Ночная охота

Когда Лань Ванцзи сообщает, что на ближайшую ночную охоту планирует отправиться в одиночестве и без сопровождения кого бы то ни было, Цзэу-цзюнь сразу же начинает волноваться. Хоть внешне он и остается спокойным и бесстрастным, это не значит, что переживания за младшего брата отсутствуют. А как же иначе? Несмотря на то, что он Великий Воин, Верховный Заклинатель и достопочтенный Ханьгуан-цзюнь, который прошел очень много битв и сражений и еще больше ночных охот, он тоже может быть уязвимым. Тем более сейчас, когда Вэй Усянь временно отсутствует в клане Гусу Лань. Что ж, возможно, именно в этом все дело. В том, что около недели назад ВанСяни неожиданно для всех разругались вдрызг. Так сильно, что Великий и Ужасный Старейшина Илина принял спонтанное решение на время покинуть Облачные Глубины. Никто не знает, кто точно виноват в этой ссоре. Знать не знают, но, по правде говоря, догадаться не трудно. Вряд ли это Лань Чжань. Разве он вообще когда-то бывает виноват в ссорах? Ведь обычно этот парень предпочитает отмалчиваться. В тот день заклинатели клана впервые стали свидетелями самой настоящей обиды Верховного Заклинателя. Он тогда еще долго пустым взглядом смотрел вслед своему уходящему супругу, а потом просто скрылся в Цзинши, отказываясь контактировать с кем бы то ни было и следующие три дня безвылазно проведя за работой. Благо проблем с этим у него нет. Работы хоть отбавляй. Но, видимо, и этого не хватило, чтобы до конца отвлечься. Ну, оно и неудивительно. Как от такого вообще отвлечься можно? — Ванцзи, ты уверен? — неуверенно, а от того аккуратно спрашивает глава клана Лань. — Может, возьмешь хотя бы Сычжуя и Цзинъи? Или еще кого-нибудь? Если хочешь, я сам могу отправиться с тобой. — Нет, — отрицательно качает головой. — Я хочу пойти один, — Второй Нефрит видит в глазах напротив неуверенность, страх и тревогу и вздыхает. — Брат, я прекрасно со всем справлюсь. Мне просто нужно немного проветриться. — Ладно, — Лань Сичень тоже вздыхает, лучше других зная, что этого упрямца не переубедить. — Но, пожалуйста, будь осторожнее. Если поймешь, что тебе самому не справиться, возвращайся и возьми подмогу. — Хорошо, — уважительно поклонившись брату, Лань Чжань плавно разворачивается и, взмахнув полами своего белоснежного ханьфу и не глядя по сторонам, уходит прочь. Но правда в том, что никто не ожидал того, что произошло дальше. Вернее не так. Они знали, чувствовали, что такое возможно, но очень надеялись, что все и на этот раз обойдется. Не обошлось. Дух этот оказался очень сильным и злым. От него пострадало несколько довольно крупных деревень, люди в которых уже и не знали, что с этим делать. Поэтому появление Верховного Заклинателя стало для них настоящим чудом и спасением. Но… Справиться с этим озверевшим духом в одиночестве было крайне трудно. Просто невозможно. И Ванцзи не обращает внимания на то, что в какой-то момент его неслабо так цепляют и чужая энергия проникает в его кровь. Впрочем, по сравнению с тем, что ему пришлось пережить во время Аннигиляции Солнца, это пустяки. Небольшая царапина. Ну и что, что безумно больно. Бывает и хуже. Что ж, наверное, остался всего лишь один шанс. Мелодия гуциня будто бы обволакивает, ослабляя дух заставляя его наконец подчиниться. Лань Чжань благосклонно принимает благодарности от местных жителей, но мысли его находятся далеко отсюда. Там, где сейчас обитает Вэй Усянь. Вэй Ин. Где же он? Все ли с ним в порядке? Он ведь так любит попадать во всякие неприятности, которые следует за ним попятам. Все эти ненужные люди безумно напрягают, а потому Ванцзи, откланявшись, скрывается в комнате, приготовленной специально для его ночлега. Просто чтобы не видеть никого и хорошенько подумать. Приходится все-таки взять у хозяина этого постоялого двора кое-какие травы и самому обработать рану. Второй Нефрит уже и не знает, с чего началась эта глупая ссора. Усянь как-то не очень удачно пошутил и понеслось. Чересчур уставший и задолбавшийся от работы Лань Чжань не принял этого и ответил в своей манере. То есть очень грубо. А потом слово за слово, и Старейшина Илина неожиданно даже для самого себя замахнулся на своего супруга. Замахнулся, но, увидев непонимание и шок в родных глазах, похоже, сам очень испугался. Поэтому и сбежал, вдруг почувствовав дикий стыд. К сожалению, обратная дорога оказывается в разы труднее. Ванцзи привычно летит на мече, но в первый раз не чувствует себя достаточно уверенным. Что-то странное с ним происходит. Голова как-то сильно кружится, но он все списывает на бессонные ночи и усталость от работы. Еще и ноги периодически подкашиваются. Так, что приходится прилагать немалые усилия для того, чтобы не упасть. Впрочем, вернувшись домой, Верховный Заклинатель никому и ничего не говорит об этом и, разумеется, не идёт к целителям. А зачем? Ничего ведь страшного не произошло. Все само пройдёт. По крайней мере, должно. А потом… Ничего не прошло. Лань Цижэнь, Лань Хуань и Лань Ванцзи собираются в главном зале, чтобы обсудить ошибки и успехи младших учеников. Занятые, ни дядя, ни брат не замечают, что творится с Верховным Заклинателем. Не видят, как сильно тот неожиданно побледнел и как он облокачивается о косяк, пытаясь остаться на ногах. Ему плохо. Впервые настолько плохо. Даже в пещере Черепахи-Губительницы было лучше. Голова кружится так, что перед глазами все плывёт и чужие голоса раздаются словно бы в тумане. — Ванцзи? — отвлекшись от разговора, Сичень поворачивается к младшему, кажется, наконец замечая, что что-то не так. — Что такое? Все в порядке? Сил на то, чтобы ответить, уже просто нет, а потому Второй Нефрит кивает, надеясь, что такой ответ всех устроит и от него отстанут. Наверное, стоит поскорее уйти отсюда, сославшись на какие-либо неотложные дела. Но он остаётся стоять на месте. Потому что понимает, что вряд ли сейчас получится сделать хотя бы шаг. — Ванцзи? — после слов главы Лань Цижэнь тоже замечает, что происходит с его племянником, и медленно приближается ближе. Вдохнув-выдохнув, Лань Чжань поднимает голову, стараясь сфокусировать взгляд на обеспокоенных лицах своих родных. Но ничего не выходит. Очень трудно удерживаться в сознании. Он чувствует, как опора и пол куда-то уезжают и издалека слышит взволнованные голоса. Ванцзи все-таки отключается, едва успев подумать о том, что рядом кого-то очень сильно не хватает. *** — Глава, можно вас на несколько минут? — закончив доскональный осмотр Верховного Заклинателя, целитель подходит к ожидающему вестей Лань Сиченю. — Да, конечно, — мужчина резко останавливается, прекратив мерить шагами приемную. — Что с ним? — Скажите, пожалуйста, как давно господин Верховный Заклинатель участвовал в ночной охоте? — Дня три-четыре назад. — Один? — Да, — по правде говоря, пока что непонятно, к чему эти вопросы. Впрочем, буквально через пару минут все становится предельно ясно и понятно. — Скорее всего он был ранен на этой охоте, — задумчиво, говорит целитель. — И довольно сильно. — Что с ним? — в голосе Цзэу-цзюня слышится плохо скрытые паника и беспокойство. — Он жив? — Да, — кивок. — Жив. Но в его организм попал плохо идентифицируемый яд. Если бы он сразу обратился за помощью, все бы прошло без осложнений. А так… — Лань Хуань бледнеет на глазах, и целителю приходится быстро продолжить. — Не переживайте, пожалуйста, Глава. Он будет жить, но ещё несколько дней ему придётся полежать тут. Пока не придёт в себя. Ну и потом еще какое-то время. Хочу понаблюдать за ним. На всякий случай. — Хорошо, — Сичень благодарно кланяется. — У меня сейчас есть дела, а потому загляну чуть попозже. И, пожалуйста, сообщите мне, когда он очнется. — Обязательно, — снова кивает и, вздохнув, возвращается к пациенту. Когда по Гусу проходит слух, что Верховный Заклинатель находится в лазарете, молодые адепты начинают всерьез беспокоиться. А как не? На их памяти это первый раз, когда случилось нечто подобное. Что же такого с ним могло произойти, чтобы он самолично согласился лечь? Так сильно пострадал что ли? Но, разумеется, за своего приёмного отца пугается Сычжуй. Кому, как не ему знать, что тот просто ненавидит стоять, сидеть, лежать без дела. Да однажды он даже с температурой под 40 участвовал в ночной охоте. Не мог проигнорировать просьбу сына. Потом ему было очень плохо. Несколько дней тогда вставал с кровати с большим трудом и бродил по клану, словно тень. А теперь… Видимо произошло еще что-то более страшное. Все свободное от занятий время Сычжуй проводит рядом со своим отцом, очень сильно переживая за его состояние. Периодически, конечно, заглядывает Лань Сичень, но в силу своего статуса и занятости не может надолго оставаться в лазарете. А потом Юань кое о чем вспоминает. Вернее кое о ком. Обо всем этом нужно кое-кому сообщить. Ну если никто до этого ещё не додумался. Его второй отец имеет право знать, что произошло. Если бы Вэй Усянь знал, он бы уже давно был здесь. И, возможно, смог бы помочь своему любимому. Именно поэтому Сычжуй решается на такой шаг и посылает весточку, надеясь, что та дойдет как можно быстрее. *** — Что с ним? Где он? И действительно. Буквально через пару дней Облачные Глубины снова наполняет звонкий и очень испуганный голос. Вэй Усянь, словно вихрь, врывается внутрь ордена, благо никому в голову не приходит его останавливать, и сразу же несется к Цзинши, надеясь застать там живого и невредимого Верховного Заклинателя. Но… Никого. И, похоже, уже не первый день. Ну и что теперь делать? В своем письме А-Юань ничего толком не объяснил. Только сказал, что Ханьгуан-цзюнь был ранен во время ночной охоты и сейчас находиться без сознания и попросил его как можно быстрее прибыть сюда. Так что… Точно. Если Ванцзи не здесь и он в плохом состоянии, то наверняка его оставили у себя целители. Боже, какой же он бледный. Гораздо бледнее, чем обычно. Как только Вэй Ин заходит в лазарет, ему в глаза сразу же бросается ширма, за которой находится большая кровать, на которой, в свою очередь, лежит абсолютно белый Второй Нефрит клана Гусу Лань. Сейчас он действительно больше всего похож на мраморное изваяние. Белый и молчаливый. Но все равно невероятно красивый. Великолепный. Старейшина Илина на подгибающихся ногах подходит ближе, присаживается на стул и берет мужа за холодную руку. Его всего трясет и сердце колотится, словно сумасшедшее. Так, что становится немного больно. — Лань Чжань, солнце моё, любовь моя, душа моя, прости, пожалуйста, за все, — Усянь вздыхает и, прикрыв глаза, начинает передавать ему свою духовную энергию. — Прости меня. Я люблю тебя. Вообще-то в его новом теле золотое ядро гораздо слабее, чем раньше. Поэтому подобный шаг может быть очень опасным для него. Но в данном ситуации на это абсолютно плевать. К тому же в последнее время он активно его разрабатывает. Вот как раз для таких вот случаев. — Вэй Ин, — словно в бреду, едва слышно выдыхает парень в белых одеждах. — Вэй Ин. Вэй Ин, — на его безупречном лбу появляются маленькие морщинки. — Я здесь. Здесь, — приходится сильнее сжать его руку. — Все хорошо, Лань Чжань. Все хорошо. Я здесь. С тобой. В груди вспыхивает неприятное чувство вины и стыда. Разумеется, Вэй Усянь помнит все, что произошло в тот день. Ту дурацкую ссору, его внезапный гнев, мимолетную попытку ударить и тот самый взгляд. Этот взгляд, пожалуй, еще долго будет преследовать его в самых страшных кошмарах. Поэтому он и, испугавшись самого себя, сбежал. И вот результат. Из-за его дурости и несдержанности его супруг теперь в таком состоянии. Только бы с ним ничего больше не случилось. Только бы он не умер. Вэй Ин ведь не переживет, если тот вдруг скончается от полученных ран. — Вэй Ин, — снова раздается голос на грани слышимости. — Вэй Ин, прошу, останься со мной, — ослабевшими пальцами Ванцзи пытается ухватиться за чужую ладонь. Почувствовав слабое шевеление, Старейшина Илина вздрагивает всем телом и, подскочив на месте, наклоняется ближе. Наверное, стоит позвать целителя, но он не может сейчас отойти. Лань Чжань явно приходит в себя и пытается открыть глаза. Его ресницы характерно подрагивают. Но у него ничего не выходит. — Тише-тише, мой хороший, — шепчет Вэй Усянь. — Все хорошо. Успокойся, — он чувствует, как чужие руки начинают дрожать. Но Ванцзи не оставляет своих попыток открыть глаза. Чтобы убедиться в том, что это не сон. Убедиться, что это и правда его любимый супруг. Не с первого и не со второго раза, но ему удается. Правда ничего разглядеть все равно не получается, перед глазами по-прежнему все расплывается. Очень хочется пить. Вот только сил попросить об этом просто нет. Ханьгуан-цзюнь пытается сфокусировать взгляд и с трудом тянет руку вперед, пытаясь дотронуться до Вэй Ина. — Я здесь. Все в порядке, Лань Чжань. Я рядом, — кажется, ему не верят. — Только не волнуйся сильно. Тебе, наверное, нельзя. После этих слов Лань Чжань и правда более-менее успокаивается. Затихает и снова закрывает глаза, засыпая. Потому что все еще слишком слаб и, вообще, очень удивительно, что у него получилось пошевелиться. Яд ведь еще не до конца из организма вышел. Целитель хоть и очень пытается, но все-таки не волшебник. Такой силы яд вывести не так-то просто. Даже при помощи сильнодействующих лекарств. Пусть себе отдыхает и восстанавливает силу. Все, что ему сейчас нужно, это побольше спать. Как говорится, сон лучшее лекарство. *** Когда Ванцзи приходит в себя во второй раз, он чувствует себя значительно лучше. Голова все еще болит и все тело ломит, но это ничего страшного. Состояние такое, как при повышенной температуре. Кстати об этом. Кажется, температура действительно есть и немаленькая. Где-то в районе 39-39.5. Но это тоже нормально. По крайней мере, для него. Это уже не впервой. Ханьгуан-цзюнь прислушивается к себе и аккуратно садится на кровати, оглядываясь по сторонам. Оглядывается и замирает. Чуть в стороне от него на стуле, прислонившись к стене, бессовестно дрыхнет Вэй Усянь. Вэй Ин. Его любимый супруг. Откуда он здесь? Неужели вернулся? Вернулся к нему. И плевать, что было до этого. Плевать на ссору и недоудар. На все плевать. Главное, что сейчас он снова здесь. Рядом с ним. Руки уже практически не дрожат и зрение наконец восстановилось. Ну почти. — Вэй Ин, — негромко зовет Лань Ванцзи. — Вэй Ин, проснись, пожалуйста. Заслышав родной голос, Вэй Усянь тут же вскакивает и подскакивает к кровати. Все еще неимоверно бледный, но выглядит уже не так плохо. Кажется, сон действительно пошел ему на пользу. Так внимательно смотрит. Будто хочет что-то сказать или спросить. Но ни один, ни второй не успевают больше ничего сделать. Потому что в следующий момент в лазарет входит целитель вместе с достопочтенным Цзэу-цзюнем, который окидывает комнату встревоженным взглядом, молча кивает Старейшине Илина, которому приходится отойти в сторону, и подходит к брату. — Ванцзи, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Сичень, дотрагиваясь до его руки. — Все хорошо? — Да, — Ванцзи пытается сесть более подобающе. — Я в порядке. Брат, что случилось? Если честно, я плохо помню. — Почему ты никому не сказал, что был ранен? — Потому что это не заслуживало чьего-то внимания, — пожимает плечами. — Ванцзи! Да, разумеется, Лань Сичень предполагал, что именно таким и будет ответ. Это же Ванцзи, его брат. Но все равно он не понимает, как можно так сильно не любить себя. Почему тот так поступает? Где-то в глубине души закрывается подозрение, что виной всему ссора с Темным Магистром. Если бы не это, возможно, все бы обошлось. Вот только винить его в этом не получается. Потому что только благодаря Вэй Усяню Второй Нефрит сейчас в относительном порядке. Кажется, само его присутствие помогает. Ну и духовная сила тоже. — Брат, прости, что ничего не сказал, — по взгляду и по повышенному голосу Верховный Заклинатель вдруг понимает, что был не прав. — Я думал, что ничего страшного и скоро все само пройдёт. Ванцзи смотрит на главу с легкой полу улыбкой и будто бы виновато, прекрасно зная, что ругать его не будут. Не за что. Да и никто в здравом уме не решится хоть что-то ему сказать. Ну кроме Лань Хуаня и Вэй Усяня. Даже дядя, с которым они в последнее время не очень хорошо ладят. — Хорошо, — Цзэу-цзюнь кивает и отходит на пару шагов назад. — Брат, как долго я спал? — внезапно спрашивает Лань Чжань. — Мне следует немедленно вернуться к работе. — Нет, — вот так, спокойно и уверенно. — Тебе еще на несколько дней придётся остаться здесь. Мы с дядей прекрасно справляемся. — Но… — Никаких «но», — Вэй Усянь подходит ближе, бросает взгляд на главу ордена Лань и, дождавшись кивка, разрешающего ему говорить, продолжает. — Лань Чжань, ты не можешь сейчас заниматься своими делами. После такого ранения тебе просто необходимо отдохнуть, — увещевает. — Пожалуйста. Иначе ты будешь уставшим и снова можешь пострадать. Глядя в эти испуганно-обеспокоенные глаза, невозможно продолжать упрямиться. Возможно, действительно следует немного прекратить нестись с такой скоростью и взваливать на себя столько всего. Все эти мелкие кланы с их безумными просьбами и предложениями могут и подождать. Ничего страшного не случится. В крайнем случае, если будет что-то важное, с этим может разобраться и Лань Сичень. — Но некоторые дела верховного заклинателя не требуют отлагательств, — неуверенно говорит Ханьгуан-цзюнь. — Да и, боюсь, писем накопится слишком много. — Мы с дядей сами пока что этим займемся, — повторяет Лань Хуань. — Не переживай. — Но у тебя и своей работы много. И все-таки он продолжает препираться. Да что же это такое?! Сколько же можно?! Почему нельзя просто немного подумать и о себе тоже? Такими темпами он ведь не доживет до старости. Умрет либо от ран, либо от истощения. — Давай тогда так, — Магистр улыбается своей самой искренней улыбкой. — Если Цзэу-цзюнь позволит… Давай я буду читать тебе письма и под диктовку писать ответы? Лань Чжань и Вэй Ин оба поднимают вопросительный взгляд на мужчину возле них. Как бы там ни было, а без его разрешения Старейшина Илина не рискнет вмешиваться в дела этого клана. Даже несмотря на то, что он женат на Верховном Заклинателе и тоже имеет лобную ленту. — Хорошо, — Лань Сичень кивает. — Я согласен. Но все равно сильно не переусердствуйте. Вообще-то нечто подобное не приветствуется. Тем более если в помощниках будет никто иной как сам Вэй Усянь. Но, возможно, сейчас стоит сделать исключение. Все-таки это какой-никакой компромисс. И, если Ханьгуан-цзюнь согласен, пусть будет так. — Ванцзи, мне нужно идти, — вздыхает. — Я прикажу принести вам поесть, потом поспи, а после этого можете немного поработать, — Цзэу-цзюнь направляется к выходу. — Я вечером еще зайду. Спасибо вам, молодой господин Вэй, — и уходит. *** — Лань Чжань… Лань Чжань. Прости меня, пожалуйста. Когда глава клана Лань и целитель снова покидают лазарет, оба парня заметно расслабляются. Один, потому что, по правде говоря, все еще чувствует себя не очень и сидеть с прямой спиной ему тяжело. А второй, потому что в присутствии посторонних стыд и вина просто зашкаливают. Облегченно выдохнув, Ванцзи устало укладывается на подушки и на пару секунд прикрывает глаза, болящие от яркого света. Наверное, стоило бы лечь полностью, но он очень хочет закончить этот тяжелый разговор со своим супругом. — Эй, Лань Чжань, ты в порядке? — Вэй Усянь подлетает ближе и осторожно касается чужого плеча. — Может, стоит снова позвать кого-нибудь? — Нет, не надо, — приходится все-таки открыть глаза. — Все в порядке. Я просто немного устал, голова кружится. — Это, наверное, от лекарств. — Мгм. Кто-то робко стучится в дверь, и Ханьгуан-цзюнь велит ему войти. В дверном проеме появляется обеспокоенный Сычжуй с подносом в руках. Мягко улыбнувшись, он кланяется своим отцам и ставит его на стол. Хочется задержаться и поговорить с ними, но по неуверенным взглядам Лань Юань понимает, что нужно оставить их наедине. Видимо Ванцзи и Усяню сначала стоит разобраться между собой и помириться наконец. Это ведь не дело, чтобы два любящих человека были в ссоре и таили друг на друга злобу и обиду. — Ханьгуан-цзюнь, Учитель Вэй, — Сычжуй снова низко склоняет голову в поклоне и быстренько ретируется из лазарета. — Давай поедим, Лань Чжань, — когда сын уходит, Темный Магистр отмирает и пододвигает стол поближе к кровати. — Кушай, пожалуйста. Тебе нужны силы, чтобы восстановиться. Ванцзи внимательно-внимательно смотрит на своего любимого, а затем качает головой, отодвигая от себя тарелку. Есть совершенно не хочется. Да и вообще не хочется ничего. Только спать. Глаза как-то сами собой закрываются. Хотя времени еще всего ничего. Всего пять часов вечера. Но, наверное, это опять же все из-за лекарств. Зная натуру Верховного Заклинателя, ему наверняка колят снотворное. Чтобы хорошенько выспался, пока есть время. В его состоянии сон ведь очень полезен. Благодаря ему организм восстановится в разы быстрее. По крайней мере, должен. Благодаря сну и, конечно же, духовной силе Усяня, которую тот постоянно ему передает. Даже зная, как это может быть опасно для него самого. Но сейчас это совсем неважно. Вот ни капельки. Главное, чтобы Лань Чжань поскорее поправился. — Тебе нужно поесть, — продолжает уговаривать Вэй Ин. — Ну пожалуйста, Лань Чжань. Я умоляю тебя. — Вэй Ин… — Лань Чжань. Боже. А ведь Второй Нефрит уже и забыл, каким упрямым может быть его глубоко любимый супруг. Вообще-то они оба те еще упрямцы. Именно из-за этого чаще всего и происходят их стычки. Потому что никто из них не умеет отступать, признавая свои вину. Правда в этот раз кому-то все-таки придется переступить через себя. Иначе все это кончится очень плохо. Например расставанием. И в этот раз этот кто-то явно не Лань Ванцзи. В этот раз вина лежит точно не на нем. Как и в большинстве других случаев. Да разве он, вообще, может быть виноват хоть в чем-нибудь? Это же, ну, сам Верховный Заклинатель — его благородный, смелый и любящий скрывать свои настоящие чувства и эмоции муж. — Вэй Ин, скажи… — Ванцзи хочет что-то спросить, но слова, которые всегда давались ему с огромным трудом, застревают в горле. — Лань Чжань, прости меня, пожалуйста, — на глаза наворачиваются слезы, и Вэй Усянь роняет голову на чужой живот. — Ты знаешь, иногда я бывают тем еще не сдержанным придурком. Умоляю, прости меня. Я… — вскинув голову, он заглядывает в мраморно-бледное лицо. Пожалуйста. Лань Чжань, я бы никогда не посмел ударить тебя. И все это… Так глупо вышло. Ну правда. Или не прощай, — шепчет. — Но хотя бы от еды не отказывайся. Улыбнувшись и одарив его умоляющим взглядом, Вэй Усянь протягивает ложку для супа и палочки для риса. Ладно. Хорошо. Если Ханьгуан-цзюнь обижен на него, то пусть. С этим можно будет разобраться немного позже. Тогда, когда его выпишут из лазарета и разрешат полноценно заниматься своими прямыми обязанностями. Потому что сейчас ему ни в коем случае нельзя сильно переживать. Мало ли. Вдруг от этого станет хуже. Переживать и волноваться нельзя, а вот поесть и поспать ему просто необходимо. Магистр смотрит так открыто и просяще, что отказать ему невозможно, и Нефрит послушно берет в руку ложку и, не изменившись в лице, начинает есть. Вкус практически не чувствуется, но это ничего страшного. У них в Гусу и так пища очень пресная, а тут еще такое. Лань Чжань привык все скрывать в себе, но это не значит, что он ничего не чувствует. — Вот так. Хорошо, — Усянь кивает, не сводя с него пристального взгляда. — Приятного аппетита. — Мгм. Пожалуй, после хорошего плотного полдника-ужина следует лечь поспать, но Верховный Заклинатель продолжает молча сидеть и смотреть прямо перед собой. Вот и что теперь с этим делать? Вообще-то Ванцзи совершенно не злится на своего мужа и даже практически не обижается. Ну правда. С кем не бывает? Не сдержался, замахнулся. Но ведь не ударил же. Да даже если бы ударил. Это не повод для расставания. Совершенно. Для обиды и, возможно, ссоры — да, но уж точно не для расставания. Молчание затягивается, и впервые этого не выдерживает сам младший господин Лань, пока Вэй Усянь меряет комнату шагами. — Вэй Ин, пожалуйста, успокойся и сядь уже, — голос, вроде, и спокойный, но в то же время в нем есть еще кое-что. — Лань Чжань… — Посиди со мной, пока я не усну, — по правде говоря, он и сам не понимает, что им движет в этот момент. — Пожалуйста. — Да. Да, конечно, — Старейшина Илина будто бы не верит в то, что слышит. — Лань Чжань, душа моя, я буду рядом. Никуда не уйду. Не переживай, пожалуйста, и отдыхай спокойно. Успокоившись, Лань Ванцзи поудобнее укладывается на подушках и привычно складывает руки на груди. Но его резко хватают за холодную ладонь, пытаясь согреть в своих, теплых. Второй Нефрит засыпает практически мгновенно. Что ж, это и хорошо. Пусть себе спит. А Вэй Усянь все это время будет рядом, будет охранять его бесценный сон и согревать своим теплом. Глядя на это умиротворенное лицо, он перед небом и землей клянется, что больше никогда и ни за что не позволит подобному случится. Ведь если бы не его глупость, Лань Чжань бы не пострадал. И вина за это навсегда останется на нем.