Тот день, когда прольётся кровь

      Холод. Ужасный холод, в который погружена небольшая комната, по которой раскиданы вещи от одежды до теннисных мячей. Через открытое окно и жалюзи внутрь пробивается ледяной ветер, вторые слегка постукивают по пластиковым рамам. Рядом с кроватью, на которой расположился темноволосый парень, - единственный человек в ранее шумной из-за людей комнате - валялось тяжёлое одеяло, один конец которого все ещё находился в крепко сжатой руке паркуриста.       Внезапный хриплый вздох и глаза Эдгара резко открылись, а сам парень слегка приподнялся на локтях, всматриваясь в никуда. Сейчас он был больше похож не на студента третьекрусника, а на маленького напуганного малыша, не отпускающий единственную свою защиту - маленькое одеяльце, все таки спавшее с него во время сна.        Эмо около минуты всматривался в темноту, полностью перерывшее тому всю видимость, и вскоре зажмурил глаза, вновь положив голову на подушку, которую уже давно пора было всбить. Хотя и смысла уже в этом нет, ведь уснуть снова уже не получится.       Кошмар. Очередной ужасный кошмар с повторяющимися событиями, местами и людьми. Этот зловещий сон с каждым разом становится все больше и больше, а вместе с тем и раскрывает все новые тайны. А ведь все начиналось с обычного бегства, а теперь под конец ему приходится видеть все более ужасные картины. Но это никак не сравниться с тем, что он переживает в реальности. * * *       Очень тёмная улица, шесть утра и морозный утренний ветерок. Была только середина осени, но уже начало холодать так, что от любого вздоха оставался полупрозрачный пар в воздухе, который вскоре растекался и исчезал. Раньше дети часто, когда выходили на улицу порезваиться, придуривались и притворялись драконами или взрослыми курящими людьми...       ...Щелкнула металлическая крышечка и последовало несколько поворотов колесиком, пока темнота не была разрушена только что появившимся огоньком. Огонёк, весело пританцовывая, отражался в корпусе старой зажигалки, подаренной когда то давно покойным дедом. Подул ветер, но большая рука в перчатке с вырезами для пальцев давала ему ещё несколько мгновений жизни, пока тот не исполнил сове предназначение и не погас вовсе.       Запахло сигаретами. Сероватый дымок осторожно поднимался вверх, вырисовывая в воздухе узоры, а после спокойно растворился в небытие. Кашель. Эта привычка возникла у парня ещё с того дня, как... нет....       ... Серые хрущевки, старые ржавые площадки, плломаные деревянные скамейки - все такое родное. В этом месте прошло детство Эдгара, и тот до сих пор отлично помнил каждый поворот, ларёк или подъезд. Вот в этом доме жил его лучший друг, его звали ****... опять... Он не помнил его имени, то никак не смог бы забыть все, что пережил вместе с ним: переезд его семьи сюда из-за проблем с деньгами, бегство от той толстухи из параллели, воровство сладостей из дальнего от дома ларька, чтобы мамам не рассказали... Эдгар улыбнулся, ведь их все таки спалили. В те моменты, когда их показы раскрывались, он хотело просто провалиться пол землю от стыда, а сейчас... Сейчас его никто не накажет за мокрую или порваную одежду, кроме него самого. Никто не позовёт обедать после пяти часовой беготни по двору с самого утра. Никто не приготовит бутерброды на завтрак, а потом не отвезёт всей семьёй на рыбалку почти в ночь, ведь "клёва не будет".       Хоть у парня и была неприязнь к его семье, но прямо сейчас, подходя к родному пятиэтажному дому, хотелось чтобы его встретил кто то из родных, обнял горячо любимого сына или внука, провел на кухню, чтобы можно было просто пообщаться за чашкой кофе, глядя на пасмурную погоду через окно, сидя в тепле, и главное - рядом с родным человеком...       Домофон не работает, а большая железная дверь, которая раньше казалось просто гюогромной и тяжеленной, открылась даже без магнитика на ключах. Зайдя в подъезд, парень сразу же почувствовал ту самую атмосферу своего детства. Ощущался какой то родной, но в то же время не привычный запах, вперемешку с летящей вокруг пылью. слева все также висели старые зелёные почтовые ящики, в которые никогда не приходило ничего интересного, кроме газет, рекламок или счетов за воду или газ. Все было также, как и около десяти лет назад, кроме одного - почтового ящика с номером его квартиры. Белая краска слегка отколупалась, а внутри лежало куча никому не нужных бумажек с рекламой услуг. Ничего, даже после того, как парень потрудилсч разобрать все это...       Пролёт за пролетом, но ничего так и не поменялось, кроме недавно покрашенных стен в такой же зелёный цвет, как и ящики. Со вкусом, так сказать. Третий этаж, правая дверь, номер **. Вот она - когда то переполненая людьми и жизнью квартира. Теперь в ней нет никого. Абсолютно никого.       Руки немного дрожали, то ли от волнения, то ли от холода. Пару поворотов большого ключа в заочной скважине, и советская дверь отворилась, пуская Эдгара домой.       - Домой...       Было пусто. Помимо людей, здесь не было и большинства вещей, которые когда то захламляли шакфа и плоки, но никогда не нахоиили свое место. Тогда маленький Эдгарчик, (так его любили называть в детстве), всегда жаловался, что его бесят те сервиз на полках или те стеклянные статуэтки в виде разнообразных фигур. Ему всегда было интересно, зачем взрослые так бережно хранят и смахивает каждую пылинку с каких то там, на первый взгляд, безделушек, подаренные родственниками. На это ему лишь кратко отвечали: "Вырастешь - поймёшь". И вот он вырос, и наконец понял. Воспоминания.       Пару шагов, и во он уже в спальной. Та же пустота. Но кое что приманило на себя взгляд бывшего жителя этого места - коробка, заклеенная сверху скотчем. Надрез маленьким остром ключиком, и она показало свое дорогое содержимое. Альбомы. Куча альбомов с фотографиями его семьи. Наверху был чёрный блокнот, украшенный лишь парочками старых наклеечек с практически отсохшим скотчем. Студент открыл его, и стал с тем детским интересом, с каким ребенок разглядывает полки с игрушками, рассматривать и изучать каждую страницу и каждого человека на многочисленных фотографиях...       - Батюши... Эдгарчик, ты ли это?       Почти пожилая одинокая соседка Р****. Она часто заглядывала в квартиру, чтобы немного прибрать здесь, с того момента, как Эдгар уехал в общежитие. В то время их семьи очень крепок дружили, и маленький мальчик часто бегал в квартиру напротив, чтобы поиграть с соседней собакой, набрать конфет и убежать гулять. Раньше жизнь здесь кипела ключом, а сейчас... Одиночество. Оно сломает любого, как и это страшуку. Она особо не жаловалась на здровоье, но после смерти сына в автокотострофе, с которым темноволосый часто смотрел мультфильмы после школы, Р**** стала меньше двигаться, и в первое время даже не выходила из дома. Сейчас она свыклась, но внешне очень сильно заметно, что та пережила, похоронив практически всех своих родных.... * * *       " - Слушай, Эдгар, - Сын знакомой внезапно заговорил, взглянув на друга, - Сделай мне одолжение... Если со мной, не дай бог, что нибудь случиться, позаботься о маме... И не оставляй её долго одной, ладно? После смерти отца, она совсем захворала..."       Могила. На зборчике вокруг висит всего два венка с чёрными лентами, с белыми надписями. На одном, уже выцветшем- "От родных и близких, дорогому сыну, брату и внуку". А на другом, недавно купленном - "От друга, лучшему другу".       - Прости... - Сжимая пару несколько лилий, дрожащий голосом шепчет парень, - Я обещал, прости... Я никогда больше не оставлю её одну, поверь мне.       Рядом с небольшим засошим букетиком незабудок, на гранитной плите появляются лилии...