ты облажался

Несмотря на уверенность, грудь сдавливала тоска. Отвратительное чувство, щемящее меж ребер, не давало успокоиться и собраться с мыслями. Катсуки явно находил себя слегка шокированным, когда удалось собственными глазами лицезреть, как мозолистые пальцы с непринуждённостью чиркают по зажигалке, а после подносят к губам тихонько тлеющую сигарету. Тонкую, дешевую, купленную в первом попавшемся ларьке, но не смотря на безобидный внешний вид, та буквально вынуждала лёгкие гореть. Неспешной походкой спрятанные под черепушкой сосуды начинали сужаться. Наверное, именно эта картина полного непонимания оставила в сознании Бакуго сильное впечатление. Впав в полнейшее недоумение, он с открытым ртом наблюдал за каждым облачком дыма, что сбивались в грузные клубни, вызывали кашель. В горле запершило. Небольшой мост, ограждённый с обеих сторон. Под ним — высохшее озеро. По какой-то неизведанной причине только сейчас, в приглушенном свете уличных фонарей, удалось рассмотреть покрытые шрамами предплечья. Исполосованные запястья выглядывали из-под закатанных рукавов. И без того прихотливая волнистая темная шевелюра мрачно сползала на лицо, заставляя постоянно поправлять непослушные локоны. Катсуки уже давно выпал в осадок от собственной реакции на происходящее. Он и подумать не мог, не ожидал столь маргинального поведения от весьма забитого, скромного мальчугана-задрота. Сигарета самую малость освещала покрытые веснушками щеки и размеренно тлела, согревая замёрзшие ладони. Осень. Под ногами грязь и ворчливое шуршание листьев в перемешку с желудями. Над головой уже давно успели сомкнуться тучи, погружая город в темное время суток. Поздний вечер. Думается, Бакуго впервые видит Изуку таким. Таким неправильным, противоестественным. Словно конченный задрот не в себе. —Каччан, скажи... О чем ты на самом деле думаешь? — задал вопрос тот, выпуская очередную порцию дыма, но Бакуго сделал вид, что не расслышал ни единого слова, — Ты жестокий... — удрученно произнёс Деку и тяжко вздохнул, — Ты ведь все понимаешь куда лучше меня... Так почему же не скажешь прямо? —Нахуя делать вид, что между нами ебанная пропасть? Я, блять, не понимаю. Ты действительно хочешь знать, о чем я думаю? — блондин сделал небольшую паузу, пытаясь поймать потухший взгляд напротив, — Я думаю, что ты ведёшь себя как мудак. —Скажи... Ты правда ревнуешь? —Как же ты заебал. Прекрати своё нытьё, чтобы я мог хоть на секунду сосредоточиться, — интонация будь она проклята, голос дрогнул. —Вот опять... — Изуку сбрасывает пепел, и ошмётки от сигареты летят вниз, — Знаешь? Я скучаю по тебе... —А мне казалось, у тебя стояк на грязные словечки. Разве нет? —излишняя грубость всегда была характерной чертой блондина, даже сейчас, когда тот разбит. —Тебе показалось, — и снова чертов кучерявый придурок без веской причины ведет себя столь холодно, словно не в себе, — Ладно. Мне пора. —Изуку, — наверное, друг детства впервые позвал его по имени. Так непривычно… Сердце невыносимо ноет, заставляет искусственно нервничать. Судорожная лихорадка ускоряет пульс, превращает кровь в настоящую лаву. Грудь невероятно больно стягивают пережитые эмоции. А при каждом глубоком вздохе ощущается боль. И пока тело пытается справиться с трепещущим волнением, разум отключается. —Можно проводить тебя до дома? — грубая ладонь тянется ближе к макушке, осторожно смахивает листья, застывшие в причудливых кучеряшках. Проходится по непослушным волосам на затылке, чуть поглаживая. Пальцы заплетаются в завитках. Спускается ниже, сжимая чужое тонкое запястье. Покрытые шрамами руки Мидории, как решето, казалось, тоньше, чем можно подумать. Выглядит непривычно, совсем не по-мужски. —Не думаю, что мама обрадуется, — зелёные омуты точно бусинки. Изуку удивился, будто все ощущения в новинку, и вздохнул, но на сей раз как-то по-домашнему. Не смел пошевелиться и ждал, околдованный моментом, — Она, кстати, в курсе, что мы... Это... Уже трахались... —Сам решил рассказать? —Скорее, меня застали врасплох… Сказала, что я должен был использовать гандоны с таким спидозным ублюдком как ты. И вообще, лучше б под тебя не ложился, — тактичная пауза, — Впервые слышал, как мама матерится… —Откуда она узнала, что у меня спид? — охнул Бакуго, но заметив растерянное лицо Деку, принялся угарать, а после успокаивающе добавил: — Шутка. —Не шути так! — кучеряшка самодовольно шмыгнул носом и по-дружески шлепнул собеседника по плечу, придерживая пальцами сигарету, — Не смешно! —А ты не спи со всякими там «спидозными ублюдками». —Качча-а-ан, — голос звучит обиженно, расстроенно, а тембр лёгок, — Ты не ублюдок, — он где-то растерял всю прежнюю сомнительную «крутость». Медленно тушит сигарету о металические перила, скидывает в пропасть. Комок тусклого света пропадает во тьме. —Хочу, чтобы ты бросил, — блондин обратил внимание на его покрасневшие кончики ушей и замершие пальцы, сжал чужую ладонь крепче. —Курить? —Того парня.