Долг

Порой Джиён казалось, что она во сне. Даже спустя год сложно принять реальность, в которой она на острове Чеджу на балконе огромного особняка пьёт мохито наслаждаясь прекрасными пейзажами, к её боку прижимается красивая (её) девушка, а младший брат этой девушки бегает где-то на улице со своими друзьями и веселится так, что его смех слышен и паре. - Ты не спишь, - слышит она далеко не первое за этот год напоминание Сэбёк. Она уверенно берёт руку Джиён в свою и целует. - Прости, я снова себя ущипнула? В ответ Сэбёк просто смеётся, и Джиён чувствует, как она кивает несколько раз. Джиён тоже начинает смеяться. Смех затихает, и наступает мирная тишина. В ней нет никакой неловкости. Джиён ставит недопитый стакан на столик и прижимает голову к плечу Сэбёк еще сильнее. Она чувствует, как Сэбёк прислоняется к ней и, скорее всего, тоже закрывает глаза. Сэбёк что-то напевает, поглаживая руку Джиён большим пальцем. Джиён никогда не чувствовала себя более счастливой. Воспоминания об играх всегда жалят, заставляют чувствовать фантомную боль от стекла, но она не может думать о том, что без игр она бы, вероятнее всего, просто умерла бы на улице рано или поздно. Джиён никогда не была эмпатичным человеком, однако она не может не думать о тех, кто умер там. Она знает, что они сами согласились на это. Особенно те, кто пошёл туда во второй раз. Но у Джиён не может не проскользнуть эта эгоистичная мысль о том, что все они умерли ради её счастья. В такие моменты она не может не вспомнить вечно молящегося Богу игрока, что неизбежно приводит её к воспоминаниям об отце. Джиён неосознанно хмурится и свободной рукой ковыряет шрам на животе. Она чувствует движение рядом, а после слышит беспокойный голос: - Джиён? Кажется, у Джиён останавливается сердце каждый раз, когда Сэбёк зовёт её в такие моменты. Её нежный, любящий голос, наполненный беспокойством, действительно что-то делает с Джиён. Но Сэбёк об этом лучше не знать. Пока что. - Ты хочешь поговорить об этом? – снова спрашивает Сэбёк. Джиён неуверенно опускает взгляд и раздумывает. Спустя год она так и не рассказала Сэбёк о том, что произошло на играх. Конечно, Джиён рассказала ей всё в общих чертах: смертельные игры, в которых в итоге умерли все, кроме неё. Сэбёк никогда не давила, не заставляла говорить больше. Джиён была ей так, так благодарна за это. У Джиён не было огромного желания рассказывать об этом. Вероятно, никогда не будет. Но Джиён доверяла Сэбёк, а Сэбёк доверяла ей. Прошёл уже целый год, и Джиён чувствовала, что ей нужно это сделать. Не только для Сэбёк, но и для себя тоже. Станет ли ей легче, если она поделится? Джиён почему-то была уверена, что да. - Хочу, - наконец сказала она и встала. Сэбёк ошеломлённо кивнула. - Пошли на кровать. Хочу обнимать тебя, пока буду рассказывать. Джиён всегда была прямолинейна. Однажды Сэбёк призналась ей, что находит эту черту очень привлекательной. Даже сейчас Джиён с удовольствием заметила, как на лице Сэбёк проскользнул румянец. Она почти забыла о своей первоначальной задаче. Но Сэбёк помнит, несмотря ни на что, поэтому сама берет Джиён за руку и аккуратно кладёт на кровать. Сэбёк сжимает её в крепких объятиях, и Джиён чувствует, что тает. Спустя пару минут она все же собирается с мыслями, глубоко вдыхает и начинает рассказ. Джиён с удивлением замечает, что её голос не дрожит, когда она рассказывает о первых двух играх. В конце концов, она не в первый раз видела смерть. Более того, она уже убивала сама. Она не считает, что первые две игры прошли для неё примечательно: она последовала правилам в первой игре и выбрала удачную фигуру во второй. Это было не так сложно, но она чувствует, как Сэбёк сжимает её сильнее, а руки начинают подрагивать. Джиён не может сохранить спокойствие, когда говорит о следующей игре. Она действительно не думала, что её кто-то выберет, пока к ней не подошёл мужчина с номером 456. Хотя было понятно, что её выбрали в последний момент просто из-за нехватки человека в команде. Джиён честно призналась Сэбёк, что верила, что умрёт в этой игре. Похоже, никто там не верил в то, что переживут игру, кроме сильно религиозного мужчины. Джиён старается сохранить голос ровным, когда упоминает его, но Сэбёк замечает, как хмурятся её брови и понижается голос. Сэбёк начинает поглаживать Джиён по голове, зарывается носом в волосы и невесомо целует. Это помогает Джиён собраться с мыслями. Она рассказывает, как старик спас их в той игре. Она снова упоминает религиозного мужчину: его бессмысленные молитвы и то, как Джиён не выдержала и осадила его. Джиён чувствует улыбку Сэбёк у себя на макушке. Четвёртая игра здорово сыграла на её нервах. Вернее, не сама игра, а составление команд из двух человек. Джиён не была удивлена, что осталась по итогу осталась без пары, но тогда она осознала, что не хотела умирать. Джиён призналась, что именно тогда почувствовала, что её впервые кто-то ждёт, а она собиралась умереть даже не в игре, а потому что осталась без пары. Когда же её просто отвели изначальную комнату, Джиён не верила, что всё будет так просто. Она ждала, что в любой момент её застрелят, а в предложенной еде окажется яд. Но она выжила. Она осознала это только когда в комнату начали заходить выжившие участники. Джиён видела в их глазах полное опустошение. Почему-то тогда Джиён поняла сразу, что их заставили играть друг против друга. Она призналась Сэбёк, что тогда забеспокоилась о старике и номере 456. Смерть одного из них была неизбежна, и Джиён не знала, кого бы хотела видеть живым больше. Тогда ей пришлось одёрнуть себя, ведь победитель должен быть только один, а значит нет смысла думать о том, чтобы кто-то из них выжил: умереть должны оба, чтобы Джиён вернулась к Сэбёк. И всё же она не могла не рассказать, как немного выдохнула, когда номер 456 вошёл в комнату. Джиён также не упустила яростный взгляд Доксу и некоторых других участников. Из них, кажется, только номер 456 с облегчением выдохнул, когда увидел живую Джиён. - Он кажется хорошим человеком, - впервые прервала своё молчание Сэбёк. Джиён лишь кивнула: - Да, он определенно им был. Джиён рассказала о мужчине, который потерял свою жену в этой игре и повесился после. Она не рассказала о том, что подумала о Сэбёк в тот момент, когда охранники уносили его труп. Джиён не особо много говорит о предпоследней игре. Она рассказывает, как выбрала почти последний номер и честно признаётся, что уже не помнит точно, какой именно. Рассказывает о фееричной смерти Доксу и, наконец, доходит до раны на животе, которая теперь осталась на её теле в виде шрама. Как только Джиён говорит, как стекло взорвалось и как она почувствовала огромный осколок, врезающийся в её бок, Сэбёк убирает вторую руку со спины Джиён и нежно обводит шрам пальцами через майку. Во время рассказа Джиён не концентрировала внимание на бойни между играми, но последняя стала решающей. Джиён чувствует, как пальцы Сэбёк дрожат от ярости, когда она рассказывает про последний ужин, когда Джиён не могла заставить себя съесть даже кусочек из-за ужасной боли. Это был третий раз, когда Джиён была уверена, что умрёт. Она поняла, чего они добиваются: должно остаться два игрока. Это был конец для неё. Тогда она впервые поделилась с кем-то своим прошлым. Номер 456 стал единственным, кто узнал, что с деньгами Джиён собиралась вернуться к Сэбёк. Джиён помнит, как её язык нагло выдавал каждую её тайну этому мужчине, пока она умирала. Но она не сказала ни слова, когда номер 456 в ярости с ножом в руке направился к кровати номера 218. У них явно была своя история, о которой Джиён не имела ни малейшего понятия. Её дальнейшие воспоминания стали размытыми из-за потери крови. Джиён помнит крики, бойню, женский голос, объявляющий, что номер 218 выбыл. Она даже толком не помнит, как её вывели на арену для финальной игры. У неё не было сил даже стоять. Но Джиён никогда не забудет номер 456, его взгляд и голос, когда он сказал, что Джиён должна жить. И что в момент, когда была объявлена победа номера 240, Джиён не думала ни о чём, кроме того, что это она должна была умереть. Джиён не знает, когда она начала плакать, и она не может перестать. Воспоминания об играх не выходят из её головы, пока она не засыпает под успокаивающий голос Сэбёк. Джиён просыпается первая и прижимается к Сэбёк сильнее. И, чувствуя её ровное сердцебиение, Джиён радуется, что жива.