Четверка звука. Начало

Ночь. Широкая тропа, ведущая из Страны Железа в Страну Рисовых полей пустует – так непривычно видеть ее абсолютно пустой. На ней всегда была жизнь – повозки крестьян с их нехитрым товаром, караваны купцов с всюду снующими наемниками-шиноби, случайные путники, конные гонцы феодалов и лица, в которых угадывались бандиты. Тропа никогда не пустовала днем – но ночью на нее не решался выйти ни один, даже самый многочисленный караван, ни один, даже самый быстрый гонец. Ночь была их временем. Временем братьев. На этом участке дороги не было трактиров или жилых домов – лишь тропа и лес вокруг. До границы со Страной Рисовых полей было больше трех километров – а до первых городков страны Железа и вовсе десять. Даже днем этот участок дороги проходили на максимальной скорости, стремясь очутиться подальше до заката. Ходили слухи о людях, чьи внутренности будто перемешались внутри тела, о тех, кого находили с окровавленным кунаем, что они крепко сжимали, будто хотели убить ненавистного врага – да только острие куная находилось в груди мертвецов. Никто и никогда не хотел бы оказаться на том участке ночью. Но всегда находится тот дайме, которому взбредет в голову отправить в соседнюю страну гонца с каким-нибудь важным поручением – и которого не переубедишь. Всегда найдется купец, возомнивший, что двадцать вооруженных до зубов шиноби-охранников – достаточная охрана для его купеческой персоны. Всегда найдется крутой и уверенный в себе бандит, вбивший в голову, что он непобедим. Братья жили на таких вот глупцах. В эту ночь дорога пустовала как обычно. Укон, стороживший ее до полуночи, клевал носом – никого не было видно. Где-то под деревом, на котором сидел он, дремал Саккон – его очередь еще не настала. Похоже, эта чудесная, лунная ночь останется без багрового оттенка, что так великолепно оттеняет ее бледное свечение. Уставший Укон то и дело посматривал вниз – может пнуть братишку, пусть досиживает смену? Но потом то и дело переводил взгляд обратно на тропу – налево, к повороту, ведущему в Страну Железа и направо, к холмам, скрывающим Страну Рисовых полей. Ему было жаль младшего братишку, пусть немного поспит. Налево – направо, налево – направо, налево… Стоп. А вот и «крутой парень», легок как на помине. Возомнил себя сильным, посмотрите-ка, небось, думает, что он великий и непобедимый шиноби. Все они так думают до начала боя. А потом уже начинают понимать, что имидж крутого воина – еще не все, нужно таким быть – или убивать, не думая. Да и имидж достаточно прост – нет ни замысловатых татуировок, ни масок – только кимоно, нелепый фиолетовый пояс и длинные черные волосы, прямо как у девушки. Но это не девушка – бледный лунный свет позволяет увидеть его лицо – спокойное, мужское. Легкая краска вроде туши около глаз – это уже баловство. Ну что же, деньги пришли. И развлечение, если этот парень все же с секретом, тоже. Может не стоить будить Сакона? С последним гонцом, которого он прикончил, Укон так и не доиграл – а теперь пусть он не поиграет? Нет, все-таки Саккон – его брат. А братья должны заботиться друг о друге. Укон тихо ухнул – точь-в-точь как сова. Спустя четыре секунды на соседнюю ветку приземлился его брат – немного младше, но все же очень похож на него, те же белые волосы, черные глаза и бледная кожа. Кивнул, указав на черноволосого – брать? Укон ответил жестами, что не стоит рано показывать себя – надо дождаться, пока он дойдет до дерева, а затем взять в клещи. Потом взглянул на путника – не насторожился ли. Нет, идет себе спокойно, будучи уверенным, что совы – обычное дело в таких местах. Совсем слаб, любой шиноби бы насторожился. Ну что же, дуракам дорога одна – в желудок Шинигами. Надеюсь, ты хотя бы богатый, приятель. Дождавшись приближения человека к дереву, на котором они притаились, братья принялись за привычную работу. Укон перегородил ему дорогу, Саккон отрезал путь назад. Листва с веток дерева подернулась и полетела вслед за ними, окружая всех присутствующих собой и своими тенями, делая убийство парня еще более красивым. Укон рванулся вперед, к незнакомцу, в правой руке блеснул кунай – Саккон сделал то же самое с тыла. Однако кунай был лишь отвлекающим маневром, основной задачей было коснуться его левой рукой. Одно прикосновение – и победивший брат может развлекаться с жертвой до утра – или до следующего путника. Шесть шагов до путника – такое, было, правило у братьев. А теперь нужно как можно быстрее добежать до врага, благо тот отвлекся на кунай. Четыре шага, три, два… Путник исчез. Только листва все так же тихо опадала. Укон притормозил, чтобы не врезаться в брата и прислушался: где-то слева от них в лесу послышался шорох. Братья рванули туда, ожесточенные этой насмешкой. Саккон взлетел на ветку одного из дубов – и полетел вниз, считая своим телом, сколько веток и сучьев на старом, кряжистом дереве. Укон метнул туда свой кунай, послышался звон, словно металл ударился об металл. Саккон прыгнул на ветку еще раз, выдвинув руку с кунаем вперед. Укон рванул туда, выставив руки перед собой – одно прикосновение гарантировало проигрыш. Каждый из братьев заметил тень, притаившуюся на ветке близ ствола, и устремились в этот район. Укон торжествующе схватил тень, сзади, буквально спустя доли секунды в тень врезался Саккон, нанося колющий удар. Тень исчезла – и удар Саккона пришелся в живот Укона, разрезая его, безжалостно разрезая кожу и кишки. «Гендзюцу» - мелькнуло у Укона в голове, прежде чем он полетел с дерева вниз головой. Крикнув, Саккон прыгнул следом за ним, желая поймать брата прежде, чем тот свернет себе шею – тяжело сгруппироваться в прыжке, летя вниз головой с разрезанным животом. Саккон почти успел. Он подхватил туловище Укона у самой земли, не позволяя тому врезаться об нее головой – но ноги из-за инерции, ускорения и резкого торможения ударились об землю в два раза сильнее. Правая сразу же изогнулась в неестественном положении, судьба левой, упавшей на землю в обычном положении осталась неизвестна. В любом случае, с такими ранами Укону оставалось жить секунды. И Саккон знал лишь один метод «быстрого» лечения, который и применил. Все-таки он тоже любил своего брата. Любил той любовью, когда хочется убить. Любил той любовью, когда спасаешь его, не зная, выживешь ли сам. Укон начал растворяться в нем, соединяться с ним, а сам Саккон ощутил всю боль его ран – правда, поделенную на два тела, на два носителя. Большая рана на животе частично затянулась, левая нога выздоровела, но правая все еще была сломана. Боль, пусть даже уменьшенная, была невыносима. И Саккон знал, что они с братом не переживут этой ночи, все, что он сделал – отсрочил смерть, подарив себе и брату несколько минут, а может и часов агонии. Скорее всего, это было напрасно – но он не мог, просто не мог поступить иначе. - Хм, интересный талант, – раздался голос над самым его ухом, - Жаль, пользуются им так бездарно. Интересно, спасать тебя с твоим братцем – или не стоит? Саккон, не в силах уже стоять на коленях, упал. Слушать, как над ним издевается тот путник, было невыносимо – почти также как ощущать боль, почти также как понимать, что он потерял брата, почти так же как умирать. Почти… - Спаси… те, - прохрипел он. Рана на животе снова открылась, кровь вперемешку с содержимым его кишечника хлынула на землю – спасите, господин… - Хм, господин? Какой же ты занятный… Хорошо, только знай на будущее имя этого господина – Орочимару-сама, глава Скрытого Звука. Проклятая печать! Змеиный укус! Саккон почувствовал, что его кусают за шею. Боль от укуса перекрыла боль от прошлых ранений, но одновременно прояснила рассудок. Саккон понял, что его с братом только что убили. Он знал, что это когда-нибудь произойдет, потому не особенно боялся смерти. Обидно лишь было узнать, что перед нею он будет молить о спасении того, кого они с братом приняли за невинную овцу, того, кто был волком. Саккон очнулся в подвале. Рана на животе затянулась, ее кто-то заботливо перемотал. Обе ноги выглядели вполне прилично, Саккон чувствовал, что может встать. Единственное, что совсем не изменилось – жжение в шее. Брат был все еще внутри него – он также проснулся. - Вижу, ты уже чувствуешь себя нормально – заботливо произнес знакомый голос и Саккон осознал, что находится в подвале не один. Помимо старого знакомца с черными волосами там было еще четверо. Очкарик-альбинос, стоящий позади знакомца (Саккон вспомнил его имя – Орочимару и устыдился памяти), высокий, плотный мужчина с торчащими во все стороны черными патлами, стоящий позади него. Девушка слева – среднего роста, с фиолетовыми волосами, – и парень справа от него, вроде бы единственный нормальный во всем, но в то же время кажущийся самым безумным из них – это выдавал взгляд. Ну и компания. - Время второго этапа, Саккон – произнес Орочимару, - я уже проверил кое-какие особенности этого твоего дзюцу. Довольно интересное, надо заметить. Так вот, твой брат по-прежнему смертельно ранен – просто он этого еще не понимает. Как и ты. Как только он отделится, смерть наступит в течение нескольких секунд. Ты же не хочешь этого? - Нет! – Саккон действительно этого не хотел. Он отказывался верить словам незнакомца, но в чем-то он был прав. Техники мертвого клана Сигуни, к которому они принадлежали, специализировались на слиянии тел в одно – и братья никогда особенно их не изучали, лишь использовали в увеселениях. – Откуда мне знать, что ты не лжешь?! - Ублюдок! – удар пришелся в затылок. Парень с патлами развернул его к себе лицом и ударил снова – еще и еще. По лицу, по легким, по животу. – Как ты смеешь подвергать сомнению слова великого Орочимару-самы, что спас тебя! Как ты смеешь, получив от него великий дар, его Проклятую Метку еще и думать, что он может говорить неправду?!! - Достаточно, Като - снова раздался голос Орочимару – знаешь, шанс выживания после принятия метки Змеиного Укуса – примерно 10%. Ты выжил, а значит достоин. Сейчас твой брат может частично выходить из твоего тела и чувствовать себя комфортно так. Но если он выйдет полностью, он умрет. Если же ты примешь мое предложение по переходу на второй уровень метки, то он сможет выходить – но лишь когда метка достигнет второго уровня. Что скажешь? - Если шанс выжить для первого уровня – 10%, то какой же он для второго уровня – пробормотал Саккон - 100%, - услышал он ответ слева от себя, - мы – элитная четверка Звука, личные телохранители Орочимару-самы. Печати и барьеры, техники и прямое владение чакрой – наша профессия. И если Орочимару-сама говорит, чтобы ты выжил, приняв таблетку, ты не умрешь. - Что за таблетка? – Укон, вернее его голова, вылез из плеча Саккона – Говори, длинноволосый ублюдок! - Это – сильнодействующий гиплохоргинабит силенциума, - раздался ответ еще от одного участника беседы – альбиноса, стоящего за Орочимару, - Обычного человека он убьет, носителя же печати – переведет в кому, в коей мы будем заботиться о нем. Можешь не беспокоиться за свое тело. Знаешь, а ведь кроме разъединения, печать даст вам двоим немыслимые силы… неужели того детского поражения вам не хочется наконец почувствовать настоящую силу? - Я… согласен, - пробормотал Саккон и, прежде чем Укон остановил его, бросил таблетку в рот. И в его руку вцепилась другая рука, схожая с его рукой. Мгновение спустя он упал на пол. Четверка принялась за работу по созданию корзины для его хранения – и через минуту все было кончено. - Кабуто, вы с Ишимару должны обучить его всему, что вы знаете, – говорил Орочимару, - после чего ты возвращайся в Коноху – нам нужна любая информация по их шиноби, начиная Анбу и заканчивая генинами. - Будет сделано, Орочимару-сама.