I.
21 декабря 2022 г., 03:36
Привет, проходи,
Добро пожаловать в цирк уродов.
***
Новое начало учебного года в академии ничем не отличалось от предыдущих лет. Семья Анисимовых, как и обычно, аппарировала на остановку недалеко от Колдовстворца. Алёна уже успела поссориться и помириться с родителями, которые не упустили возможности в очередной раз напомнить ей о их статусе и правилах, которые девушка её возраста просто не имела права игнорировать. — Алёна, прошу тебя, больше не связывайся с Авериным, — Юлия Анисимова строго посмотрела на дочь, — ведь он же тёмный. Ты знаешь, как нам сложно потом будет поддерживать репутацию? — Мама, мы русские волшебники, — перебила родительницу девушка, — так или иначе мы все здесь тёмные волшебники. Просто в семье Максима это практикуется чуть больше, чем в остальных. — Дорогая, я всё понимаю, он твой друг, но… Женщина замялась на секунду, пытаясь подобрать слова, чтобы не обидеть дочь. — Дело в том, Алёнушка, что ты совсем не умеешь разбираться в людях: Аверины очень древний и опасный род тёмных волшебников. Они всё ещё используют ритуальную магию, в конце концов, хотя её запретили! — Кощей тоже древний и опасный волшебник, использующий ритуалку, но ты же почему-то доверяешь ему? Юлия на секунду заколебалась, но почти сразу же придала своему лицу обычное хладнокровное выражение. Алена обычно не перечила своим родителям. Общение с Максимом существенно изменило ее позицию «хорошего ребенка». — Это Россия, мама, не зря же нас боятся во всём мире. — Они боятся нас только потому, что волшебники вроде твоего друга используют запрещенную магию, часто не из добрых побуждений, — поправил её отец. Алёна сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Сейчас спорить с родителями абсолютно не хотелось. Она знала, что они правы, но не могла остановить поток своих чувств. Максим для неё был не просто другом; он был тем, кто понимал её, кто принимал её такой, какая она есть. С ним она могла говорить обо всём, делиться своими тайнами и страхами. Аверины действительно имели зловещую репутацию, но ведь не все из них были злодеями, не так ли? По прибытии ей ещё раз напомнили о запрете контактировать с наследниками семей, в которых практиковалась тёмная магия, — считай, с Максом, — и затем мама, сдержанно улыбнувшись, исчезла в хлопке аппарации вместе с отцом. За воротами Колдовстворца их привычно проверяли на наличие запрещёнки, но старшекурсники всё же умудрялись проносить всё с собой. Многие предполагали, что они давным-давно вывели формулу специальных чар сокрытия для этой цели. Её шаги гулко отдавались по каменным плитам внутреннего двора, хранящего множество тайн и древних историй. Она знала, что в стенах Колдовстворца таится множество опасностей, но именно это и привлекало её. Проверка эта, как считала Алёна, была всего лишь фарсом; обязательством, которое школа должна была выполнять по требованию министерства, даже если не хотела. Директриса относилась ко всем видам магической практики довольно равнодушно, учитывая, что сама была замужем за наследником Кощея. Наконец, настала очередь Алёны. За её спиной девочки с седьмого курса обсуждали новый номер журнала «Горгона», где была опубликована статья о таинственном портале, который действует рядом с академией. По слухам, портал был скрыт, и никто из взрослых не осмеливался заглянуть туда. Девочки с седьмого курса сплетничали, что один из старшекурсников даже видел его, но ему никто не поверил. — Ау, Анисимова! — Василиса щёлкнула перед глазами подруги пальцами, привлекая к себе внимание. — Я тебя с остановки зову, а ты как глухая тетеря. На меня вон уже как на чокнутую смотрят. — Ты так зовёшь, что даже бабка со слуховым аппаратом не услышит, — съехидничала Алёнка, сгребая Фролову в объятия, пока её проверяли на наличие запрещенных вещей. Во дворе академии уже собралась компания любителей-гусляров. Они нескромно так называли себя «последователями Садко». Алёна поморщилась, когда по ушам резанули фальшивые нотки знаменитой мелодии. Василиса, хитро улыбнувшись, схватила подругу за руку и свернула за угол. Родители Фроловой работали в сфере магической медицины, поэтому она часто в тайне тащила с собой на учёбу всякую дрянь. Анисимова вопросительно вскинула брови, когда затянувшаяся интрига начала надоедать. Василиса достала из-за пазухи пакетик грибов, размахивая им у подруги перед носом. — Сушёных мухоморчиков отведать не желаем-с? — Совсем уже?! — прокричала шёпотом Анисимова, выхватывая из чужих рук растительный наркотик, и вовремя пряча ладони в карманах. Мимо прошедшая преподавательница травничества приветливо поздоровалась с ними, поздравив с началом учебного года. — Вась, ты опять?! Поймают, в наркологичку упекут. Мало тебе в прошлом году проблем было? Алёна уничтожила пакетик простеньким «инсендио», покрутив пальцем у виска. Василиса вздыбилась, словно кошка, и прошипела, что они точно сойдут с ума с её правильностью. Анисимова ничего на это не ответила, заприметив вдалеке Макса. Аверин, оперевшись на ворота, объяснял что-то проверяющему, активно размахивая руками. Максим сказал ещё что-то, угрожающе сощурившись, и его тут же отпустили, отдавая конфискованный рунический стилус. Макс помахал девочкам, подходя ближе. Василиса первой обвила руками шею друга, чуть не задушив его в знак приветствия. — Снова пытались отобрать твою игрушку? — поинтересовалась Анисимова, кивая на рунический стилус, когда Василиска отцепилась от Макса. — Всё вам, тёмным, волшебных перстней мало. — Пока официальным законом с подписью Министра этот дурацкий запрет не подтвердят, фиг я от него откажусь, — фыркнул Максим, следуя за девочками к свободной лавочке. — Как лето прошло? — Лето как лето, ничего интересного, — пожала плечами Фролова. — Попросил бы старшаков, они б тебе всё, что угодно протащили без этого показательного концерта. — Действительно, Макс, — согласилась с подругой Алёна, — ты же знал, что нас министерские опять шмонать будут. Тебя каждый год пытаются на этом поймать. Василиса прервала Алёну злобным вскриком в сторону недогусляров: — Нет, ну это невозможно! «Не умеешь, не берись», слышали такое?! В свою очередь, гневную тираду Василисы прервал голос Марьи Моревны, объявляющий о начале первого в году классного часа. После слов директрисы над школой вспыхнул фейерверк, возвещающий о начале учебного года. Студенты со двора академии ворвались внутрь замка, толкая друг друга в толпе. Василиса, Алёна и Макс не спешили внутрь, решив подождать, пока куча в главных дверях рассосётся по своим аудиториям. Над замком опускался защитный барьер. Максим толкнул девчонок, указывая за пределы академии, где уже начали появляться члены отряда катастрофников, которых встречал Константин Игоревич. — На их месте я бы уже объявила режим чрезвычайной ситуации, — поделилась Василиса, вставая с насиженного места. — Врата сбоят ещё с прошлого года, а мы тут учимся, словно ничего не происходит. Случись что, кого потом винить? — Сплюнь, Вась, не хватало нам ещё тут нашествия нечисти. Алёне удалось на каникулах заглянуть в министерские отчёты об вышедшей из-под контроля тюрьме, поэтому слова Василисы сейчас казались неизбежными. Мишка, узнав, что сестра сунула нос в его отчёты и исследования, долго ещё потом ходил и ворчал. Не для слабой детской психики ведь информация была. Вообще, обычно подобное даже не входило в компетенцию отдела по исследованию особо опасных магических артефактов. Михаилу доверили это дело только потому, что в штате не хватало сотрудников. Однако Алёна знала, что информация из министерских отчётов может стать ключом к разгадке того, что произошло в тюрьме. У неё было неприятное ощущение, что за всем этим кроется нечто большее, чем просто вспышка магии. — Идём, — Максим пропустил девушек вперёд, мельком обратив внимание на то, что в барьере открылся проход, пропуская опоздавшего студента. В опоздуне Аверин узнал хмурого Илью Станишевского. Время стремительно бежало вперёд. Макс сорвался на быстрый шаг, когда понял, что они сами уже опаздывают минут на десять. Девчонки, едва поспевая, бросились за ним. Вот им сейчас влетит от кураторши, как пить дать.***
В аудитории снова рассказывали о том, что сулит, если бесконтрольно использовать чёрную магию. Максим рисовал рожицы на полях Алёнкиного исписанного блокнота, абсолютно не слушая заученный монолог кураторши. Он слышал эти слова столько раз, что уже мог рассказать наизусть. По закону никто не запрещал промышлять тёмным колдовством, а на деле тех, кто его практиковал, постоянно осуждали. Россия во всей её красе, гори всё синим пламенем. Колдовстворец позиционировался как учебное заведение по всем профилям магии, — да, в том числе и запрещённой, — в отличии от других магических школ, которые не практиковали её с самого своего открытия. Многие тёмные этим успешно пользовались в академии, чем нехило так зарабатывали себе на жизнь. — Аверин, если вам настолько скучно, прошу покинуть аудиторию, — Макс не сразу заметил, что Анна Георгиевна обращалась к нему. Василиса толкнула его, кивая в сторону кураторши, и только тогда он понял, что конкретно облажался. Смолова строго пепелила его взглядом, отвлекшись от своей заученной речи, и запросто могла уже свернуть ему всмятку мозг. Или, судя по своей специализации, травануть чем-нибудь в столовой. — Видимо, одного примера Ульяны Стрельниковой для всех вас недостаточно! Почаще вспоминайте, что эта ведьма однажды тоже проигнорировала совет своих старших товарищей и в результате была изгнана за Завесу. — Что вы, Анна Георгиевна, это же так увлекательно слушать одно и то же сотый раз подряд, — раздался с последних парт голос Станишевского, поэтому всё внимание было переключено теперь именно туда. Макс выдохнул облегчённо, когда его оставили в покое. Кураторша, судорожно сглотнув возмущение, так и не нашла, что парировать, и продолжила говорить. К концу классного часа преподавательницу травничества не слушал уже никто. На задних партах играли в крестики-нолики, девчонки с левого ряда что-то обсуждали, а кто-то и вовсе демонстративно спал прямо на первых партах. Звонок стал для всех спасением. — Эй, — Макс нагнал Станишевского уже в коридоре, махнув рукой девчонкам, чтобы они его ждали, — спасибо, что спас от этой мегеры. Она бы меня заживо сожрала. Илья молчаливо кивнул и скрылся за поворотом в другой коридор. Аверин ещё с минуту простоял ступором, но заострять внимание на странном поведении Станишевского не стал. Во дворе академии Макса уже ждали девочки, к которым он благополучно и трансгрессировал.
