Знаки внимания

      Нет, ну какие же они придурки! С разгильдяйством своих лучших друзей Гермиона Грейнджер давным-давно смирилась, как и с ежедневным откладыванием дел на потом, но такое она видела впервые. Уже который день подряд она находила то в сумке, то на прикроватной тумбочке, то вместо пера рядом с чернильницей, то на развороте учебников веточки лаванды.       Первые дни она не придавала этому значения — наверняка кто-то из парней что-то затеял. Гарри последнее время был чрезмерно увлечён зельеварением, чего никогда с ним не случалось, может, ему понадобились соцветия?       Засунуть нужные вещи к Гермионе в аккуратный портфель — как типично для мальчиков. Свои они носить не собирались. Сумки с длинным ремнём гриффиндорцы шестого курса почему-то отчаянно пытались бойкотировать, весьма безуспешно — МакГонагалл не скупилась на снятие баллов, если видела детей (в основном мальчиков) с книгами наперевес. Девочки подходили к вопросу более творчески: учились макраме и плели «авоськи», как их называла русская девочка со второго курса, какие-то магглорожденные ходили с рюкзаками, Парвати вообще выписала себе из модного журнала гобеленовый саквояж.       Массовая сумочная истерия затронула всех однокурсников Гермионы, кроме неё. Как обычно. Для девушки гораздо интереснее был факт открытия в 1824 году окаменелостей динозавров, и ноль упоминаний о них в газетах магического мира вплоть до середины двадцатого века. Гермиона уже не надеялась найти что-то в вырезках за шестидесятые, но природное упорство брало верх над ленью.       Однако соцветия все продолжали и продолжали появляться вблизи от Гермионы, один раз явившись прямо перед носом девушки во время чтения. За ужином она собиралась выяснить, зачем Гарри столько лаванды, потому что ни в один рецепт школьной программы не входило столько цветов. Неужели он варит зелье, не входящее в учебник? Это точно не Гарри, а кто-то под Оборотным!       Гермиона влетела в Большой Зал за десять минут до окончания ужина и застала Гарри и Рона за столом, мирно жующих вишневый пирог. Никаких отклонений в поведении друзей девушка не заметила — Гарри всё так же отвлекался на всё подряд, слушая и безумно интересную историю Парвати о котёнке Падмы, и поддакивая Дину, затеявшему извечный спор о преимуществах футбола над квиддичем, а Рон… Ох, Рон опять смотрел в сторону Браун. Лаванда преувеличенно демонстративно его не замечала. Они расходились и сходились чуть ли не каждые выходные, и, кажется, были счастливы выяснять отношения на публике.       Гермиона была бы нечестна с собой, если бы сказала, что рада за друга и его почти постоянные отношения. Она откровенно считала, что оба заслуживали лучшего. Рон — менее легкомысленную девушку со слабым интересом к сплетням, а Лаванда — кого-то более терпимого к её постоянным историям обо всем на свете. По-отдельности они были прекрасными людьми, с которыми было приятно общаться, но вместе… Гермиона старалась их избегать.       Расспросы Гарри о новом увлечении зельеварением не принесли никакого результата, парень переводил тему и всячески увиливал. И гриффиндорка ушла бы ни с чем, если бы не запнулась об один из рюкзаков однокурсниц и не оперлась на скамью, чтобы не упасть полностью. В кармане Рона торчали те самые веточки лаванды. Ну это уже слишком.       Задыхаясь от неприятного сдавливающего чувства в груди и с трудом сдерживая плач, Гермиона вышла из Зала. Дверь за ней закрылась, и девушка побежала что есть сил в один из заброшенных классов, где когда-то давно они с Гарри и Роном прятались от… да кто уже вспомнит, от кого? Там она взмахом палочки открыла высокое окно, забралась на подоконник и закричала. Парвати говорила, что такой способ выплескивания эмоций работает. Да ни хрена не работает! Для Гермионы было очень новым чувством ощущать ревность по отношению к Рону. В ревности, по словам той же Парвати и Лаванды, не было ничего плохого, она лишь говорила о привязанности к человеку, но тогда почему так обидно на душе? Гермиона запустила руку в карман мантии в поисках платка, чтобы вытереть слезы, но нащупала лишь проклятый цветок.       Чёртову лаванду.       Хорошо, допустим, она неравнодушна к Рону, и Гермионе обидно видеть его с Лавандой, но почему это чувство появилось лишь в ответ на цветок? Было миллион случаев, когда ревность могла быть спровоцирована. Потому что он постоянно уделяет своей девушке внимание, тут же возник ответ. Внимания Гермионе вполне хватает, взять хотя бы декана или профессора Вектор, они всегда хвалят ученицу за успехи. Это совсем другое, возражает голос разума в голове. Но… Ладно. Всё равно это лишь гормоны разбушевались перед полнолунием, этот период просто надо пережить, и всё придёт в норму, ведь так? Ведь так…?       Через неделю в голове Гермионы Грейнджер и правда царила гармония и порядок. На первый взгляд. Озвучить свои мысли и эмоции ветру на Астрономической башне оказалось не такой уж дурацкой идеей, и разобраться в себе стало проще. И в поступках Рона тоже. Наверняка он посылал эти цветы Лаванде, логично же, это же были цветы лаванды, но напутал как всегда движения в заклинании, определяющем адресата. Надо помочь, Рон будет расстроен, если узнает, что подарки не доходили до его девушки.       — Девушки? — прыснула Джинни, услышав непривычные для Гермионы осторожные высказывания. — Рон с Лавандой уже месяц как не разговаривают больше, чем на тему эссе по прорицаниям! Ты где была всё это время, подруга? — она аккуратно прикоснулась ладонью ко лбу Гермионы. Гриффиндорская староста и правда последнее время была как будто погружена в какой-то очередной очень сложный мысленный эксперимент.       Как не разговаривают? А что же тогда происходило за столом тогда, если не флирт?.. Хватит с Гермионы недомолвок и недопониманий! Она скомкано поблагодарила подругу и побежала в Выручай-комнату. Рон просто обязан был быть в ней — там проходил какой-то турнир по огромным шахматам между Гриффиндором и Хаффлпаффом. Фигуры ростом с три Гермионы нерационально пугали девушку, поэтому она зажмурилась и вошла в волшебную комнату.       Расцветку комнаты явно выбирали гриффиндорцы, иначе было не объяснить всю пестроту и яркость выбранных красок. Иногда Гермионе, выросшей в тихом районе Манчестера, казалось, что отсутствие крупных инфоповодов магический мир компенсировал огромным количеством звуков и цвета. Всё было ярким, пёстрым и шумным до звона в ушах.       Рона в этом буйстве красок найти было сложнее всего — его рыжая шевелюра сливалась с цветом стен. Когда девушка наконец его увидела, воодушевленного победой, кричащего от радости, она протиснулась сквозь толпу азартных людей и растерянно посмотрела на друга, теребя в руках лаванду. Все вопросы, накопившиеся за это время, вылетели из головы, оставив лишь место для одного: «Почему?»       Гермиона произнесла это слово почти беззвучно, одними губами, но Рон её услышал. Услышал в таком грохоте! Парень широко улыбнулся, подмигнул ей и вдруг схватил её за руку и куда-то побежал. Гермиона кинулась за ним следом, еле успевая переставлять ноги.       Они остановились у книжной полки, уставленной сплошь книгами по шахматному мастерству, и Рон наугад вытащил совсем маленькую, карманную книгу, и лишь на пару секунд юноша отпустил руку подруги, чтобы перелистать до нужной страницы. А затем, вложив между страниц лаванду, загадочно улыбнулся и протянул девушке книгу.       Гермиона сгорала от любопытства, желая узнать, что за особенная книга у Рона, которую он так бережно держал (так же нежно, как её руку, господибожемой). Аккуратно приняв книгу, девушка с удивлением обнаружила, что на обложке нет автора. Лишь каллиграфическим почерком выведено: «Язык цветов». Гермиона с трепетом открыла рукопись на развороте с импровизированной закладкой и была приятно удивлена аккуратному округлому почерку. Одна запись была несколько раз обведена карандашом, и девушка, как истинная любительница книг, уже хотела возмутиться, но увидела, что именно обведено, и удивлённо вздохнула. «Лаванда — Никто не заменит тебя»       Не смея отвести взгляд от книги, Гермиона пролистала страницы чуть вперёд. Да, это именно то, что нужно! Она протянула открытую книгу обратно Рону и наконец осмелилась взглянуть тому в глаза, такие всегда смешливые и такие родные. И улыбнулась в ответ. «Одуванчик — Я хочу остановить это мгновение».