секрет?

Чанбин снова вздыхает, перелистывая ленту новостей. Подробности его прогулок и посещений многих заведений слиты в интернет уже который раз. Да, он - айдол, и должен избегать распространения сплетен, но не появляться в местах общепита, не заворачивать в магазины модной одежды и не выпивать по бокальчику в каком-нибудь клубе – уже перебор. Хоть он и айдол, ему нужно личное пространство и свободное время. Неделя выдалась тяжёлой. Мировой тур завершился, ждал перелёт. По приезду нужно готовиться к следующему камбэку, ночами зависая в студии. И все это время покоя не дает пресса. Они в аэропорту, по дороге в компанию, в кафе, на улице - везде. Чанбин находит трансляцию одного человека. Хан Джисон - сaсэн, если можно так сказать. Его трансляции и фотографии содержат информацию слишком личного характера. Комментарии под постами кишат обвинениями в сталкерстве, нарушении пространства артиста и помешательстве, но Хана это не беспокоит. "Со Чанбин замечен в ночном клубе сегодня вечером" "Со Чанбин посещал кафе, заказывая не самую полезную пищу" "Со Чанбин был замечен с девушкой в парке" * * * Очередной рабочий день подходил к концу. Чанбин решил расслабиться за кружечкой чая, но вспомнил, что возможно на него сейчас направлены глаза одной персоны. Решив поиздеваться, Чанбин оставил кружку с ароматным зеленым чаем на столе, накинул свою кожаную куртку и вышел из заведения, заворачивая за темный угол. Как и ожидалось, темный силуэт следовал за ним от начала до конца. И как Чанбин не замечал его раньше? Когда темный коридор закончился, а перед Чанбином появилось препятствие в виде стены, он решил повернуть назад. Сталкер незаметно скрылся за тем самым поворотом, но от глаз внимательного Чанбина этот жест не скрылся. — Эй, Джисон! Я знаю, что ты тут. Из-за угла вышел темный силуэт, лицо которого закрывал капюшон. Хан элегантно рукой смахнул элемент одежды, открывая миру свое лицо. — Какая встреча, Со Чанбин. — Ты же следил за мной, какая же это встреча? — Не следил, а наблюдал. Я тебе сталкер что-ли? — склонив голову набок сказал Хан. — Ну твои действия говорят, что да, — старался парировать Чанбин, замечая как раздражение на лице напротив растет с каждым его словом. — Да кому ты сдался вообще, хотя.. твои одиннадцатилетние фанатки по тебе текут будь здоров. — Ревнуешь? — усмехаясь, проговорил Чанбин. — Больно надо, — фыркнул Джисон. — Я понял. Ты завидуешь мне, так? Тебя выперли из агенства, а у меня мировые туры, деньги, слава, — повышая самооценку и задирая нос, хватался Со. Или все же ревнует? — Не в этом дело... — тихо проговорил Хан, но Чанбин не услышал. — Потому ты сейчас распространяешь слухи обо мне. Завидно, да, Джисони? — улыбаясь во все зубы, Чанбин издевался над младшим. — Заткнись. Сам то себя видел? Был такой буся, а сейчас из-за своих денег и славы что? Торчишь в своем агентстве, шляешься по клубам, небось платишь за удовольствие, м? — Хан прикусил губу, не продолжая. — Хотя бы слухи ложные не распространяю. И тебе, Джисони, советую прекратить, — в самое ухо говорил Чанбин, проходя мимо, но остановился, когда услышал робкий голос Джисона. — А то что? — О том, что ты тоже течешь по одному артисту, как и те одиннадцатилетние девочки, прознают СМИ, — шептал напоследок Чанбин, крича за поворотом, — свою любовь обычно по-другому выражают, балбес! Джисон обессиленно упал на колени, благодаря бога, что это закончилось. Терпеть такого Чанбина было невозможно. Когда он меньше чем в метре от тебя, кто будет вести себя адекватно? Так значит он знал? И как давно? Наверняка, пошел опять в свою студию или по клубам, напрочь забывая о Хане. Как еще добиться внимания, кроме как таких действий. Как скрывать, что сердце зависимо бьётся? Поздравляю, Джисон, ты снова все испортил.