Слабое место

      Красный камушек серёжки размеренно, словно маятник, покачивался из стороны в сторону на мочке Тартальи, который битый час пытался доставить своему парню удовольствие.       Наверное, во всех отношениях наступает момент, когда постоянный партнёр перестаёт чувствовать наслаждение от твоих прикосновений; слабых мест, на которые можно надавить, уже нет… И становится скучно жить.       Складывается ощущение, что Тарталья — тот самый парень, которому действительно нечего делать, кроме как пытаться и пытаться выиграть в лотерее ощущений.       В абсолютной тишине голый Чжун Ли лениво следил за тем, как нависающий над ним Тарталья уже очень долго пытается хоть что-то сделать. Но Чжун Ли словно камень: ничего не чувствует, ни на что не реагирует — настоящий гео архонт, без доли сомнений.       По сути, Тарталья перепробовал всё, что мог. Он влажно и нежно целовал шею, слегка оттягивая кожу, но должного одобрения не получил; грубо кусал и щипал там же, слизывая выступающую кровь, вот только и это не дало результата; оставлял дорожку поцелуев от ключиц к паху — тоже ноль реакции. Тарталья едва слышно вздохнул и перешёл к соскам: к одному припал ртом, медленно обводя языком округлую форму, чуть прикусывая, другой зажал между двух пальцев, прокручивая, создавая трение. Чжун Ли даже не дёрнулся, продолжив неподвижно лежать и безмолвно наблюдать.       Окончательно выдохшись и сдавшись, Тарталья упал ему на грудь, положив голову на плечо, и шумно выдохнул в ухо. К большому удивлению, в ответ на незатейливую ласку послышался сдавленный стон — тихий-тихий, но это уже лучше, чем совсем ничего. Тарталья придвинулся ближе к уху Чжун Ли и легонько дунул, создав маленькую струйку воздуха. В этот момент его резко обхватили сильные руки, и Тарталья всем телом ощутил мелкую дрожь застонавшего чуть громче Чжун Ли.       «Кажется, нашёл!» — удовлетворённо подумал Тарталья и, слегка ухмыльнувшись, продолжил экспериментировать, благо, что теперь точно знал — как и над чем.       Высунув язык, он мокро провёл им по всей длине ушной раковины: руки Чжун Ли лишь сильнее сжались на пояснице. Но Тарталья не собирался останавливаться. Чуть поёрзав и выбрав позу поудобнее, он сначала нежно и осторожно прижал губам мочку, потом резко поднялся и прокусил клыком верхнюю часть уха, с наслаждением слизывая капельку крови. Выждав минуту, посекундно чувствуя, как дрожь в теле Чжун Ли уменьшается, Тарталья тихо и весомо, будто выполняя отведённую ему роль предвестника, едва слышно произнес:       — Я наконец-то нашёл твоё слабое место. Кто бы мог подумать, что великий гео архонт — рассудительный и очень умный молодой человек — имеет такую смешную слабость.       И пусть в интонациях просквозил немой вопрос, но всё это прозвучало как издёвка, которая не осталась незамеченной.       Чжун Ли рывком перевернул Тарталью под себя, навис и пристально, не отводя глаз, посмотрел прямо ему в душу. Взгляд Тартальи заметался в испуге и панике, но всё быстро прошло, сменившись возбуждением, когда Чжун Ли медленно наклонился к его уху. Тёмные волосы, стянутые в хвост, упали на грудь Тартальи, а Чжун Ли, словно передразнивая, так же тихо произнёс:       — Я знаю каждое твоё слабое место, каждую точку твоего тела. Поэтому готовься, милый.       Чжун Ли привстал, не скрывая на лице улыбку — ту, которой улыбаются люди, полные азарта и чувства мести. Тарталья шумно сглотнул и замер в предвкушении.