Повернуться спиной

      Сергей в своих риторических навыках никогда не сомневался, поэтому предсказать, что у Леры хватит наглости заснуть в разгаре его монолога, не сумел.       Пока он метался по студии, бурно отчитывая Леру за едва не похеренный срыв наркосделки и едва не простреленный череп, Лера сидела на краю дивана, устроив на подлокотнике руку и уперевшись щекой в кулак. Когда он остановился, длинно выдыхая, и обернулся к ней с вопросом: «Всё тебе ясно?» — её поза не изменилась. Только глаза были закрыты.       — Да вы надо мной издеваетесь! — понизив голос, шипит Сергей в сторону кресла, в котором всё это время невозмутимо молчал Олег.       Олег кидает в него взгляд, который должен расшифровываться как: «Единственный, кто издевается над тобой, это ты сам», — но Сергей предпочитает это проигнорировать — точно так же, как только что проигнорировали его речь.       — Серый, ты сам виноват, — тихо озвучивает Олег, поднимаясь с кресла, и неслышно подходит к входной двери. — Надо было отправить её с точки домой, а не вызывать сразу же на ковёр. Она в машине вовсю носом клевала, я тебе говорил.       Клевала носом она и вчера, осознаёт вдруг Сергей. Но Лера настолько часто смотрела на него хмурым уставшим взглядом, что он списал её вид на привычное недовольство его планами. Обычно она высказывала претензии вслух — в этот раз, видимо, решила не тратить на возмущение силы.       — Дай ей отдохнуть. Покритикуешь, когда проснётся, — советует Олег, натягивая куртку. — А пока разберись с камерами. Я в арсенал, потом на базу.       Олег хлопает его по плечу, и Сергей, ощутив вес ладони, осознаёт, что всё это время — с того момента, как услышал в наушнике звук выстрела, — был дико напряжён.       — Окей, — выдыхает он, старательно расслабляя плечи. — Давай.       Лера не реагирует ни на их разговор, ни на щелчок замка закрытой за Олегом двери. Сергей садится перед Лерой на корточки, заглядывает ей в лицо. Сейчас он может различить нездоровые тени под её глазами. Кожа бледная, Лера хмурится даже во сне, и у неё подрагивают веки. Сергей поджимает губы.       Возможно, он действительно переборщил. Точнее — переборщила Лера. Не в принципах Сергея предлагать прогуливать пары, чтобы выспаться, — значит, придётся выделить ей лишний выходной. Мёртвым Чумной Доктор ему не нужен.       Пока Лера сопит на диване, Сергей успевает подчистить хвосты: сорванные планы пришлось корректировать по ходу событий, из-за чего Олег вырулил с территории заброшенного завода на непроверенный маршрут. Необходимо было взломать камеры, которые засекли автомобиль на обратном пути, и избавиться от следов.       Гораздо проще было бы заняться этим в серверной, но Сергей сам подорвался с базы сюда — и всё лишь затем, чтобы высказать Лере то, что она так и не услышала. Сдавать ей местоположение базы Сергей в ближайшее время не планировал.       Когда со стороны дивана раздаётся шорох, Сергей с готовностью захлопывает ноутбук и многозначительно прокашливается. Но Лера только съезжает ниже, застывая в полулежачей позе: голова утыкается в подлокотник, одна рука неудобно согнута и прижата к груди, другая рука свисает с дивана вместе с ногами.       Смотреть на это безобразие Сергей не в силах, поэтому переключает светильник на режим ночного освещения и ретируется в ванную. Он чистит зубы, залезает в душ: судя по всему, ночевать ему придётся в студии.       Думать о Лере на его диване, пока он стоит под потоками воды голый, чревато, поэтому Сергей изменяет привычкам и в душевой не задерживается. Надевая чистые футболку и спортивные штаны, он не в первый раз обещает себе притащить в студию парочку халатов.       Лера всё ещё на диване: теперь прижимает к телу обе руки, неприятно ёжится. Ей что, даже в свитере с джинсами холодно?       Сергей вспоминает, как пару недель назад случайно задремал на этом же диване и проснулся под тёплым пледом. Откуда Олег достал плед и куда потом положил?       Сергей шарит в темноте по шкафчикам, очень старается не шуметь — и очень проклинает себя за это. Проще было бы разбудить Леру, пока мосты не развели, запихнуть её в такси, отправить домой. Проще было бы всем — особенно самой Лере.       «Ну, будет ей уроком», — мстительно думает Сергей, наконец нащупывая мягкую ткань пледа под стопкой Олеговых футболок.       Он ушибает об кофейный столик колено, когда подходит к дивану, но молча стискивает зубы и аккуратно укрывает Леру, ненароком касаясь её шеи пальцами. Тёплая. Лера шевелится, плотнее заворачиваясь в плед, но так и не открывает глаза. Она не слышала гудения ноутбука, шума воды в душевой, чужих шагов, её даже чужое прикосновение не разбудило — нельзя же быть настолько беспечной! Список замечаний Сергея к ней растёт.       За спиной Леры вдруг возникает блеклое свечение. Сергей щурится, различая в темноте корпус смартфона, и осторожно его поднимает. Входящий вызов, беззвучный режим: до Леры пытается дозвониться её мать. Дождавшись, когда вызов прекратится, Сергей без особого труда подбирает пин-код. Десяток пропущенных от матери и отца. Смартфон лежал на диване экраном вниз, поэтому Сергей звонки не замечал.       Он открывает приложение Vmeste, находит диалог с Лериной матерью и, не читая предыдущих сообщений, сочиняет: «Не могу сейчас говорить. Я в порядке, осталась на ночную смену». Сергей задумывается и добавляет: «Спокойной ночи».       Для убедительности он отправляет следом пару смайлов и, не дожидаясь ответа, кладёт смартфон на кофейный столик. Названивать перестают.       Сергей возвращается в кресло, к ноуту и к видеозаписям, перепроверяет, не упустил ли чего, отписывается Олегу, получает от него свою порцию «спокойной ночи», открывает ленту местных новостей. ДТП, драки, кражи, утренние выставки, вечерние экскурсии, тут потеряли кота, там нашли пакеты с расчленённым мужиком. Ничего про выстрелы на заброшенных заводах. Сергей зевает, закрывает ноутбук, откладывает его на столик и потягивается.       Он мог бы подремать в кресле — но знает, что сегодня не заснёт.       Темнота мешает ему разглядывать Леру так пристально и тщательно, как он бы этого хотел, и Сергей этому рад. Он думает, что стоило бы поудобнее уложить её. Поднять на диван её ноги, поправить плед. Тогда будет красивее. Тогда у него будет ещё один предлог её коснуться.       Именно тогда, когда Сергей решается подойти, Лера мычит, медленно поднимается, опираясь на локти, упирается спиной в диванную подушку, трёт глаза и виски. Поворачивает голову, замечает Сергея и застывает статуей.       — Зря проснулась, ма шери, — машет ладонью Сергей. — Мосты уже развели.       Лера чертыхается, откидывает плед, хлопает ладонями по дивану, словно что-то ищет, переводит взгляд на столик и хватает смартфон. Она резво что-то печатает, оборачивается и холодно проговаривает:       — Ты взломал мой телефон.       — Всего лишь ввёл пароль от твоего банковского приложения, ты его при мне открывала, — пожимает плечами Сергей. — Ещё день своего рождения на пин-код установи, и я совсем разочаруюсь. Скажи, а пароли от ютуба и аккаунта Vmeste у тебя тоже одинаковые?       Сергей в курсе, что одинаковые, поэтому с удовольствием наблюдает за тем, как Лера передёргивает плечами и опускает голову.       — Отложим лекцию о кибербезопасности до утра. И не только о ней. У меня накопилось много замечаний, Ле-ро-чка. Но пока можешь спать, выгонять в ночь на улицу я тебя, так уж и быть, не стану.       На этих словах Лера резко подрывается с дивана, широко разводит руки, сарказмирует:       — Спасибо тебе, блин, огромное!       Сергея укалывает неловкостью — хотя с чего бы, он сделал ей кучу одолжений! Лера спешно стягивает носки и отправляется босиком не к входной двери, а к двери в ванную.       — Запасной зубной щётки не держу, но можешь взять «Листерин», — решает предложить ей Сергей. — Если захочешь принять душ — полотенце в шкафчике.       Лера замирает, неестественным движением вцепившись в дверную ручку: окей, кажется, теперь Сергей переборщил с заботой. Он исправляется, вкладывая в голос как можно больше ехидства:       — Я могу одолжить тебе свою одежду.       — Обойдусь, — фыркает Лера, включает в ванной свет и защёлкивает за собой дверь.       Она не решится пойти в душ. Она не решится пойти в душ, не решится, думает по кругу Сергей, пялясь на выбивающуюся из-под двери полоску света, — и, когда всё-таки слышит дробный стук воды, со стоном роняет лицо в ладони. Понимает ли Лера, насколько это беспечно, или после сна в одной с ним комнате решила, что опасаться уже нечего?       Щёки горячие, и Сергей грубо растирает их ладонями, злясь на себя. Нужно было подрочить в душе. Нет, слава богу, что он удержался. Думать, что Лера зашла бы в душевую после того, как он…       Надеясь отвлечься, Сергей подхватывает со столика ноутбук — но не находит нерастраченным эмоциям цели. Он бессмысленно листает ленту твиттера, прыгает по случайным профилям в инстаграме. Ему попадается аккаунт с щенятами хаски. Милые. Он машинально отправляет ссылку Олегу.       К тому моменту, когда Лера выходит из ванной, его лицо успевает остыть. Лера всё в том же свитере и в тех же джинсах — Сергея передёргивает, когда он представляет, как неприятно натягивать их на влажную кожу. Наверное, стоило всерьёз предложить ей чистую футболку — но тогда бы его лицо остыть не успело. Он мрачно принимает эту мысль.       Лера падает на диван, не оглядываясь на Сергея.       — Я повесила полотенце на сушитель, — сообщает она, устраиваясь затылком на подушке: волосы у неё, кажется, влажные. Если она использовала шампунь, это был шампунь Сергея или Олега?       Сергей подавляет желание спросить или даже проверить — и с мясом отдирает взгляд от Лериной фигуры. На экране ноута светится страница Имени Фамилии: да когда он, чёрт возьми, успел открыть Vmeste? От отчаяния Сергей залезает в какой-то паблик с политическими шутейками. Паблик отстойный, даже мемов с Каменным нет.       От незнания, чем себя отвлечь, Сергей уже готов начать раскапывать, как дела у Грома.       Лера ворочается с бока на бок. Возится. Шуршит. Она дышит — и одно это уже громадная для Сергея проблема.       — Мне воды тебе предложить? Ночное освещение выключить? Ноутбук? Что тебе мешает? — не выдерживает он.       Лера тут же отрывает от подушки голову, будто специально провоцировала его шорохами на эти вопросы, смотрит прямо Сергею в лицо и решительно выдаёт:       — Мне мешаешь ты.       Сергей вовремя подхватывает начинающий заваливаться на пол ноутбук. Он знал правильный ответ, но не ожидал его услышать. Девчонка чересчур осмелела: это на неё так темнота действует? Сергей хмурит брови, кривит губы, но не успевает её приструнить. Лера приподнимается, цепляясь ладонью за спинку дивана.       — Он раздвигается?       Сергей раздражённо стучит пальцами по тачпаду.       — Кто?       — Этот диван, — терпеливо уточняет Лера, — раздвигается?       — Кажется, да, — произносит Сергей с подозрением.       И кажется, раздвигал этот диван он всего один раз, когда шарился по ютубу в поисках местных активистов — в поисках будущего Чумного Доктора. Тогда, лениво вытянув ноги на разложенном диване и устроив ноутбук на бёдрах, он и наткнулся на блог Леры. Он так увлечённо хрустел крабовыми чипсами, просматривая её видео, что диван потом пришлось полчаса очищать от крошек. Наверное. Про полчаса ему сказал Олег.       Лера ловко вскакивает и цепляется за кофейный столик, отодвигает его от дивана. Сергей медленно поднимается с кресла и перекладывает на него ноутбук, не понимая, чего хочет Лера, не понимая, почему вообще ей помогает. Диван они раскладывают молча.       Лера захватывает в объятия пару диванных подушек, остальные бросает к стене.       — Любишь отдохнуть с комфортом? — хмыкает Сергей.       Лера невозмутимо устраивается на краю дивана — Сергей удивлённо смотрит на неё сверху вниз. Она вытягивает длинные ноги, кладёт под голову одну из подушек, вторую прижимает правой рукой к груди. Левой рукой Лера хлопает по пустой половине дивана.       — Ложись спать.       Сергей моргает и медленно переводит взгляд с лица Леры на её ладонь и обратно на лицо. Даже в темноте чётко заметно, как она поджимает губы.       — Ма шери, — ровным голосом сообщает он, — у тебя странные методы соблазнения.       — Хватит нести всякую чушь, — злобно зыркает на него снизу вверх Лера. В блеклом ночном освещении её глаза поблёскивают. — Ты хочешь всю ночь так просидеть? Может выспишься, раз уж, — она делает выразительную паузу, — собирался мне с утра лекции читать?       Лера одним движением укрывает пледом ноги. Половину пледа оставляет нетронутой: для Сергея, что ли? Подушку Лера прижимает к себе уже двумя руками: смешной защитный жест.       Этот жест заставляет Сергея сделать так, как она хочет: перелезть через неё на диван. Он видит, что Лера замирает, но Сергей не касается её, не задевает даже ткань её свитера. Он остаётся в штанах и футболке — но если бы в студии было постельное белье, он бы разделся как минимум для того, чтобы полюбоваться её реакцией.       — А тебя на одном диване с мужиком лежать не напрягает? — «с маньяком-рецидивистом», мысленно уточняет Сергей.       Лера громко выдыхает носом. Сергей накрывает пледом свои ноги — так, чтобы не соприкоснуться с ногами Леры, — и тоже притягивает под голову одну из подушек. Лера смотрит в потолок и молчит, но, когда Сергей перестаёт елозить плечами устраиваясь на спине, откликается:       — Я не раз ночевала у подруги вместе с её друзьями. Однажды мы вчетвером лежали поперёк дивана: две девчонки и двое парней. — Лера переворачивается набок, утыкается взглядом Сергею куда-то ниже подбородка. Подушка всё ещё крепко прижата к её груди. — Было тесно, конечно, но не было ничего… напрягающего.       Сергей хмыкает. Как же.       Она легла с краю — значит, не хочет быть зажатой между ним и стеной. И повернулась к нему лицом, потому что не рискует оставлять спину открытой. Он был неправ: принимая душ, она прекрасно осознавала, насколько в этот момент уязвима.       — Что же, Лерочка, поздравляю: в чём-то твоя жизнь оказалась поувлекательнее моей.       Лера всё-таки переводит взгляд на его лицо. В её голосе проскальзывает любопытство:       — Что тебя удивило? Ты же жил в общежитии?       — Жил. Но сборища и пьянки меня не интересовали, — охотно поясняет Сергей. — Я был увлечён искусством и наукой и посвящал им всё свободное время.       Об увлечении теми вещами, которые привели его к проектированию Сада Грешников, он умалчивает. Впрочем, эти вещи в рамки сферы науки и искусства тоже умещались прекрасно.       — Но ночевать с кем-то рядом не должно быть для тебя проблемой, — уточняет Лера, ненароком почесав одну стопу о другую: Сергей слышит шорох из-под пледа.       Он не до конца уверен, что правильно понимает её слова, но врёт легко:       — Это и не проблема. Это перестало быть проблемой гораздо раньше общаги. Я же вырос в детдоме.       Повисает молчание. Сергей ожидает, что на этом разговор и закончится, но Лера всё так же смотрит на него, и он смотрит на неё в ответ. Просьба, неожиданная и дружелюбная, застаёт Сергея врасплох:       — Расскажешь?       Лера перестаёт вжимать подушку в свитер, расслабляет кисти, расслабляет плечи — какого чёрта. Сергей непроизвольно напрягается сам. Он отворачивает голову, раздражённо утыкается взглядом в потолок.       — Что тебе рассказать такого, о чём ещё не раструбили желтопрессники? — смешок выходит нервным. — Рассказать, как я делил тесную комнату с десятком других сопляков? Как мне мешал засыпать то чужой храп, то скрип старых кроватей? — Сергей брезгливо морщится. — Как эти тупицы будили меня брошенными в лицо подушками? Или как я просыпался из-за воды, капающей с потолка мне на нос, потому что директор вкладывал себе в карман те деньги, которые должен был вложить в ремонт здания? А может, рассказать тебе про вонючие матрасы, полные клопов, или про тараканов, которые кайфовали от забегов по спинкам кроватей? В детстве я их… боялся.       Он спотыкается об упоминание страха. Собственная откровенность застревает тяжёлым комом в горле, и Сергей только сейчас замечает, что до боли сжал край пледа в кулаках. Он силой заставляет себя разжать пальцы, устроить ладони в замок на животе. По вискам бьёт жар. Если бы он не остановился сейчас, он рассказал бы Лере и о том, как сам будил соседей: частые кошмары вырывали из его глотки вопли. Рассказал бы, как со временем выучился молчать — потому что его ночных криков боялись. Потому что его боялись. Потому что его избивали, если он кричал.       Он рассказал бы ей, что перестал видеть кошмары, когда в его жизни появился Олег. Что кошмары вернулись годы спустя. Что присутствие Олега больше не помогает, потому что теперь Сергей видит его во снах, видит то, за что никогда себя не простит, и боится, боится, что однажды сделает что-то, что приведёт в его кошмары и Леру. Но больше он не кричит по ночам, нет, тебя не разбудят мои истошные вопли, дорогая, не беспокойся.       Сергей проглатывает тяжёлый ком. В горле остаётся след сухой жгучей боли — такой же болью перехватывает его грудь. Открытый взгляд Леры тоже жжётся, и Сергею хочется натянуть плед по шею, а лучше — укрыться им с головой.       — Мне… — тихо говорит Лера, и её растерянность непривычная и такая же осязаемая, как застывшая вокруг них темнота. Сергей продолжает давить взглядом потолок: натяжной потолок, дорогой, красивый, и с него не ка-па-ет. Лера неловко шевелится. — Прости, мне трудно это представить.       Сергей жмурится и громко выдыхает. Он заставляет себя повернуть голову, открыть глаза. Он смотрит: Лера лежит близко. Он осознаёт, насколько близко. Осознаёт, что от неё пахнет гранатом — она выбрала его шампунь? — осознаёт, что может запустить ладонь в её волосы, и она, смелая девочка, убегать от него не будет.       Боль перестаёт обжигать грудь — начинает извращённым образом греть её.       — Лер, тебе незачем это представлять. Это замечательно, что у тебя есть своя комната. Что у тебя есть родители, которые не заснут, пока не проверят, в порядке ли ты. — Сергей ловит в темноте движение ресниц и губ: Лера медленно моргает, медленно делает выдох. Он позволяет себе очередной порыв искренности: — Я за тебя рад. И немного тебе завидую.       Лера молчит, и это хорошо, потому что Сергей не хочет слышать в её голосе сочувствие. Он говорит:       — Спи. Ты же не хочешь беспокоить своих замечательных родителей так же, как обеспокоила сегодня меня?       Хорошо, что ей не видно, как горит его лицо. Он отворачивается.       — Сергей, — окликает Лера.       Он думает, что можно выслушать её и так — пялясь взглядом в стену, — но, вопреки внутренним протестам, поворачивает голову — и видит, как губы Леры складываются в улыбку. Чувство, вызванное этим движением, похоже на восторг от поэзии Золотого века. При свете дня Лера не улыбалась ему ни разу. Она говорит:       — Спокойной ночи, — и сама поворачивается к нему спиной.       — Спокойной ночи.       Голос Сергея слишком тихий. А сердце слишком громкое.       Ноутбук больше не шумит: ушёл в спящий режим. Лера лежит расслабленно, дышит ровно.       Сергей мог бы сейчас подумать, что она доверяет ему.       Сергей мог бы сейчас обнять её, так забавно запакованную в помятый свитер. Удобно устроиться сгибом локтя на её талии, ладонью — на её животе. Плотно прижаться к спине, уткнуться носом в ещё влажные волосы, различить её запах за запахом его шампуня.       И если бы Лере тоже оказалось удобно, если бы Лере оказалось… приятно, он мог бы провести ладонью по её животу. Приподнять мягкую ткань свитера, нырнуть под неё пальцами, огладить голую тёплую кожу Леры своей — голой и холодной.       И если бы Лере это понравилось, если бы Лера дала знать об этом — хотя бы лёгкой дрожью, хотя бы неровным выдохом, он мог бы опустить ладонь ниже.       Сергей закусывает губу.       В ком он нуждается больше — в Лере или в Чумном Докторе — необходимо решить сейчас.       Сергей решает: закрывает глаза и отворачивается.