Целуй меня

      Нет наверное такого дела, которое Игорь бы не раскрыл. Он щёлкает их, как орешки, а Диме только и успевай заканчивать очередную стопку шаблонов для отчётов. И Юля, громкая как всегда, с горящими глазами, этакая искрящая красная юла (и имя подходит то как!) все вертится вокруг них, правда, рядом с Игорем больше. Рядом с Игорем вообще, в принципе всё больше: и мест интересных, и дел, и забегаловки вкусные, и жизнь как то интереснее… И оно все вертится вокруг тебя и проходит уже не первая неделя, уже месяц! как ты бесповоротно влип в человека. Дима, хоть и был человеком открытым и даже может бесстрашным в каких то ситуациях, а на самом деле… «Опять ты всем мешаешь.»       Дима смотрит в зеркало в ванной, на беспорядок в голове, да и на голове тоже. Сегодня внезапный выходной. Он вставал с утра и приходил домой вечером, день за днём, почти на автомате, включая котелок только на рабочем месте. Прокопенко его, как только увидел за столом, поднял и развернул в сторону выхода. «Чтоб два дня глаза мои тебя не видели!» и тому подобное.       Он, придя домой, звонит Игорю, но, услышав «да мы с Юлькой тут», стушевался, промямлил что-то похожее на «удачноговремяпровождения» и бросил трубку, так и не дослушав, что хотел сказать Игорь, после короткого «Димка!». Дубин не любил оставаться один на один с собой, но иногда это просто неизбежно. «Ты, чертов неудачник. У тебя никого никогда не будет, успокойся на этот счёт. Ты. никому. не. нужен.» В своем воображении Дима пинает себя, свернувшимся на полу и кричит. Рушит комнату, разбивает всю посуду, не оставляет ни следа от стекол и зеркал в комнате. В настоящем он лишь выходит из маленькой ванной комнаты в такую же маленькую студию, оглядывает все бесцветным взглядом и падает на кровать. Он кричит в пропасть где-то внутри себя.       Сигануть с обрыва, как самая настоящая королева драмы, ему не даёт настойчивый стук в дверь. В квартиру вваливается, заботливо толкаемый Юлей, Игорь, а сама она убегает по делам, сверкая новыми красными туфельками, красным маникюром и с новым цветом волос — красным. Мда, думает Дима, в прошлый раз был нежный фиолетовый, а теперь красный. — Я вишня лиловая… — Спелая, садовая. — заканчивает за него Игорь, щёлкает по носу Дубина и косо улыбается уголком разбитых губ. И не понятно, то ли он имел ввиду новый имидж Юли, то ли засмущавшегося от присутствия майора Димку. — Зачем, эм… Пришёл? Игорь посреди его квартиры кажется таким огромным, словно серый волшебник зашёл в норку хоббита. — Я шаверму и пиво принес. Будешь?       Дима замялся всего на пару секунд, раздумывая, стоит ли высказывать свое мнение насчёт спиртной продукции или всё-таки промолчать и согласиться, а Игорь уже успел найти тарелки и поставить их на стол. Ему вот вроде уже все двадцать три года, а ничего крепче кофе в организм не попадало, думается Игорю, пока порозовевший Дима стоит на их излюбленной крыше. И чего им в пьяную голову решило взбрести, что наблюдать за медленным городом лучше отсюда именно сейчас. Дубин что-то напевает под нос, облокотившись на хлипкие перила, он уже не такой зажатый, как минут сорок раньше. Игорю он больше не кажется утопающим, а Дима чувствует, как его крепко держат за руку. Майор смотрит прямо на напарника, улавливая знакомый мотив.

Целуй меня,

пока лучи не целятся в нас

А тот, смотрит в ответ на ссадины над бровью и на скуле и размышляет, с кем опять подрался Гром.

Пока ещё мы что то чувствуем

— Это призыв к действию, напарник? Дима усмехается. — Вполне.!       Не успевает он договорить как звонко икает, краснеет пуще прежнего и какими-то даже испуганными глазами смотрит на Игоря. Странный для них момент разрушен, и вслед за ещё одним икающим звуком, по крыше прокатывается мягкий низкий смех. — Это ещё что? — Да я от холода икаю… Дима колупает краску на перилах и, икнув вновь, торопиться уйти с крыши. Не очень правда хочется, но ему настолько неловко, что хочется снова спрятаться. Игорь идёт следом, наблюдая за розовыми кончиками ушей, а когда они уже идут по асфальту, берет димину руку, чтобы проверить, действительно ли тот замёрз. Руки у майора обжигающе горячие. — И правда холодная. Он хмурится, но руку не отпускает, ведёт следом за собой, но только уже в свою квартиру. Дима икал всю дорогу и всеми способами старался избавиться наконец от поднадоевшей особенности организма, но диафрагма успокоилась только после горячего чая (Игорь, что с тобой, ты купил чай?) (не, Юля принесла сегодня) и пледа (а ты его точно стирал?) (да он новый, тоже от Юльки). — Слушай, Игорь… А почему вы ещё не встречаетесь? — Это ж с кем? — Ну, с Юлей. Или встречаетесь? Игорь усмехнулся, убрал из диминых рук чашку на пол, снял очки и натянул на глаза плед с плеч. — Ээй, что за!.. — Ну и какой из тебя следопыт? А? Все, что Дубин увидел после — загорелые руки, и поблескивающие весельем глаза, все что почувствовал — теплый поцелуй чуть обветренных губ и тепло прижавшегося тела. И если не сейчас, то точно немного позже, бездонная пропасть, где-то в районе его грудной клетки, будет залита цементом без единого просвета.