Бег по холму

And if I only could, Make a deal with God, Get him to swap our places, Be running up that road, Be running up that hill, Be running up that building. If I only could.

      Джонхан никогда не думал, что когда-нибудь ему придётся повторно вернуться сюда, а если точнее, куда-либо во второй раз. За всю свою неприлично долгую жизнь он никогда не бывал в любых местах или городах дважды. Этому негласному правилу его научил давний знакомый, а также жизнь в виде ужасных событий прошлого, которые хочется забыть навсегда. Знакомый, что раньше был для него дорог, словно родной отец, был тем, из-за кого он стал таким. Демоном в человеческом обличии, тем, кто живёт больше, чем полагается на этом свете человеку, и обычным монстром, питающимся кровью людей. В народе и массовой культуре таких называют вампирами.       Возвращаясь в этот город, он подмечал, как же быстро для него идёт время. Всё здесь отличалось от его сохранённых воспоминаний. Многое поменялось, но отель, в котором они останавливались более столетия назад, остался на том же месте и сохранил свой первоначальный вид. Раньше отель находился в самом конце города и стоил по тем временам недорого, возможно, потому что был открыт совсем недавно. Но за это время окружение успело смениться несколько раз. Лес, расположенный недалеко, стал меньше, скуднее. Видимо, местные жители не жалели близлежащую флору и фауну и стали разрушать всё на своём пути. Выросли целые новые районы, сменившие друг друга, как декорации в бесконечной пьесе, на которую он смотрел со стороны. На фоне старых зданий, простоявших здесь уже не первый десяток лет, они выглядели ярко, в какой-то мере даже слишком пёстро и вызывающе.       Заселившись в номер, Джонхан сразу же заказал несколько бутылок коньяка. Надо же в последний раз насладиться каждым действием, словом и воспоминанием о минувшем столетии перед концом. На самом деле он не особо жаловал алкоголь, как и другие виды саморазрушения, но сегодняшняя ночь стала для него исключением, а также бывали дни в его бесконечной жизни, когда он плевал на все свои принципы. Медленно выпивая стакан за стаканом, Хан чувствовал, как коньяк начинает действовать на организм. Разум постепенно затуманивается под его воздействием и на сердце становится легче. Давно он такого не ощущал. Будто какая-то безмятежность. Он закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти самое дорогое — лицо Джошуа. Но вместо чётких черт возникло лишь смутное сияние, будто кто-то стёр детали резинкой, оставив только ощущение — теплое и острое, как укол. Имя он помнил. Боль — тоже. А вот оттенок глаз ускользал. Аккуратно ложась на кровать, ему видится тот самый день, когда он встретил любовь всей его жизни.       Он вспоминал, как прибыл на Запад, преодолев тысячи километров, потратив большое количество времени. Одновременно с этим Джонхан смог посетить многие страны по пути в новую жизнь, оставляя за собой след из мёртвых бедолаг, попавшихся ему на глаза. В то время он в очередной раз сорвался с тормозов, убивая почти каждого на своём пути. Поэтому тот век проходил как в тумане. В большинстве случаев Хан находился в «пьяном угаре» по-вампирски. Наедаясь досыта, позже отходил несколько дней или недель из-за чувства вины. Но как только это проходило, всё началось сначала.       И вот опять новый город и новый бар. Его схема по ловле добычи невероятно проста. Некоторое время он сидит где-нибудь в укромном месте, откуда видно весь периметр заведения, и глазами находит кого-то подходящего, желательно молодую или молодого, а главное, до безумия привлекательного. И тогда среди огромной толпы Хан встречает его. В тот же момент всё решается. Его новая жертва найдена. Подсаживаясь к незнакомцу, Джонхан делает всё возможное, чтобы расположить юношу к себе: покупает ему выпивку, старается вывести на диалог и всеми усилиями сохраняет вид заинтересованного и увлечённого собеседника. Думая лишь о крови перед собой, которую он в скором времени почувствует у себя во рту. Уже предвкушая этот вкус, не замечает, как парнишка заговаривает его. И теперь Джонхан действительно внимательно слушает пьяные бредни своей жертвы о том, как он сбежит из родительского дома и будет путешествовать по всей стране, а потом и по всему миру. Побывает во всех самых знаменитых местах, наслаждаясь чувством свободы. Джонхан слушал, и впервые за сотни лет в нём шевельнулось не желание обладать, а желание... подарить. Подарить этому мальчишке с горящими глазами весь тот мир, который для самого Хана давно стал тюрьмой.       Узнать, где проживает парень, оказалось не такой уж и простой задачей. Он отвечал на любой вопрос, но стоило спросить что-то о доме, как начинал капризничать, мямля себе под нос. Хану не хотелось бросать его на улице или в баре, в котором собралось уж слишком много неадекватных людей. Лишь спустя время ему удаётся разузнать домашний адрес юноши. Провожая мальчишку, Джонхану приходилось буквально тащить его на себе, так как сам он вряд ли прошёл бы и десяти шагов. Идти им оставалось немного. Повезло, что дом находился всего лишь в тридцати минутах от бара, а включая его вампирскую скорость, до него можно добраться в два раза быстрее. Перед уличной дверью им приходится остановиться. Джонхан обшаривает карманы парня, пытаясь найти ключи, открывает дверь.       Внутри дом казался ещё больше из-за грамотной расстановки мебели, подчеркнутой естественным освещением, проникающим сквозь окна, или благодаря тёплому оттенку стен. Родителей парня нигде не было видно. Скорее всего, они уехали в командировку и, поддавшись внезапно возникшему запаху свободы, парень решил направиться к бару, чтобы хорошо провести время. Хану требуется некоторое время для поиска комнаты парня, так как все спальни были почти идентичны друг другу. Лишь благодаря стопкам книг около рабочего стола, а также вещам, разбросанным по полу, он смог догадаться. Уложив парня на кровать, Хан снимает с него обувь и отправляется на кухню в поисках стакана воды. Он ставит его рядом на тумбочку. Засмотревшись на лицо парня, у Джонхана проскальзывает мысль: «он чертовски красив». Губы вампира тронулись в снисходительной улыбке. Чем-то юноша напоминал ему самого себя. Чувство голода ушло на второй план, потому что этот мальчишка первый за всю его жизнь разжёг в нём интерес.       Вторая их встреча происходит на празднике в честь юбилея со дня основания города. Найти парнишку не составляет особого труда. Джонхан моментально видит его среди толпы. Без особых раздумий он идёт к нему навстречу. Оказывается, что юноша прекрасно помнил его и события той ночи. И сложил в своей голове два плюс два насчет того, как оказался в своём доме, что немного впечатлило Хана. Всё же тогда он знатно пьян, но при этом достаточно точно описал всё происходящее в баре и после него. В этот раз общение с ним вызывало куда больше приятных эмоций, чем раньше. С ним было легко общаться. Парень представился как Джошуа и оказался довольно интересным собеседником. Он был не только приятным на вид, но также умным человеком. Джонхан запомнил, как тот прикоснулся к своему стакану — длинными, изящными пальцами, которые, казалось, созданы не для скитаний по барам, а для чего-то вечного, вроде игры на пианино или ваяния скульптур.       И случилось невероятное. Стены отчуждения рухнули не под натиском, а от тихого слова, сказанного вовремя. Может, Джонхан наконец нашёл нужный ключ — признание в том, что и он беглец, только от куда более долгого заключения. Их союз родился не из страсти, а из взаимного понимания двух душ, жаждавших свободы. Джонхан стал тем, кто купил первый билет на поезд, кто вёл за руку по улочкам незнакомых городов, кто слушал, как тот самый смех, сначала редкий и осторожный, а потом всё более беззаботный — звучал на набережных Неаполя, в парках Лондона, на ветреных вершинах где-то в Азии. Он помог Джошуа прожить ту самую жизнь, о которой тот пьяно бредил в баре в первую ночь. И на какое-то время — короткое, ослепительно яркое, как яркая, неожиданная вспышка в вечной ночи, он и сам почувствовал себя живым. Не охотником, не монстром, а просто человеком, чья рука лежит в руке другого.       Кольцо. Простое серебряное кольцо, купленное на блошином рынке в Праге за смешные деньги. Джошуа вручил ему его в день, когда они нашли ту самую маленькую часовню на холме. «Чтобы ты не забыл, куда возвращаться», — сказал он тогда. Глупая человеческая сентиментальность. Всё это время он носил его, этот крошечный груз, тяжелее любого камня. Оно было не просто украшением, а якорем, привязывающим его к тому единственному отрезку времени, который имел значение. Сейчас он вертел его на пальце, и холод металла смешивался с внутренним оледенением. Воспоминание о том, как оно оказалось у него, стёрлось. Остался только факт: это было от Джошуа. Последний материальный след.       Тоска по нему за эти годы стала частью его самого. Он сдержал все обещания, кроме одного — не смог быть с ним до самого конца. Настоящего конца. Он наблюдал, как время, его вечный враг и союзник, неумолимо работает над единственным, что имело значение: крадёт ловкость движений, седину в волосы, ясность взгляда. Он мог бы остановить это. Один укус и вечность была бы их. Но в глазах Джошуа он видел не страх смерти, а усталость от долгого, насыщенного пути. И тогда Джонхан совершил самое трудное: он позволил финалу наступить. Он держал его руку, чувствуя, как слабеет пульс, пока тот не затих навсегда, унеся с собой весь свет мира. Хоть Джошуа просил жить как раньше, двигаться вперёд, словно они никогда не были знакомы, у Джонхана так и не получилось этого сделать. Он выполнил последнюю просьбу — отпустил его. Но себя отпустить не мог. Куда бы он не шёл, везде натыкался на призрачный отголосок возлюбленного. Но теперь даже эти воспоминания выцветали. Он забывал не события, а их суть — ту лёгкость, что была у него в груди тогда, тот конкретный оттенок его смеха. Осталась лишь голая, выжженная равнина скорби, по которой он бродил, как единственный житель. Поэтому, спустя годы одиночества, он решился на этот поступок. За сотни лет пребывания на Земле он повидал много хорошего, а также и обратную сторону. Там, где всегда есть боль и отчаяние. Войны были отличным примером того, что у каждой монеты есть две стороны. В момент, когда Хан думал, что потерялся окончательно, он встретил Джошуа. Благодаря ему он захотел вновь жить и с его отсутствием умереть.       Проснувшись, Хан понимает, что скоро его не станет. Время, данное ему уже давным-давно, истекло. Его глаза остановились на часах, и он решает, что было бы неплохо в последний раз взглянуть на рассвет.       Забравшись на самую верхушку, Джонхан сидел на краю часовни. Его ноги свисали вниз, а взгляд был направлен вдаль. Там медленно восходило утреннее солнце. Воздух был холодным и чистым, пахнущим далёким морем и влажным камнем. Он вдохнул его полной грудью, впитывая последние простые ощущения: шероховатость плитки под ладонями, лёгкий ветер, треплющий прядь волос. Он снял кольцо со своего пальца и кинул его, не заботясь, куда оно полетит. Серебряная вспышка на миг перечеркнула багровую полосу зари, а затем исчезла в сизой дымке, нависавшей над спящим городом. Груз вечности был сброшен. Здесь Хан дожидается своего конца. И перед тем, как полностью покинуть этот мир, он увидел мираж своего возлюбленного, что звал его к себе. Не старого и уставшего, каким запомнил в последний день, а того самого — молодого, с горящими глазами и тенью тревоги, будто только что сбежавшего из душного родительского дома словно золотая клетка. Таким он впервые захотел его спасти. Таким он навсегда остался в самой сердцевине памяти, под слоями столетий и пеплом утраты. Неясный силуэт в лучах, становящихся всё ярче. И на этот раз мираж не таял, а растворял в себе самого Джонхана, забирая последние осколки боли, имени и забытых черт.       Сегодня девятое августа. День, когда они впервые встретились. И день, когда Джошуа, спустя целую, ярко прожитую человеческую жизнь, в последний раз вздохнул.