Солнце и угрюмая туча

Постепенно становилось всë холоднее. Ветровка мало спасала от ледяного бетона, а вставать было неохота. Уж слишком удобно здесь валятся, хоть и холодно. Единственное, что на данный момент могло согреть Шастуна, так это пачка сигарет, которую оставил по случайности кто-то из маминых алкашей. Делая очередную затяжку и впуская дым в лëгкие, Антон почему-то вспомнил чëртова Арсения Попова и этот его взгляд, полный осуждения, которым он обычно сверлил его по утрам, когда выходил из квартиры. Шастун усмехнулся. Как бы этот человек его не бесил, его голубые глаза… Эти холодные голубые глаза были до ужаса красивыми. От одного лишь взгляда этих ледяных глаз, по телу шли мурашки. Бледные, красивые черты лица. Чëрные, густые ресницы, подчëркивающие охуеть какие голубые глаза. Этот человек был идеальным, и уже в какой раз Шаст убеждался, что Попов был слишком ярким для этого города. Он был полной противоположностью Антона. Они как солнце и угрюмая грозовая туча. Арсений привлекал людей, а пацан наоборот отталкивал. Хотя… Противоположности притягиваются? Шастун потëр лицо руками, прогоняя учителя из своих мыслей. Это наверно странно, так думать о мужчине, о том насколько он красивый. Странно вспоминая эти глаза невольно утопать в них. Это странно и неправильно. Великие невъебенные размышления Шастуна прервал Арсений Попов, выходящий из лифта. Арсений вздрогнул, увидев на лестничной площадке подростка, лежащего на полу, свесившего ноги между перилами и смотрящего в потолок. Арсений тупо стоял на месте, распахнув глаза и наблюдая перед собой это зрелище. - Господи, - тихо выдохнул он, - какого черта ты здесь делаешь, Шастун? Он конечно пиздец, как вовремя. Как говорится «Вспомнишь дерьмо вот и оно»? Антон уже было дëрнулся по привычке, чтобы встать. Но зачем? Они не в школе и сейчас Арсений просто пидор из квартиры напротив, который осуждающе смотрит на него и слегка прищуривается. Со стороны это выглядело даже немного забавно. Хотя если посмотреть со стороны на его лицо, на его растрëпанные волосы, которые в беспорядке лежали на лбу. Ей богу, можно было кончить просто от одного его вида. Почему он такой охуенный?.. Антон успевший уже сесть на бетоне, помотал головой пытаясь выбросить эти мысли из головы. Всë таки это неправильно и очень странно, так думать о пидоре, живущим напротив, который ещë и твой учитель по математике. — Блять, –подросток закрыл глаза широкими ладонями, — А что не слышно? Мама опять привела своих алкашей. В квартире оставаться было просто невозможно, там пиздец. Вот поэтому я здесь, — Антона воротило от одной только мысли чем они могут там заниматься. Это отвращение прекрасно было видно, потому что подросток совершенно не умел скрывать свои эмоции, хотя ему это и не особо было нужно. Ведь Шастун ничего не скрывал. Да и привык всегда говорить правду. В чëм смысл ему кому-то врать? Если пацана спрашивали, то он отвечал правду, какой бы она не была. И сейчас Антон рассказывал о своей матери человеку, которому бы он ни за что в жизни про это бы не сказал. Но его спросили — он ответил. — Вы только даже если они будут пиздец как сильно шуметь, не вызывайте ментов. Пожалуйста. Меня ж заберут, сразу же. А она без меня, ну, не сможет.