Твоя вина.

Парень в капюшоне и солнцезащитных очках неуверенного подошёл к регистратуре перинатального центра. Руки его тряслись, а на лице было явно отражено волнение -Posso visitare Oleg Davidovich Volkov?.. (Можно ли посетить Волкова Олега Давидовича?).-раздался тихий голос, говорящий на итальянском почти без акцента. Регистраторша подняла короткий взгляд на стоящего перед ней мужчину. -Chi sei? (Кем являетесь?)-девушка начала набирать имя пациента в электронной медицинской карте. -Amico… migliore amico. (Друг… лучший друг.)-в горле стоял ком, а взгляд нервно забегал, оглядывая больничные коридоры. Олег его наверняка даже другом уже не считает, вычеркнув из воспоминаний всё, что было с ним связано: бессонные ночи, их первый поцелуй, смятые простыни, и, то, как рыжий в приюте постоянно перебирался к Волкову в кровать и засыпал с ним в обнимку. То, как была проведена их первая ночь в Венеции, когда после вызволения Разумовского можно было хоть немного расслабиться, и как наслаждались присутствием друг друга, спустя те года, что Олега не было рядом, совершенно не подозревая, что случится позднее. Серёжу мучала совесть, мучала, потому что он тогда не смог, не смог остановить себя. Когда прибыла скорая, туман разума пропал, оставляя за собой осмысливания произошедшего. В этот момент было уже поздно; Волкова уже погружали в белую карету, истекающего кровью и без сознания. Всё. По. Вине. Разумовского. -Non possiamo far entrare gli ospiti senza il consenso del paziente, quindi aspetta un po', devi controllare con lo stesso Oleg Davidovich, così come il suo medico. (Мы не можем впускать гостей без согласия на это пациента, подождите немного, уточним у самого Олега Давидовича, а также у его врача). Голос девушки отвлек от мыслей, из-за чего Серёжа немного дернулся от неожиданности. -Come presentati? (Как Вас представить?) -Sergei… capirà chi esattamente … (Сергей… он поймёт кто именно…) -"Лучше бы он моё имя и вовсе не знал.» Разумовский глядел вслед уходящей регистраторше. Было страшно, ужасно страшно. Сейчас хотелось просто встать и убежать. Вдруг Олег правда не хочет видится, или вдруг он сейчас нехорошо себя чувствует. Опять же. Всё. По. Вине. Разумовского. Виноват только он сам. Никто более.