Надежда Каэнри'ах

- Полагаю, мы пришли за одним и тем же, - произнес Кэйа, вставая между Дилюком и тем, что столетия лежало в недрах Мондштадта. Очередной след наконец привел рыцаря к сокровищу, которое было дороже всего, что только существует на свете. - Что это значит? – Рагнвиндр нахмурился, предчувствуя недоброе. - Мне нужна эта вещь, - Альберих тоже свел брови к переносице, не отводя взгляд и не улыбаясь, вопреки своему обыкновению. - Ты ведь не собираешься передать ее в Орден? – болезненно прищурился «Полуночный герой». Все это слишком живо напоминало ту страшную ночь. А точнее, ее окончание, когда между ним и Кэйей возникла эта невидимая грань, которую они так и не смогли преодолеть. - Нет, - капитан подтвердил его опасения и продолжил тихим, серьезным тоном. – Эта сфера может очистить от проклятия людей Каэнри’ах. Пожалуйста, Дилюк, - в его голос закралось тщательно скрываемое отчаяние. – Мондштадт веками не знал о ней, и это ничего не меняло. А для народа Каэнри’ах, - он запнулся, - моего народа… это последний шанс выжить. Не вставай у меня на пути. Рагнвиндр резко отвернулся, едва сдерживая ярость. Да, древний артефакт мог бы надежно защитить Мондштадт от магов Бездны на много лет вперед, если верно его использовать, но это была не причина злиться. Его ранило не то, что Кэйа предал Мондштадт, а то, что Кэйа, очевидно, собирался уйти. Альберих предал его. Снова. Когда Дилюк уже привык к его лукавой улыбке за стойкой таверны, родному ласковому голосу и колкому юмору. Кэйа собирался бросить его… как когда-то это сделал сам Дилюк. - Уходи, - глухо произнес Рагнвиндр. – И не смей возвращаться. Кэйа осторожно сделал несколько шагов вперед, будто не веря до конца, что его отпустят так просто, что все будет так… пусто. Он на секунду замер у плеча Дилюка, силясь сказать… хоть что-то. Но что надо сказать? Поблагодарить? Попрощаться? Слишком мелко, слишком очевидно, слишком незначительно. Может, поэтому Дилюк ничего не сказал, уходя? Даже того, что так хотелось знать спустя четыре года… - Я люблю тебя, - тихо проговорил Кэйа, покидая пыльные залы подземелья. В его руках была едва слышно звенящая сфера, похожая на луну. *** Губы Кэйи тронула невольная, слабая, едва заметная улыбка. Как же давно ему не приходилось улыбаться… Почти с самого бегства из Мондштадта. Чуть больше года. И вот… он снова здесь. Было сложно. Поначалу казалось, невозможно будет найти того, кто переправит его в земли Пепельного моря. Жаль, он ничего не мог предложить Бэй Доу, кроме вечной благодарности. Той скромной платы, что он смог внести со своего жалования капитана, было явно недостаточно за помощь «Южного Креста». Однако, когда Бэй Доу выпытала у Кэйи цель его путешествия (и черт, он никогда не думал, что кто-то способен так легко его перепить), капитан Алькора, ни секунды не раздумывая, дала согласие. Легко и решительно бросилась навстречу опасности ради этой цели, хотя кто в здравом уме связался бы с Каэнри’ах? Кэйе она понравилась. Потом было путешествие, казавшееся бесконечным. Не так-то просто оказалось найти потерянный народ Каэнри’ах среди бесконечных опасностей, губительных вод и бесплодных пустошей. В эти края боги действительно не обращают свой взор… Не оттого ли, что им стыдно, что здесь еще остались не монстры, а живые люди? Люди, родившиеся много лет спустя после трагедии пятисотлетней давности, и если тогда жители Каэнри’ах чем-то и заслужили свое проклятие, то за что расплачиваются их потомки? Но в конце концов ему удалось. Направляла ли его чья-то невидимая рука, Кэйа не знает. Иногда у него возникало такое чувство, но этот кто-то так и не показался, несмотря даже на всю внимательность Альбериха, а в безликую судьбу Кэйа не верил. Хотя их таинственный спутник, внезапно присоединившийся к экспедиции Бэй Доу, уж очень часто говорил то, чего не должен был знать. Кэйа не доверял Дайнслэйфу. Но понимал, что тот как-то играет свою и далеко не последнюю роль. Люди Каэнри’ах не сразу приняли их и не сразу признали самого Кэйю. В условиях, когда твой друг, сын, отец, любимый, кто угодно может стремительно скатиться в Бездну, это было объяснимо. Кэйа и сам это чувствовал. Этот зов, будивший его в детстве жуткими кошмарами, после которых правый глаз Альбериха поменял цвет… Только тогда это было страшно, рельефно, ярко и неотступно, а сейчас Кэйа едва его ощущал. И все же… «Даже если ты очистишь их, здесь Бездна возьмет верх снова. Разве она не пытается сделать это и с тобой?» - тихо сказал Дайнслэйф вскоре, неведомым образом вторя его мыслям. Кэйе нужно было не просто активировать сферу. Ему нужно было увести этих людей. Заставить себе доверять. А ведь блудного принца Каэнри’ах и узнать было некому. Его родной отец провел свои последние часы в качестве человека едва ли не за день до их прибытия. Для него Кэйа все-таки не успел… Это напоминало, что время дорого. И в завоевании доверия своего народа не стоит ждать милости от судьбы. Кэйа сам оставил след для монстров. Сам ослабил засовы. Он едва не попался, но люди схватили вместо него Дайнслэйфа. А тот почему-то не отрицал. Просто ушел, и никто не смог задержать его, да и не стал, учитывая, что нужно было спасаться. В той битве пришельцы доказали, что они достойны доверия, и это было как нельзя кстати. Тогда Кэйа и рассказал людям Каэнри’ах, все еще впечатленным его доблестью в бою и его силой льда, свою историю. О том, как отец ценой невероятных усилий переправил его в Мондштадт, где что-то остановило проклятие. О том, как Кэйа много лет искал эту забытую, всеми потерянную вещь, у которой и названия-то не было. И о том, что он нашел ее. А также о том, что она не в силах очистить родные земли Каэнри’ах. Но те, кто захотят, могут уйти с ним в земли Семи Архонтов. И там, возможно, их примут так же, как когда-то приняли его. Кэйа был красноречив, как никогда. Видя ненависть к архонтам в глазах своего народа, жестокость и жажду мести, он пытался воззвать к любви. К их любви к своим детям и к своим близким. «Неужели что-то на свете стоит того, чтобы лишить их единственного шанса на жизнь без страха перед Бездной, без зова ее безумия?» Он старался, как мог. Но слишком многие оказались ближе к монстру, чем к человеку. Слишком многих поглотила зависть к тому, что ему не пришлось жить в этих проклятых землях. Слишком многим хотелось ненавидеть народы архонтов лишь за то, что они не прокляты. Бездна забрала у его народа слишком много человечности. Тех, кто захотел уйти с Кэйей, оказалась горстка. И на них подняли оружие их же соседи и их же семьи. Кэйе пришлось прорубать им дорогу сквозь свой народ. Убивая не монстров, не преступников, а тех, кто не хотел бросить родину и забыть ее историю. Тех, кто кричал им: «Предатели!». Похоже, это слово будет преследовать его вечно… Но даже из этой горстки удалось спасти не всех. Сфера оказалась не всесильна, и кое-кто уже слишком близко подступил к Бездне. Кто-то из этих людей тихо покидал отряд. Кто-то просил о быстрой смерти. Еще один кинулся на Альбериха, обвиняя его в обмане, и ему Кэйа тоже подарил быструю смерть. Ему не по душе была такая роль. Роль палача была наперекор всей его натуре. Но… кто, если не Кэйа? Он ведь был последней надеждой Каэнри’ах. Он обязан был довести дело до конца. Цель должна быть достигнута. А средства… сколько раз Альберих повторял, что они его не волнуют? Оставалось лишь убедить в этом себя. Когда корабли «Южного Креста» должны были вот-вот отплыть, кто-то спросил, вернется ли Кэйа за остальными. Тогда Альберих сказал громко и пугающе отчетливо: - Нет. Для всех, кто покинет эти земли сегодня, Каэнри’ах мертв. Это жестоко. Но это единственное, с чем вы сможете жить. Ступая на корабль, примите, что все, кого вы знали раньше, умрут для вас в этот миг. Иначе… помощь Бездны в том, чтобы сойти с ума, вам не понадобится, - мрачно закончил он и первым ступил на палубу. В этот раз остаться не пожелал никто. Эти люди все время жили с осознанием того, что любой может стать монстром. Они были готовы проститься с любым. Чем хуже проститься со всеми сразу? Каэнри’ах сделал свой выбор. И куда же мог повести свой народ Альберих? Только в свой второй дом, куда не должен возвращаться. «Похоже, я вновь тебя подведу, Дилюк». *** Кэйа сам направился в штаб Ордена. Отдал сферу и рассказал Джинн обо всем, о чем только мог. Это было… облегчением. Ему больше не надо было ей лгать. Он готов был принять любое наказание за свое предательство, только бы она избавила Кэйю от его последнего долга – дала бы убежище в Мондштадте беженцам из Каэнри’ах. Тогда Кэйа был бы свободен. Впервые с самого детства. Но Джинн, хмурясь настолько сурово, насколько была способна (а Альбериха это все-таки ничуть не пугало), заявила, что лучшим наказанием для Кэйи станет… немедленное возвращение к своим обязанностям. - Знаешь, сколько дел накопилось за год твоего отсутствия? – действующий магистр уже едва скрывала улыбку. - Но… как же… - Кэйа обескураженно заморгал. – Я лгал о своем прошлом, дезертировал, украл бесценный артефакт, и все это… - Настоящий рыцарь не может поступить иначе, если его народ в опасности, - серьезно ответила Джинн. – Нам будет трудно все это объяснить, не спорю. Если бы ты сказал мне раньше, я бы подготовилась. - Джинн, я… не думал, что после этого у меня будет путь обратно, - Альберих отвел взгляд. – Когда-либо вообще. - Здесь твой дом. И пока ты не предал клятву рыцаря и принципы свободного Мондштадта, этого ничто не изменит, - она ласково улыбнулась. – К тому же, мне необходим капитан Кэйа Альберих, а о том, что бесценный артефакт нашелся год назад, в отчете писать не обязательно. - Ты ведь мог обнаружить его в результате трудного и рискованного задания Ордена, - Лиза, тоже улыбаясь, внезапно вошла в кабинет. - Ты подслушивала? – спросил Кэйа удивленно. - Ты же не станешь винить библиотекаря в любопытстве? – она прошла ближе столу к Джинн. – Не волнуйся, втроем мы наверняка сообразим, как это обставить. - Твоя доброта не знает границ, - губы Альбериха растянулись в привычной ухмылке. - О, я надеюсь, она будет вознаграждена выходными за твой счет, - Лиза, как всегда, была прекрасна и безжалостна. Кэйа и правда почувствовал себя дома. Почти. *** Беженцам Каэнри’ах не то, чтобы были рады, но город свободы их принял. Даже дали землю для маленького поселения – у гор Буревестника. Конечно, в тех местах водились хиличурлы… но к обороне этим людям было не привыкать. Кэйа, помимо обязанностей капитана, занялся и делами новоявленного поселения. Он, как и раньше, мечтал напиться… и вновь не мог этого чисто физически – но теперь уже не из-за высокой устойчивости к алкоголю, а из-за того, что не имел на это времени. Впрочем, в Мондштадте обещало стать спокойнее, когда ученые разберутся с артефактной сферой и приспособят ее к обороне границ Мондштадта от тварей Бездны. Но это случится еще нескоро… Мондштадт радовался героическому возвращению капитана, и почти никто не знал, как Кэйа ушел на самом деле. А с тем, кто знал, Альберих всячески избегал встреч. Вот только этому не суждено было продлиться долго. В поселение беженцев прибыла помощь от винокурни «Рассвет». В сопровождении самого хозяина винокурни. Кэйа чувствовал на себе тяжелый, прожигающий взгляд Дилюка. А сам даже глаз поднять не мог. Он предал Рагнвиндра столько раз, что не понимал, почему бы тому не убить его на месте. Ценой невероятных усилий Кэйе все же удалось с достоинством выпрямиться. На него смотрел его народ. Он… все еще надежда Каэнри’ах. Как бы ему ни хотелось сбросить эту ношу. - От лица народа Каэнри’ах я благодарю Вас за помощь, мастер Дилюк. - Вы научились быть благодарным, сэр Кэйа? – не сдержался винодел. Альберих медленно выдохнул. Что за наказание… Его взгляд невольно метнулся вверх, посмотреть в эти бесстыжие глаза, упрекающие его перед всеми. На несколько секунд Кэйа даже не мог вдохнуть. Слишком тяжелым был взгляд. Слишком родным. Слишком многое хотелось сказать, но было нельзя. Кэйа не имел права. Он слишком подвел Дилюка. - Если ты хочешь обменяться любезностями, - наконец выдавил рыцарь так, чтобы только Рагнвиндр его услышал, - давай отойдем в сторону. Обо мне ты можешь говорить, что угодно. Но эти люди такого не заслужили. Дилюк медленно кивнул, будто хотел продолжить. Он последовал за Кэей к озерцу в стороне от поселения. У самой кромки воды Альберих остановился, не оборачиваясь. Дилюк тоже замер, но почему-то все молчал. Рыцарь ждал его слов, как приговора, но Рагнвиндр не говорил ничего. И это молчание змеей заползало в легкие Кэйи, окутывая их плотным кольцом, мешая сделать вздох. Хотелось разорвать это кольцо. Как в ту ночь, как угодно. Лишь бы Кэйа снова смог дышать. Но ведь он обещал. Обещал себе, что никогда больше не поставит свою боль выше боли Дилюка… - Кэйа! – Рагнвиндр едва успел подхватить его в полуметре от воды. И Альберих вцепился в него в ответ, зарываясь лицом в плечо. - Прости… - хрипло заговорил он, силясь вдохнуть, будто каждое новое слово давало ему, тонущему в чувстве вины, еще немного воздуха. – Я не заслуживаю, я знаю… Прости… Я так подвел тебя. Я не знаю, почему ты не убил меня на месте уже раз десять, но, если можешь, прости хоть на миг… Хотя о чем я говорю… Я не должен о таком просить… - Тихо... – прервал его Дилюк, крепче прижимая к себе. – Прекрати. - Что?... – Кэйа замер, вновь переставая дышать. - Прекрати извиняться, - пояснил Рагнвиндр, принуждая его встретиться взглядом. – Никто на твоем месте не принял бы другого решения. И… как бы ты ни ранил меня… - Дилюк болезненно нахмурился, – я уже ответил тебе. И легче мне не стало. - Почему ты так думаешь? – Кэйа недоуменно моргнул, понемногу приходя в себя. - Когда ты ушел, меня не терзали сомнения, - признал Дилюк. – Когда ушел я, ты, наверное, думал, что я тебя ненавижу. И теперь, когда ты вернулся, я знаю, что ты хочешь видеть меня, как бы ни было трудно. Даже если это тебя убивает. А после моего возвращения ты такого знать не мог. И все равно приходил в таверну при каждом удобном случае, делал все, чтобы я привык к тебе. Меня поддерживает твое признание. А ты был один. Я лишь хочу сделать для тебя то же самое, с чем справился ты, хотя тебе было намного труднее, чем мне сейчас. - Я правда не заслуживаю… - Кэйа вновь уткнулся в него носом, обнимая за шею, бережно-бережно, не в силах поверить. - Перестань, наконец, - проворчал Рагнвиндр, поглаживая его по голове. – Я тебя больше ловить не буду. - Ты жесток, братец, - засмеялся капитан сквозь сдерживаемые слезы. - Конечно, а ты всегда горазд поваляться – то на стойке, то в фонтане, а после путешествия, я гляжу, разнообразия захотелось? – продолжил уютно ворчать Дилюк, помогая ему подняться. *** - Что ты с ними собираешься делать? – задумчиво спросил Рагнвиндр, проходясь по палаточному лагерю, который медленно превращался в зачаток деревни. – Тут народу ненамного больше, чем на винокурне. Им как-то зарабатывать надо. - А есть идеи? – тут же почуял, куда ветер дует, Кэйа. - Возможно, братец… Возможно.