Зимний сон

Ты удержишь меня? Мое ледяное сердце? Я погрузилась в глубокий зимний сон Кажется, мне не найти отсюда путь Разбуди меня... Olivia Lufkin – Winter Sleep. Он до сих пор помнил их первую встречу. Лето было в полном разгаре. Она была улыбчивым и беззаботным ребенком, не ведающем о жестокости сего мира. Впрочем, несмотря на зрелую внешность и блестящий полицейский значок, в нём эта черта проявлялась сильнее, чем в ней. Во вторую встречу, осенью, она была женщиной. Удивительно, что может произойти за несколько лет, - подумал он в тот день, ощущая жар в щеках. Лишь глядя на её пухлые губы, у мужчин подкашивались колени. Теперь она стала выше, косы были распущены, но до сих пор украшены пластиковыми заколками в виде бабочки и подсолнуха. Несмотря на появившиеся изгибы, она оставалась той маленькой девочкой, которая каждый вечер расплывалась в улыбке, видя возвратившегося с работы отца. Он чувствовал себя шутом, которого держали для смеха на карнавале, каждый раз, когда, она надсмехалась над его возрастом и тщетными попытками завоевать сердце. Он знал, что так она шутила, и видел это по её движениям и манере речи. Мацуда смирился с тем, что Саю относилась к нему как к брату, хоть и у её настоящего брата был комплекс бога. Когда-нибудь она выйдет замуж за доброго человека - определенно не за полицейского, - а он будет продолжать вести бесконечную войну, чтобы сохранить в безопасности её хрупкий счастливый мир и детскую беззаботность. Но судьба оказалась жестока. Поэтому их третья встреча оказалась такой неожиданной. Он искал её в тихом лесу, вдали от столицы Японии, где воробьи пели убаюкивающие колыбельные с густых ветвей деревьев, а цветы цвели даже в самый холодный зимний месяц. Она умерла –всё, что можно было о ней сказать. Её тело полностью функционировало, время от времени Саю даже говорила, но это уже была не она. Песочным замком одним мгновением рухнул её хрупкий мир. И вот он пришёл – Мацуда уже не тот, кем он был раньше. Одетый в свежевыглаженный чёрный костюм, державший букет пёстрых цветов, которые, как он считал, ей понравятся. Она уже не ходила и даже едва могла поднять на него взгляд. Он поклонился Сатико Ягами, когда-то энергичной, теперь одинокой и тоскующей по мужу женщине. Ему сказали направиться к выдвижным стеклянным дверям, ведущим на заднее крыльцо. Как Мацуда об этом часто слышал – там сидела Саю. Ей нравилось пение птиц. Он, стараясь не напугать её, осторожно открыл дверь, но она всё равно ничего и не заметила. Положив перед ней цветы, он выдавил из себя слабую улыбку. - Как ты себя чувствуешь? - Хорошо. Он знал, что это был её дежурный ответ, который она давно заучила. А он сам? В порядке. Мацуда всё ещё работал в агентстве. В их беседах намеренно избегалось упоминание имён её отца и брата. Да, время может залечить раны, но в случае Саю они надолго останутся свежими. К тому времени, когда солнце опустилось низко над горизонтом, сверчки и лягушки вышли на свой вечерний концерт, Мацуда понял, что пора уходить. - Ты придёшь снова? - раздался тихий голосок, в то время как она продолжала смотреть сквозь перила на горизонт. Скорее всего, нет. Так он хотел извиниться. Возможно, за то, что это была не его вина, - так по крайней, мере рассуждал он. Но даже в этом случае у него не хватило духу быть честным: Мацуда солгал, что сделает это при первой же возможности. Она легко вычислила эту ложь. Но и он этого от неё особо не скрывал: слишком уж он стал стар для неё – года пролетели быстро. Жизнь - забавная штука. Смех и любовь продлевали молодость, а предательство и горькая правда омрачали её, пока не заканчивалась сама жизнь. Когда они впервые встретились, оба были детьми. Они полюбили друг друга по-детски, и на этом всё прекратилось. Теперь же их чувства были сравнимы с хрупкими духами, оплакивавшими весну, которая никогда не наступит.