинхе не посмел. Ему...ему будет довольно и руки, учитель ведь не откажется ещё немного погладить небесный столп? - Учитель, вы...вы ведь не откажете? - Нет, конечно. Только, пожалуйста, подготовь меня. Ло Бинхе сперва даже не понял, что учитель имеет в виду. Когда же понял - едва не разрыдался вновь, и только нежная улыбка учителя остановила его. Что должен был сделать этот ученик, чтобы его так баловали? Это точно реальность? Может, это фантазия? Сладостный сон, навеянный Мэнмо? Неважно. Сейчас перед Бинхе прекрасный, как рассвет, учитель, нежный и любящий, впервые за несколько лет брака пожелавший Бинхе, а не просто позволяющий себя любить. И Ло Бинхе склонился меж послушно раздвинутых ног, надеясь, что доброта учителя распространится на ещё одну практику, за один намёк на которую Бинхе обычно получал удар веером. - Позвольте мне подготовить вас, учитель. Пожалуйста, только сегодня, этому недостойному больше не надо, но... - Х-хорошо, - прошептал покрасневший Цинцю и, словно весь подобравшись, откинулся на подушки, открывая наилучший доступ к ещё не до конца сомкнувшемуся после прошлой ночи отверстию. Это должна быть фантазия. Это должна быть фантазия! Но это не сон, это самое прекрасное утро в жизни Ло Бинхе. Расслабленный, удивительно податливый и наконец-то принимающий любовь Бинхе учитель тяжело дышал и очаровательно сжимался, стоило языку Бинхе проникнуть в истекающую после ночного секса дырочку. Шэнь Цинцю обычно не нравилось семя внутри, и он всегда просил Бинхе выходить из его тела перед оргазмом. Разумеется, Бинхе всегда обещал, но иногда забывал о своём обещании. Демоническая часть сыто урчала от одного только вида заполненного до краёв Шэнь Цинцю. И вот теперь тот, и словом не попрекнув Бинхе, позволяет ещё раз...позволяет ведь? Да? - Учитель, пожалуйста, разрешите мне...я помогу вам очиститься, только могу я и сегодня...заполнить вас? - Думаю, можешь. Удивительно. Наскоро растянув Цинцю тремя пальцами (учитель плотно сжимал губы, но не ругал неосторожного ученика), Ло Бинхе медленно вошёл. - Помедленнее, пожалуйста, помедленнее! Ох, какой же большой...всё-таки... - бормотал учитель, изо всех сил стараясь расслабиться и привыкнуть к, и в самом деле, весьма немаленькому столпу Бинхе. Но, в действительности, сегодня ему было не так больно, как обычно - это можно было понять уже по тому, что уже через минуту внутренние мышцы расслабились и впустили демонический орган глубже. - Я могу двигаться? Вам не больно? - Немного неприятно. Мы можем сменить позу? - Конечно, - несколько опешил от неожиданной просьбы Бинхе. - Вы хотите сзади? - Я хочу сверху. Можно? Мгновение спустя Ло Бинхе посадил ойкнувшего от неожиданности и небольшого удовольствия Цинцю на свои бёдра и положил руки на талию, готовый в любой момент поддержать и помочь двигаться. Он готов хоть сам лечь под учителя, раз тот впервые позволяет любоваться собой из положения снизу. Первые толчки были неуверенными, Шэнь Цинцю привыкал к заполненности и искал правильный угол, но затем заметно содрогнулся от импульса блаженства, посланного не иначе как внутренней жемчужиной, и дело пошло на лад. Бинхе с готовностью поддерживал Цинцю и двигал бёдрами навстречу, тихонько постанывая от удовольствия и восторга. Это лучшее утро в его жизни. Ещё не успело взойти солнце, а его обожаемый муж успел выполнить по меньшей мере пять его желаний, иные из которых он и сказать не смел. - Я...Я...так хорошо...не могу больше! - Шэнь Цинцю замедлился и с мольбой посмотрел на Бинхе. - Я больше не могу. Пом... Не успел он договорить, как полудемон с рыком перевернул его обратно на лопатки, закинул стройные ножки на плечи и сходу взял быстрый, беспощадный темп, входя едва наполовину и стараясь каждый толчок направлять в самое чувствительное место. Обычно учитель был против такого обращения, и только невыносимое удовольствие примиряло его с неизбежным. Из закатившихся глаз текли слезы, но Цинцю не сделал и символической попытки освободиться, лишь с готовностью подаваясь навстречу и даже не пытаясь сдерживать стоны. Вся демоническая суть Бинхе пела от счастья, ведь избраннику наконец-то всё нравится, он открыт и расслаблен, плачет от удовольствия и стонет на всю округу. Наконец-то! Впервые на памяти Бинхе учитель кончает, не прикоснувшись к себе, лишь от трения о живот полудемона. Тот был бы счастлив продолжить, но знает, что даже в самые счастливые дни один раз - предел человеческого тела. - Я...учитель, я сейчас выйду, не волнуйтесь. - Ты ещё не кончил. - Я справлюсь сам, не беспокойтесь об этом. Ноги, расслабленно лежавшие на его плечах, вдруг напряглись. - Ты можешь продолжить, - тихонько промурлыкал Цинцю. - Тебе ведь не будет трудно потом носить меня на руках? - Учитель, клянусь, я скорее умру, чем снова причиню вам боль. Но...если бы в вашем теле ещё была моя кровь, я бы залечил все ваши травмы...- Осторожно намекнул Бинхе. Он освободил учителя от кровяных паразитов вскоре после свадьбы по просьбе самого Цинцю, и на то были причины. После всего, что бедный заклинатель пережил из-за них, сама мысль об использовании их в постели должна была вызывать ужас. И даже то, что Бинхе с их помощью мог сделать соитие безболезненным, а тело ненасытным, не могло поколебать решение Шэнь Цинцю. Но сегодня особенный день. Сегодня учитель отпустил себя и дал Бинхе больше, чем за все прошедшие годы. Может, его сердце смягчится и теперь? Подумав и отдышавшись, Цинцю кивнул. Бинхе не надо повторять дважды. Он немедленно прокусил собственную руку и поднёс её к губам учителя, и тот очень медленно, очаровательно прикрывая глаза, вылизал почти немедленно затянувшийся порез. Бинхе захлестнуло нежностью к такому восхитительному, пересилившему страхи и отбросившему чрезмерную стеснительность Шэнь Цинцю. Выждав для верности немного, Бинхе для пробы направил кровь в соски, заставив их покраснеть и набухнуть. Реакция учителя последовала незамедлительно: он дёрнулся и изумлённо уставился на собственную грудь - но это было приятное удивление, не испуг и тем более не тот ужас, которым он обычно реагировал на предложения Бинхе. Демоническая кровь спустилась вниз, в пах, заполняя быстро поднявшийся член и, возможно, посылая слишком острое удовольствие по нервам. Шэнь Цинцю выглядел и звучал так, словно его пытают, ослабевшие ноги соскользнули со вспотевших плеч Бинхе, и если бы тот не остановился, этот совершенствующийся кончил бы за минуту. Не теряя больше времени, полудемон снова вошёл в благодарно застонавшего учителя и продолжил двигаться, вжимая Цинцю в кровать. Он то и дело направлял кровь то в распухшие соски, то в пульсирующий член, и каждый раз внутренние мышцы сокращались, как от удара током. Несчастный, практически затраханный учитель уже не мог стонать и просто беспомощно хныкал от чрезмерного удовольствия. Слабую попытку помочь себе рукой Бинхе пресёк, желая ещё раз увидеть учителя кончающим без прикосновений, лишь от проникновения. И вскоре его желание исполнилось, и судорожно сжавшееся тело заполнило горячее семя Небесного Демона. Любовники ещё долго лежали в обнимку, не шевелясь и наслаждаясь друг другом. Кровь Бинхе убрала боль, как он и обещал, и судя по измождённому, но вполне удовлетворённому лицу Цинцю, на сей раз Бинхе простят грубое обращение. Что до самого Ло Бинхе, то он был полностью, безоговорочно счастлив. - Учитель преподнёс мне самый сладкий подарок. Этот недостойный всё ещё не понимает, как заслужил любовь учителя, но готов выполнить любой ваш приказ. - Ты счастлив? - Счастье учителя для меня значит больше моего, - уверенно возразил Бинхе. - Но да, я очень счастлив. - Мне тоже понравилось. Только...боюсь, я сегодня не смогу ходить. Надеюсь, этот ученик сделает одолжение и понесёт меня? - Вам плохо? Я же убрал боль! Я сейчас сбегаю за шишу Му, только подождите... Бинхе сорвался было с места, но нежные руки продолжали прижимать его к себе, а на лице снова появилась ласковая улыбка. - Нет, что ты, мне вовсе не больно. Просто мне показалось, что ты был бы не против взять меня на руки. Что ж, если я ошибся, то...Ой! - Мило воскликнул учитель, когда Бинхе резко встал, выходя из его тела, и подхватил на руки. - Учитель, я готов носить вас на руках каждый день. Скажите, куда вы хотите, и я немедленно отнесу вас туда. - Бинхе очень мил. Он отнесёт этого старого учителя в купальню? - Да, учитель, сейчас... Бинхе не мог поверить, что это реальность. Не может быть такого, чтобы учитель, добрый, но бесконечно холодный и скованный, в одночасье стал похотливым и ласковым, и смотрел почти с той же нежностью, с какой Бинхе сам смотрел на него. Разве что одна деталь выбивалась, не позволяла с головой нырнуть в долгожданное счастье. В самой глубине нефритовых глаз, в тот миг, когда Шэнь Цинцю ошибочно решил, что Бинхе на него не смотрит, мелькнуло горькое отчаяние.