Никто

Фауст, взглянув на себя в зеркало, перестал узнавать своё отражение. Это был вовсе не он, тот мечтательный парнишка со своими идеями и планами на жизнь, а человек, чья жизнь могла оборваться в любой момент. Эта чёрная зияющая дыра в его душе всё прогрессировала, но он, казалось, её не замечал, продолжая функционировать. Именно функционировать. Фауст не жил вовсе, его тяга к высокому и чему-то значимому сменилась бессмысленным существованием от одного дня к другому. Однако каждое утро начиналась одинаково тяжело для юноши. Встать с кровати для него было сродни одному из девяти кругов ада и испытанию самого дьявола, который так и глумится над ним и его жалкой, прогнившей жизнью. Опухшие глаза, вызванные недавними пролитыми слезами; синяки, похожие на те, что остаются от удара по лицу, однако это были не они, лишь сказывался недосып, которым уже давно страдал юноша; потрескавшиеся и искусанные губы из-за постоянного стресса – вечного спутника в жизни Фауста; шрамы, каждый из которых он помнил с точностью до секунды, даже те, которыми истерзана его душа. И разве этот парень мечтал стать кем-то великим и значимым? Разве он был хоть когда-то душой всей компании? Да хотя бы раз Фауст был искренен с самим собой? Единственное, что было подлинной правдой, которую он произносил – это то, что он боится одиночества. Однако разве сейчас Фауст не одинок? Разве сейчас есть рядом кто-то, кто смог бы ему сказать «ты справишься?». Нет. У него никого нет. Этот страх одиночества постепенно казался юноше глупым, ведь вот он, один и вполне себе живой. Его убеждения имели основания, но он не учёл одну-единственную вещь: он сам довёл себя до такого состояния. Он сам оттолкнул всех, кто предпринимал хоть какие-то попытки помочь ему. Он сломал не только себя, но и людей подле. Фаусту сделали больно. Действительно больно. Но, глядя на себя и анализируя все свои поступки, он всё чаще задумывался над тем, что этот груз должен был нести лишь он, а не люди, находящиеся рядом. Срываться на них, тем самым отдаляя на несколько шагов, было неправильно. Он был неправильным. Разочарование. Именно это говорили ему родители день ото дня, указывая на все недостатки своего никчёмного и жалкого сына. Он действительно являлся жалким, если не мог найти в себе сил даже на своё мнение. Но так ли это? Фляга с тёмно-коричневой жидкостью всегда была надёжно спрятана под его матрасом, куда его мать и подумать бы не могла заглянуть, а потому каждую ночь Фаусту ничего не оставалось, кроме как напиться до беспамятства, дабы наутро забыть всё то, что произошло накануне его попойки. Он видел в алкоголе способ сбежать от этой реальности, которая была ему чужда и не принимала парнишку такого, каким он являлся, заставляя подстраиваться под общество. А каким он был? Мечтательный юный мальчишка однажды взялся за перо, отчего в его душе ярко вспыхнула мечта стать именитым писателем, который сможет помогать другим людям в поисках и принятии себя. И едва он рассказал об этом своей матери, как она тотчас пресекла все его попытки отстоять своё мнение и заглушила не только его внутренний голос, но и ту самую надежду, которая так была необходима юному Фаусту. Он никогда не чувствовал поддержку ни от матери, ни от отца, но со временем это перестало его тревожить, и парень просто продолжал делать то, что ему нравится. Финалом этой холодной войны стал отказ Фауста писать после переломного момента его жизни. Шрам, рассекающий почти всю руку, никогда не давал забыть юноше эти тяжёлые дни, проведённые в больнице, а после жестокое наказание дома, хотя именно он являлся жертвой. Жертвой абьюза и манипуляций. Им помыкали, им пользовались, но в силу своей доверчивости Фауст словно не замечал такого отношения к себе, однако так лишь казалось. Он видел, он всё видел. Но, упрекнув хоть кого-то из тех ребят, он бы вовсе лишился тех небольших связей, что сумел завести в старшей школе. Ему не нужны были проблемы, потому юноша решил принять своё положение и позицию жертвы, ведь так проще. Так всегда будет проще. В Фаусте убили все чувства те, кто должен был быть рядом, на кого он смог бы положиться в любой ситуации. Те, кто говорили, что любят его. Есть ли смысл влачить своё жалкое существование? Каждый раз, открывая глаза, испытывать ненависть к себе? Каждый раз, проходя мимо зеркала, бояться видеть отражение человека, морально убитого жизнью? Быть никем в мире, где твоя основная задача – найти своё предназначение. Быть никем для себя. Сможете ли вы ответить на извечный вопрос: в чём заключается смысл жизни? Если вы сделаете это, то вы можете с уверенностью считать себя одним из счастливых людей на земле. Фауст таковым не являлся, ведь он даже не жил. Вам, читателям, я оставляю право решать самим конец сломленного Фауста. Каждый вправе сам для себя решить: был ли шанс у него на счастливую жизнь или он был вовсе безнадёжен?