***
Глэдстоун стоял неподвижно смотря на Гордона. Его вид был уверенный он не испытывал, не стыда, не страха. — Как же ты щенок посмел, прикоснулся к моей дочери.Я избрал тебя в ученики, взял под крыло, как родного сына, а ты… — А я вам ничего не должен господин, моя совесть чиста .Ведь именно вы, отобрали у меня возлюбленную, неужели надеялись что я так это оставлю. — Она моя собственность, и имею право делать со своей кровинушкой, что захочу.Ты прекрасно знал, что моя дочь обручена с другим и всё же не постыдился её совращать. — Ну она же не собака, вы ей не можете приказывать что делать, как себя вести или же кого любить.Сердце вашей дочери, принадлежит мне, и только мне, и я не собираюсь отдавать её вашему пёсику, как его там зовут, кажется, Росолио? После этой фразы Гордон вышел из себя, гнев охватила его с ног до головы .В глазах читалась зверская злоба и возмущение .Он без замедления схватил руками Глэдстоуна за шею: — Нахал, я убью тебя, и выброшу на съедение бездомным собакам!!! С каждой секундой руки пожилого волшебника с ещё большей силой сжимали шею блондина. Глэдстоуну перестало хватать воздуха, он стал пытаться вырваться.Его ноги медленно подкашивались, а лицо побелело. Но хватка Гордона была слишком сильной, и все попытки освободиться были тщетны .В последнюю секунду его отпустили, и селезень упал на колени и стал громко кашлять. Мужчина схватил его за волосы и скрипя зубами произнёс: — Нет, ты не умрёшь так легко. Я заставлю тебя и её дойти до такого состояния, что вы будете мечтать о смерти.Ты умрёшь, только позже***
Как только Магика выбежала, она услышала зверские вопли отца. Она на ватных ногах с затуманенными мыслями добралась к своей спальне. Она села на кровать, по тёмно-зелёным перьям на лице, стали стекать кристально чистые слёзы.Собравшись с силами, женщина переоделась в своё платье. Судорожно продолжая всхлипывать, дама легла на кровать…***
Время стало близиться к утру, Де Гипноз не смогла сомкнуть глаза этой ночью. Она лежала и смотрела на кровавую луну, что будто злорадно насмехалась над униженной, оскорбленной несчастной ведьмой. Услышав громкие мужские шаги, она резко замерла, боясь пошевелиться.Дверь в спальню со скрипом открылась… Сердце будто остановилось на мгновение, дыхание перехватило .Колдунью резко схватили за руки мужчины, стали тащить по замку.Женщина отчаянно пыталась вырваться, магические способности не работали, так как после тренировок Гордон ставил сильную блокировку, которая не позволял использовать атакующие заклятия. Магику затащили в темницу и бросили в тёмную как ночь пропитанную сыростью камеру. Женщина сразу же бросилась к двери и стала громко кричать и бить руками по ней. Внезапно она почувствовала сильную энергетику, и после этого чародейка отбросило от двери прямо в стену. Она з грохотом упала на пол, по телу прошла сильнейшая боль, что заставила её закричать. В темнице появился Гордон, он посмотрел на дочь странным взглядом, наполненным гневом презрением и неким безумством. После одного щелчка пальцев, руки и ноги женщины оказались в железных оковах. Подойдя к ведьме, отец схватил её за подбородок, нагнувшись к её уху он произнёс: — Прекрасная ночь, доченька, как жаль что утро станет для тебя самым страшным кошмаром… Он подошёл к ней сзади, по спине прошла сильнейшая дрожь когда она почувствовала что тот расстегнул молнию её платья. Глаза панически расширились когда она поняла что отец стал медленно водить по мягким перьям. — Ты мне всегда напоминала свою мать. Такая же импульсивная, резкая, гордая, единственное, что тебе не хватает это решительности, дабы стать её копией… После этого она услышала как он немного отдалился после резкий звук и удар по спине .Это был звук мокрого хлыста которым стал избивать дочь Гордон. Её пина покрылась кровью, а темница заполнилась истошными женскими криками.***
Когда камера заполнилась солнечными лучами, Магику вывела стража. Идти самой она не могла, её спина была изуродована порезами от хлыста, а жгучая боль не позволила ей даже вздохнуть. Колдунью привели в одну из башен и усадили у окна .Она непонимающе посмотрела на улицу и неподвижно застыла. Глэдстоуна вывела стража на середину двора, он был в тяжёлом состоянии, но шёл гордо не опуская голову. В башню зашёл Гордон и подошёл к стоящей на коленях дочери. Положив тяжёлую руку на и так хрупкое плечо он произнёс: — Сказки закончились доченька… Глэдстоуна поставили на колени и заставили положить голову на непонятный пенёк .Его был направлен на окно, по всей видимости он знал, что в помещении находится его любовь .На лице появилась слабая улыбка он закрыл глаза и спокойно лёг не пытаясь вырваться. Позади селезня стал непонятный мужчина в маске и в чёрном балахоне .В его мужественных руках блистал острый серебряный меч. Её глаза не открывались от улицы, дыхание перехватило, а сердце стало колотиться в груди когда к ней пришло осознание ситуации … Гордон приложил руку к её спине и она почувствовала как все раны стали медленно заливается, а боль постепенно уходить. Он излечил её, а потом произнёс: — Доченька, ты же хочешь что бы он жил? Магика судорожно повернулась к отцу, на красивых глазах засверкали жемчужины слёз и она быстро помахала головой. Гордон издевательски улыбнулся и подав ей ручку и волшебный пергамент произнёс: — Тогда передай мне свою силу и парнишка будет жить… Она с ненавистью посмотрела на отца, а потом схватила ручку и дрожащей рукой поставила подпись. Мгновенно башня запылала ярким зеленым светом.Магика упала на колени и в конвульсиях дождалась момента, когда магия передалась Де Спелу старшему. Вскоре она почувствовала облегчение, её перья изменили цвет на белый и она перестала чувствовать любую энергетическую силу. Гордон злорадно засмеялся, а потом сказал: — А теперь беги, спасай его. Услышав это, Магика сорвалась с места и побежала вниз на улицу. Это происходило будто в замедленной съёмке. Выбежав во двор, она побежала прямо к Глэдстоуну попутно крича: — Не смейте его трогать!!! Но как только она приблизилась к парню, страж поднял меч. В воздухе ярко сверкнуло наточенное лезвие меча .А после произошёл резкий точный удар по шее селезня.Магика упала на колени, мир перед глазами рухнул, а голова возлюбленного покаталась к её ногам. Женщина свирепо закричала, — Сволочь, гад, мерзавец, — повторяла она, всхлипывая и пытаясь вытереть слёзы, что ручьями полились по лицу своими чёрными перчатками. — Скотина, лжец! Тошнота подступила к горлу, и она мгновение отвернула голову. Но потом снова посмотрела на отрубленную голову любимого и рукой провела по светлым волосам.