Назови меня своим именем

Пролог

— Ты не понимаешь… — В его голосе послышались многовековая усталость и раздражение. Но мне было глубоко наплевать. Я не хотела больше слышать это презрение в каждом слове, когда он объяснял мотивы своих чудовищных действий, как-будто маленькому и несмышленому ребёнку. — Да, Дарклинг, я не понимаю. Да и куда понять такого как ты, всемогущего гриша, короля темноты, великого и ужасного Дарклинга, который хочет завладеть всем миром несмотря на все жертвы, что будут принесены ради твоей безграничной власти, — На секунду, всего лишь на секунду его чёрные глаза заволокла серая дымка боли. Хотя может быть мне это показалось. Но было бы приятно узнать, что мои слова сделали ему больно, всколыхнули хоть какие-то человеческие чувства среди кромешной темноты.— Скажи мне, кто ты? Ответь всего лишь на один вопрос, —на который я сама не смогла найти ответа и, возможно, который повлияет на наши дальнейшие решения. — Кто ты? Как мне тебя называть? Дарклинг? Александр или Чёрный Еретик?

***

Стоя на борту одного из самых огромных кораблей во всей Равке, я вглядывалась в черноту неба, которое исполосовывали звёзды, стремящиеся к земле. Было в этом что-то очень манящее. Именно в это время суток темнота и свет могли дополнять друг друга. Чернота неба была благословением для звёзд — она оттеняла их, заставляя светить ярче на своём тёмном фоне, а звезды украшали неприглядную тьму яркими алмазами. Они были созданы друг для друга до того момента, пока солнце не прочерчет линию горизонта. До того момента, пока не воцарится время света и дня. Пока я мечтательно смотрела на это чудо, звездопад (такое редко увидишь в Керамзине или в Керчии), я и не заметила, как кто-то подошёл справа от меня и тоже прислонился к поручням, вглядываясь во тьму. Не было надобности напрягать мышцы шеи, чтобы повернуть голову и увидеть знакомый профиль. Тёмные волосы, аккуратно уложеные назад, прямой острый нос, очерченные, плотно сжатые губы. И взгляд черных, как уголь, глаз, устремлённый вперёд, на воды спокойного океана, который разрезается под проплывающим кораблем. Вот она сама тьма и ночь в своем живом воплощение. Хотя даже нет. Ночь и тьма были его приспешниками, которые расступались перед ним. Он был повелителем тьмы. Он — Дарклинг. В горле немного пеересохло от долгого пребывания с задратой вверх головой, и я повернула голову в сторону мужчины, тело которого обволакивали тени, протягивающие свои дымчатые щупальца в окружающий мир. От них веяло ледяным страхом, который буквально заставлял замереть всё. Так было каждый раз, когда он находился рядом. Я могла ощутить его присутсвие, даже находясь в противоположной от него части зала, даже с закрытыми глазами. Но тени не сковывали меня, от них возникало лишь желание задержать дыхание, словно в предвкушении чего-то. Они не обжигали и не отталкивали, они протягивали ко мне струйки дыма, затягиваясь на шее, перекрывая поток кислорода в лёгкие. Может так действует наша связь от ошейника Морозова, самого мощного усилителя магии, с помощью которого я становилась марионеткой в его руках, как птица в клетке, которая всё еще не осознаёт, что она в лапках у самого хищного зверя. Может это так. Но страха во мне не было. И я чувствовала себя равной ему. — Алина, если хотите привлечь моё внимание, то не обязательно так упорно просверливать во мне дыру. Можете просто сказать: «Дорогой Александр, вы сегодня неотразим, в целом как и всегда.» А ещё самодоволен и напыщен, в целом как и всегда. Его сложно не назвать красивым. Ведь это так и было. Даже я когда-то считала, что могу потерять голову от этой привлекательной наружности. Но это была только одна из его личин. И самая обманчивая. — Обычно мне даже не приходится ничего делать, чтобы обратить твоё внимание на себя. Что ж, если он такой самоуверенный, то почему бы и мне не быть? Он ничего не ответил, но уголки его губ слегка дёрнулись, продолжая так же смотреть в даль, где бархатным навесом покрывала весь мир ночь. Я тоже отвернулась. Лучше было бы вообще уйти, но каждый раз, когда был шанс это сделать, я оставалась, будто за меня решал кто-то другой, а я просто чего-то ждала. — О чём ты думаешь, смотря на звездное небо? — Его голос прорезался сквозь затянувшееся молчание. — А какой чудовищный план ты вынашиваешь, всматриваясь в темноту? — Как только слова слетели с моих губ, он посмотрел на меня полным неприязни взглядом. Сука, ну да, давай, разозли самого могущественного гриша, у тебя это всегда прекрасно получалось. А собственно почему я виню ещё себя за это? Он силой заставил меня помогать ему в завоевании власти над всем миром для него, лишил безоблачного будущего, где я и Мал снимаем в аренду маленький, но уютный домик, там где он возвращается с работы, я готовлю ужин, а потом.мы ложимся в одну постель и…всё остальное. Честно говоря, до того этого момента, я знала, как мы будем безмятежно коротать дни вместе с Малом, во всех подробностях. Я представляла, верила и надеялась. Но сейчас, стоя рядом с Дарклингом, я не могу воспроизвести в голове ни одну красочную картинку, которая так назойливо проигрывалась в голове. То будущее было застлано пеленой тьмы. Казалось, это жизнь кого-то другого, будто я стояла возле порога чужого дома и вглядывалась сквозь щелку двери, была сторонним наблюдателем чей-то жизни. — Я не чудовище, Алина. — С глубоким вздохом сказал он, — Ты это знаешь. Ты как никто должна понимать меня. Ты такая же как и я. — Я не хочу понимать тебя. И я уж точно ничем не похожа на тебя. И это правда, потому что если бы я признала, что понимаю его, то моя жизнь покатилась бы к чертям. Весь неустойчивый фундамент моего жалкого мирка, зиждился на моих уверованиях и ценностях. Но рядом с ним они казались такими хрупкими и никчемными. Я изо всех сил подавляла всякое желание поддаться ему. Никогда. Ни за что. — Я желаю освободить гришей, таких же людей как мы, свой народ, от угнетения и рабства. И мне известен лишь один путь это сделать — захватить власть. Да, я не скрываю, что хочу власти. Я никогда не лгал тебе. Я слышала это множество раз. И каждый раз я вела внутреннюю борьбу с самой собой. Я хотела бы, чтобы все знакомые мне гриши, которые вынуждены раболепствовать перед обычными людьми, были свободны. Я видела все зверства, что творили люди. Но неужели не было другого способа, чтобы воцарил мир между всеми людьми, с магией и без, любых сословий и кровей? Неужели есть только один путь? Опустить на мир кромешную темноту, царство Чёрного Еретика, где он восседал бы на троне, а по всему миру летали бы порождения его черной души, Волькры. Воспоминания последнего путешествия по Каньону окатили отрезвляющей волной. Меня передёрнуло. — Я никогда не смогу разделить твоих взглядов. И здесь я нахожусь по принуждению, поэтому мне особо и не нужно понимать тебя. Ты уже всё решил. — Я знаю. — Не понятно, к какому из моих утверждений он это сказал. В ту же секунду на его почти идеальном лице, испещренном невидимыми белыми шрамами, заиграла кровожадная улыбка. — Но всё же ты сейчас здесь. Со мной. — По принуждению. У меня нет выбора. — повторила как мантру я. — Была бы моя воля, я с удовольствием бы оказалась подальше от этого судна и от тебя. В моей жизни было всё. Любящий мужчина, дом, возможно я нашла бы работу и смогла бы жить как нормальный человек. — На секунду я замолчала, будто проверяла, это и вправду мои слова? Да, определенно я так считала. Тщетно попыталась нарисовать картинку этого будущего в голове.— Я смогла бы стать счастливой…— Эти слова я произнесла шёпотом, голос немного дрогнул, то ли от холода, то ли от неуверенности.Нет, скорее всего первое. Воздух и правда стал чуточку прохладнее. Я знала, что это так. Что этот безмятежно стоящий мужчина забрал у меня всё. — Нет, Алина Старкова. Ты можешь лгать кому угодно. Даже ему. Даже себе. Но соврать мне ты никогда не сможешь. На миг я замерла, упорно вглядываясь в светлую полосочку на горизонте. Он ничего не знает обо мне. Ничего. — Ты страдала, ты усыхала от того, что подавляла свою силу. Твой свет это продолжение тебя, но ты старалась сокрыть эту сущность от себя и других. Но я помог тебе. Я знаю. Ты хочешь снова почувствовать эти приятные покалывая в руках…— Он сделал небрежный взмах рукой, и вокруг моих запястьев закружились тени, нежно щекоча кожу.— поток, который расходится по всему твоему телу, когда свет вырывается из тебя.— теперь тени поднимались выше по локтям, к шее, по ключицам, к животу и груди. На мне было довольно плотный камзол, но даже сквозь него я чувствовала касания теней, как-будто чьи-то холодные пальцы очерчивают невиданные узоры по всему моему телу.— Ты желаешь этого. Дыхание сбилось. Черные глаза Дарклинга пристально наблюдали за мной. Да. Я очень этого хотела. Даже сейчас блуждающие по телу тени воссоздавали ощущения того, как сила света заполняет моё существо. — Но неужели ты действительно думаешь, что помогаешь мне? — Теперь и я пристально смотрела на него, в то время как солнце прорывалось среди темноты ночи. Наши взгляды встретились в немом поединке впервые за те 5 дней, которые мы находимся на пути к Новому Зему. Его губы расплылись в довольной улыбке. Да, он действительно так думал. Он думал, что спасает меня. — О чём ты думаешь, смотря на ночное небо? — Он снова задал этот вопрос. Он знал. Он всё знал, будто его тени забирались мне под кожу, вовнутрь, исследуя каждый миллиметр моей души, передавая все сведения хозяину. Но я не буду подыгрывать. Я никогда не поддамся ему, чего бы мне это ни стоило. — Я жду когда взойдёт солнце. Жду, когда оно развеет ночную мглу, а звёзды утратят свой блеск.— Да я врала. Нагло и прямо в лицо. Но это было моё жалкое отомщение за все зверства, что он учинил. За всю боль, которую он заставил меня ощутить. Его лицо помрачнело. Уголки губ опустились. — А о ком ты думаешь в это время? — Упирался он, желая пробить стену, которую я возвела вокруг себя с тех пор, как покинула Малый Дворец. Смотря на завораживающую и глубокую ночную дымку, я вспоминаю чёрные волосы зачесанные назад, такие же словно смоль глаза, которые видят меня насквозь. Эта тьма, среди которой ярко поблескивают звёзды, напоминает мне тебя. А в звёздном сияние скрывается мой свет. Только ночью они встречаются. Только ночь даёт увидеть такое чудо как звездопад. Я думала об этом каждый раз, выходя ночью на верхнюю палубу, чтобы насладиться дымчатой чернотой ночи, которая обволакивает приятной прохладой, заставляя забыть о событиях прошедшего дня. Но вместо этого я произнесла: — Смотря на то, как наступает светлое время суток, как расступается тьма, я думаю о Мале. Рядом с ним всегда светло. Он согревает своим теплом, в то время как ночь веет холодом и неизвестностью. Он закрыл глаза, будто стараясь справиться с надоедливой мигренью. На переносице пролегла небольшая складочка. Но он всё равно выглядел прекрасным. Отчасти то, что я сказала, было правдой. Я действительно чувствовала с Малом тепло и спокойствие, исходившее от него, но вместе с этим я не была целой. Я знала, что часть меня осталась где-то в Каньоне. И эту часть я не смогу вернуть. В какой-то момент я поняла, что тени больше не прогуляваются по моему телу плавными движениями. И внутри я снова почувствовала пустоту. Повелитель тьмы повернулся и облокотился спиной о поручни. Я не прекращала следить за его действиями, они словно перетекали, как тени в предутренней неге. Но я искала в них хоть намёк на причиненную боль. Я хотела задеть его за живое. Забрать всё. Надежду, шансы, возможности, безмятежность, как он каждый раз лишал меня спокойствия и счастья. Когда раздался его голос, я вздрогнула. — Санкта Алина, ты заклинательница солнца. Ты святая, санкта. Ты вселила в людей надежду, что они смогут избавиться от классового гнёта. Ты необычная. Ты особенная. Ты. — К чему ты это гово…? — Не пытайся быть кем-то другим. — На выдохе сказал он. Дыхание перекрыло. Нет. Не верь ему. Он всегда был мастером слова. Больше я не попадусь на его речи. Хотя всё, о чём он говорил, пробуждало во мне отклик. — Помнишь наш маленький демонстрационный спектакль? Когда ты только познавала на что способна? Конечно я помнила. Тогда я думала, что работаю на общее благо. Я была счастлива. И думала, что влюблена. Свет стал не только моей магией, но и моим состоянием. А ещё я очень хорошо помнила, что произошло после демонстрации. Точнее чуть не произошло. От проблесков памяти лицо запылало. Я вспомнила, как его руки подхватили меня под бёдра и посадили на стол. Бархатные губы нашли мои. Одна рука легла на талию, вторая спешно пролезла под подол платья, которое задралось до неприличия высоко. Я и сейчас слышала свой протяжный и полный желания стон, когда его губы заскользили по подбородку и вниз по шее. Я чувстствовала его нарастающее желание сквозь чёрный комзол. Когда его рука нагло поглаживала моё внутренее бедро, мы на миг оторвались друг от друга и заулыбались, словно дети. Да, я была счастлива. Я помнила всё до мелочей. В ту ночь после демонстрации между нами ничего не было. Спустя час после наших прелюдий, я уже бежала по лесу за пределами Малого Дворца всё в том же платье, а тело всё еще хранило его касания там, где он проходился своим языком и руками. Но всё это заменилось чувством страха и ненависти. С тех пор я желала одного. Убить причину моей боли и страданий. Его вопрос не требовал ответа. Всё было видно по моему лицу, которое пусть и пропустило через себя за пару минут весь спектр эмоций, от вожделения до разочарования и пустоты, но румянец на щеках не успел сойти. Он видел это. Он наблюдал за мной с самодовольной ухмылкой. В черных глазах появился блеск. Он знал, какие картины всколыхнули мою память. — Да, именно ту демонстрацию, —он проговаривал каждое слово с нарочитой медленностью, точно так же как в его кабинете на столе он произносил моё имя.— Тогда твой свет пробился сквозь мою темноту. Наша сила была единой. Мы дополняли друг друга. Звёздный свет и темнота ночи. По отдельности они так же прекрасны и особенны по своей сущности, но вместе создают… — Чудо.– Глупые слова сами собой вырвались из моих уст, не давая мозгу обдумать их абсурдность. Он развернулся и сделал шаг назад, за моё спину, его руки оказались по обе стороны от меня. Ухо обожгло его дыхание. — Да, Санкта Алина. Это чудо. И неужели ты готова променять это на светлый день? Когда твоя звезда не будет выделяться на небе, а смешается с остальной массой света? — он прошептал это с такой нежностью, что в голова закружилась от недостатка воздуха. Моё тело непроизвольно слелало шаг назад, и я упёрлась в широкую, сильную грудь, в которой где-то глубоко стучало чёрное сердце. На палубе стояли только мы. Все остальные спали в каютах, дожидаясь восхода солнца. Только один шквальный сидел на палубе шхуны изредка поправляя направление ветра и снова забываясь в мире грёз. Губы Дарклинга провели дорожку от уха к шее. Я по инерции поддалась назад. Хоть я и не видела сейчас его лица, но я знала, что он улыбается. У него получилось. Нет. Я не верила ему, но он снова пробудил во мне желание всего лишь на короткий миг поддаться ему. Но не более. Ненависть отступила на второй план. Хотя, наверное, она лишь была программой, которя была заложена не правильными установками. Она должна была чувствовать ненависть по отношению к Королю теней, ведь он из желания власти был готов пойти на всё. И он шёл. А она становилась его жертвой, игрушкой, которой он пользовался в своих интересах. Я сделала шаг вперёд ближе к поручням и повернулась к нему лицом. Мысли о ненависти освежили разум, заставляя одуматься. Его руки всё ещё стояли по бокам от меня, запирая в ловушку, а глаза блуждали по моему лицу. — Александр, — называть его настоящее имя было непривычно, но до дрожи приятно. — Ты можешь пытаться переубедить меня, заставить доверять тебе, произносить свои сладкие речи, всколыхнуть воспоминания. Но я никогда не буду разделять твои желания и вИдение. Я не буду твоей королевой, когда ты подчинишь себе весь мир. Я не стану твоей игрушкой. Сколько бы ты не оправдывал свои поступки благородными помыслами, я не перестану видеть в тебе чудовище, которое было в Каньоне. Ты всегда хотел повелевать мной. Наверное, эти слова были сказаны больше для себя самой, чтобы убедиться, что я всё еще подчиняюсь своему рассудку. — Ты не понимаешь… — В его голосе послышались многовековая усталость и раздражение. Я не хотела слышать это презрение в каждом слове, когда он объяснял мотивы своих чудовищных действий, как-будто маленькому и несмышленому ребёнку. — Да, Дарклинг, я не понимаю. Да и куда понять такого как ты, всемогущего гриша, короля темноты, великого и ужасного Дарклинга, который хочет завладеть всем миром несмотря на все жертвы, что будут принесены ради твоей безграничной власти, — На секунду, всего лишь на секунду его чёрные глаза заволокла серая дымка боли. Хотя может быть мне это показалось. — Скажи мне, кто ты? Ответь всего лишь на один вопрос, —на который я сама не смогла найти ответа и, возможно, который повлияет на…на что? На что, чёрт возьми, Алина, это повлияет? Где-то там, далеко от этого места, её ждёт Мал. Беспокоится о ней. Возможно, он придумывает, как вызволить её из плена этого монстра. Хотя было ясно, что у него ничего не получится. Но он сейчас далеко. Очень далеко, чтобы увидеть их, стоящими всего в полуторе метрах друг от друга, чтобы узнать какие ужасные мысли закрадываются в её голову. — Кто ты? Как мне тебя называть? Дарклинг? Александр или Чёрный Еретик? А может мой повелитель? Что ты несёшь, Алина? Ощущения, которое сейчас расплывалось по телу, было сродни хождению по краю пропасти, где зияла только чёрная бесконечная дыра. И она затягивала, манила. Мне не хотелось отступать, как это сделал бы любой нормальный, адекватный человек. Мне до невозможности сильно хотелось сделать шаг в эту пропасть. Будто там я бы нашла своё спасение. Он шагнул ближе ко мне, так что моя поясница была прижата к поручню. — Как бы ты меня не назвала, это всё равно останусь Я. Я есть Дарклинг. Я — Александр. Я– Чёрный Еретик. И…— Он наклонился ещё ближе ко мне. — Я Твой повелитель. Я — это всё вместе. Но мне по вкусу больше всего последнее.— Его тон хоть и был игривым, но от этого смысл не терял серьёзности. — Наверное, ты хочешь узнать, какой я на самом деле, как я веду себя будучи самим собой.— Последние слова он прошептал, уже находясь в сантиметре от моих губ, практически касаясь, я опустила голову, стараясь не смотреть в его пронизывающие страхом глаза, — Дело в том, Алина, что я никогда не скрывался за чужой личиной. И если ты видишь меня монстром. То значит это и есть я, но…я не думаю, что ты так действительно считаешь. Лёгким движением пальца он поднял мой подбородок так, что наши губы встретились. Он требовательно проник языком в мой рот, раздвигая губы. Я не была удивлена, когда моё тело моментально отрегировало на его зов. Я поддатливо прижалась к нему, когда его рука легла мне на талию. Нет, я не считала его чудовищем. Я видела в нём пугающую частичку меня, которую я всегда избегала. Ту часть, которая сейчас вырывалась наружу вместе с тихими стонами. Я и сейчас боялась ту часть меня, которая слишком быстро ответила на его ласки, которая начала поглаживать его плечи, которая требовала вызвать стон из его лоснящихся в предутренем свете уст, прикусывая его губы. Он прервал поцелуй, слегка отстраняясь. Он наблюдал за тем, как я по инерции потянулась вновь за его губами, как за новой дозой амфетамина, он видел в моих глазах блеск тысячи звёзд, которые молили не останавливаться. Он нарочито медлил, а мои руки всё так же покоились на его груди. — Кого ты предпочтешь видеть сегодня у себя в каюте? Дарклинга? Александра? Или повелителя тьмы? — Шелестящий шопот прокатился волной между нами. «Никого» — кричал мой ещё не до конца помутневший рассудок, не давая упасть в пропасть. — Сегодня я желаю видеть тебя. Всего. Полностью, — услышала я свой охрипший от вожделения голос. И я шагнула в неизведанную бездну, не имея шанса вернуться назад. Я не смогла сдержать прерывистого вдоха, когда он резко поднял меня под бёдра и оставил на шее мокрый след от укуса. Чувствовать опасность каждого движение, произведеного им, стало привычным. Я обвила его шею поддрагивающими руками, пальцы одной руки зарылись в смолянные волосы, то нежно поглаживая, то оттягивая их, когда он снова оставлял на мне свои метки ввиде укуса. Тени обволокли нас со всех сторон как коканом. Казалось, они были продолжением его длинных пальцев, которые нежно водили по всему телу, доставляя мурашки сквозь одежду. Где-то в нижней части живота всё заклокотало. Для меня это не было в новинку. Я и раньше ощущала подобные чувства, но лишь подобные. То, что происходило сейчас было возбуждение другого рода. Оно было сильнее. И с каждым поцелуем, с каждым его шумным выдохом, когда я невольно тёрлась об него, дабы не скатиться с сильных рук, которые обвивали мои бёдра, всё сильнее зажимая пальцами, надавливая и прижимая к себе, клокочущее ощущение возростало с невероятной скоростью, заставляя фокусироваться только на нём и фантазиях о его голом и безупречном теле. О, Святые. Конечно, глупо было даже вспоминать о Святых в такой момент, когда он не отрываясь от меня, переносит нас в каюту до этого мной не виданную. Ничего святого в том, что мы собирались сделать не было, если и было то только в чьём-то развращенном сознании. Да и мужчина, который теперь с шумом захлопнул дверь каюты, прижимая меня к ней с внутренней стороны, всё так же продолжая поддерживать под бёдра, мало чем походил на святого человека. А сопоставляла ли я сама себя со святой? Я знала, что была Санкта Алина, заклинательница солнца и спасительница для людей. Но сейчас я не хотела быть ни мать вашу Санктой, ни чёртовой заклинательницей. Я хотела стать ничем. Раствориться в нём, в его тенях. Хотела стать единым целым с тьмой, с каждой секундой поглащавшей меня всё больше. Пальцы Дарклинга, который не стал утруждать себя (чему я бесконечно благодарна) растёгиванием замысловатых пуговиц камзола, просто сорвали их с позолоченых ниток, давая им со стуком упасть на пол. Опустившись на пол своми ватными ногами, вместе со мной опустился и светлый камзол, под ним была лишь длинная рубашка из очень лёгкого материала и тёмные штаны без шнуровки, что сейчас пришлись очень кстати, когда я сама стянула их с себя быстрым движением. Александр пристально наблюдал за мной, подмечая дрожащие пальцы, которые в некоем замешательстве застыли на его воротнике. Чёрт не могу поверить, что я собираюсь сделать. — Алина, если в твою голову снова вернулся голос совести, который взывает к разуму, то ты же не думаешь, что так просто уйдёшь от сюда, после того, как возбудила самого страшного монстра? — Его голос звучал угрожающе, а улыбка, расплывшаяся от моих округленных глаз, стала почти жестокой. Мои щёки разгорелись сильнее. Возбудила. Но я тут же вернула своё самообладание насколько это возможно в сложившийся ситуации. — Ты отнял у меня всё. Так что мне даже нечего уже терять. Даже если я и возбудила и ушла бы, задев этим его огромное Эго, то чтобы он смог забрать у меня ещё? Какую неведомую боль смог бы причинить? Его брови немного приподнялись. — О-о, — протянул он.— Нет, я не об этом. Знаешь, когда мы ещё стояли наверху, ты с уверенностью говорила, что у тебя нет выбора, находиться здесь или нет. У тебя был выбор. Ты могла сойти с судна в любое время, могла вообще не садиться на него. Но сейчас…— Без того чёрные глаза, превратились в бездонные ямы, — у тебя нет этого выбора. Ты полностью подчинена мне.— Последнее он выдохнул в мне ухо, посылая волны вернувшегося желания. Сейчас я была не против ограничения моей воли. И я поддалась этому низменному желанию. Я приняла ту часть меня, которая безудержно хотела пожалуй самого ужасного всемогущего гриша в истории, которая с удовольствием бы окунула весь мир во тьму, чтобы жалкие людишки поплатились за свои измывания над всеми гришами. И в этот момент, моя кожа засветилась изнутри. Нет, это не было метафорой к тому, что я была слишком счастлива. Я физически ощущала, как свет моей силы разливался по мне, вырываясь наружу, а тени Дарклинга обступали его, нежно щекоча своими протянутыми пальчиками. — Да, Санкта Алина, ты приняла ту чёрную сторону себя. — Тихий низкий голос вывел меня из транса, в котором я разглядывала, как свет и тень, совершенно противоположные по знаку, притягиваются друг к другу. — И эта сторона прекрасна. Я посмотрела Александру прямо в глаза, в которых читалось восхищение. Он очень плавно, словно боялся спугнуть неяркое сияние своей чернотой, поднял руку к моим ключицам, откуда выпирал ошейник Морозова, и очертил на нём линию. Мои ноги тут же подкосились, грозя рухнуть на пол каюты, но мускулистые руки подхватили меня за талию, слегка поднимая рубашку, достающую мне почти до середины бедра. Александр не поставил меня обратно, а аккуратно опустил на шикарную кровать с чёрным болдахином. Я лежала на позвоночнике, всё еще посвечиваясь лёгким сиянием, наблюдая снизу вверх его слишком идеальный, но такой ненужный сейчас кофтан. Как-будто прочитав мои мысли, его пальцы медленно, словно дразня меня, принялись растёгивать пуговицы. А я всё лежала и наблюдала из полуприкрытых век, как его тело освобождается от лишнего хлама. Он мучил меня ожиданием, когда спавший на пол кофтан открыл ещё одно препятствие — дымчатого цвета рубашку, и он всё с той же нарочитой медленностью принялся развязывать и её, всё так же хитро разглядывая меня. Хочешь поиграть со мной, Александр? Что ж, вызов принят. В отличии от него на мне осталось только бледное свечение моей силы, к его несчастью. Я провела своей рукой сначала по своим опухшим губам, неспешно облизывая два пальца языком, затем протянула влажную дорожку чуть ниже, до грудей, обводя их по периметру, подключила и вторую руку, начиная сминать каждую грудь в ладони. Между этими движениями я томно вздыхала, сексуально приоткрыв рот. Я знала, что выгляжу очень эффектно, а свет моей силы играл мне на руку. Под неотрывным взглядом затуманенных и немного округлившихся глаз (Мужчина явно не ожидал от меня подобных действий. Что ж, Дарклинг, и я умею быть непредсказуемой.), одну руку я провела дальше до пупка и ниже, туда, где бархатилось небольшим волосяным покровом сцепление нервных окончаний, касания до которых доставляло немало удовольствия. Я знала об особенностях моего тела и была немного осведомлена о процессе секса, хотя и не до конца понимала всех механизмов. Но и этого мне хватило, чтобы заставить этого мужчину потерять на какое-то время самообладание и чтобы его грудной стон вырвался вместе с учащенным дыханием, когда я начала водить пальцем по самому чувствительному месту на своём теле. Он стал заметно быстрее освобождаться от одежды, стоило мне тихо застонать от приятных ощущений, окатывающих моё существо. Дарклинг никогда не любил оставаться в стороне, он стремился находиться в самом эпицентре событий, и да ему нравилось властвовать над ситуацией, поэтому стоило рубашке опуститься к его ногам, как он резко схватил меня за запястья, отрывая от само-удовольствия, перемещая их над моей головой и сцепляя темными тенями, которые буквально пригвоздили руки к кровати. А сам он расположился сверху, немного придавливив меня в матрас. Я чуть не засмеялась, когда увидела его иступленный от сильного желания взгляд, а в месте, где только что я сама себя гладила, я ощутила что-то отвердевшее. И это что-то упиралось прямо мне в пах. Я шумно сглотнула, когда его губы опустились на набухшие соски, принимаясь ласкать грудь. Темный король снова владел положением. И я была только рада этому, ведь удовольствие, которое он доставлял было намного сильнее моих самостоятельных усилий. И оно не остановилось на моей груди, он принялся проделывать поцелуями дорожку вниз, поглядывая на меня хитрыми глазами. — Что ты…— успела происнести я прежде чем его язык прошёлся по моему лону, а из меня вырвался невольный, громкий стон. Святые, что он со мной делает. — Что я что, Алина? — между ласками ртом он еще успевал говорить и ухмыляться. Я не знаю, что ты делаешь, но прошу не останавливайся. — Тебе не нравится? Может мне стоит остановиться? — проговорил он с наигранным сожалением. Чёрт. Ты и здесь стремишься выиграть. Что ж, а что я собственно хотела, вступая в эту безжалостную игру? Безжалостную, но до одури приятную. Из груди снова вырвались блаженные вздохи. Не услышав ответа, он остановился и поднял голову. Нет. Нет. Нет. Я хочу ещё. — Твоё молчание я могу истолковать как знак остановиться. Так, я правильно понял тебя? Я замотала головой. Он удовлетворённо улыбнулся, но не продолжил своё занятие. — Скажи, Алина Старкова, заклинательница солнца, что ты хочешь, чтобы я сделал? Я понимала, что если буду молчать, то он безропотно выставит меня за дверь, спокойно вернется в свою постель и уснёт или же найдёт какую-нибудь более развязную девку-гриша и проведёт с ней тот же ритуал. Но я не могла произнести это в слух. Святые угодники, как же мне стыдно. Засунув свою гордость куда подальше, я, спотыкаясь на каждом слове из-за ещё не востановившегося ритма дыхания, произнесла: — Я хочу, чтобы…чтобы ты… Чёрт… Александр… — Ммм? — протянул он, явно наслаждаясь моим состоянием беспомощности. — Я хочу, чтобы ты сделал мне приятно своим…гм…ртом…там. Всё тело прожгло страшным стыдом. — Как пожелаешь, Санкта Алина. — «Санкта» он употребил явно, усмехаясь надо мной. Но несмотря на это, он снова опустил голову и стал посасывать и слегка оттягивать кожу в эпицентре моего наслаждения. С каждым правильным движением его языка, мои стоны раздавались всё громче и чаще, дыхание сбилось, а сердце будто учавствовало в забеге, его стук отдавался в голове. В низу живота затягивался тугой узел, который грозился порваться. Ноги начали немного поддрагиваться и сводиться, но сильные руки властно развели их пошире. Одна его рука тоже легла там, где он продолжал вырисовывать языком причудливые узоры, но она прошлась дальше и один палец с лёгкостью прошёл вовнутрь меня. Сначала я замерла, привыкая к новым ощущениям, когда он начал работать и своим прекрасным пальцем. Мои руки, которые всё ещё были связаны тенями, нервно сгибались и разгибались. Мне до невозможности захотелось запустить их в его немного потрепавшиеся волосы. Стоны стали звучать чаще, казалось я не контролирую себя вообще, моя спина изогнулась, а ноги сильно задрожали, я почувствовала, что подхожу к кульминации. И в другую секунду, всё моё тело обмякло. Это было прекрасным завершением. — Умничка, но это только начало. Начало… Без предупреждения он ввёл второй палец, продолжая свои махинации с языком. Теперь я металась от приятного ощущения к довольно пока ещё непонятным для меня. Я уловила сдавленный вдох Дарклинга. Я подняла голову. На его лице проступил румянец, который выдавал его с головой. — Ты такая узкая. — произнес он, шумно втянув воздух носом. — У тебя это в первый раз, не так ли, милая Алина? Казалось, от прежнего Дарклинга не осталось и следа, его голос и даже взгляд сделались мягче. Я кивнула головой, не в силах что-либо вообще говорить. Он снова самодовольно улыбнулся. Нет, я ошиблась. Это всё тот же наглец. Он продолжил аккуратные движения пальцами, вперёд-назад, давая привыкнуть. Потом он медленно вывел их, подтянулся и навис надо мной, исследуя моё лицо губами. Сначала прошёлся по скуле, по носу и затем нежно поцеловал в губы, я с готовностью ответила ему, проникая в его рот языком, который заскользил по его нёбе. Александр продолжил своё путешествие и нашёл губами моё ухо, нежно убрал выбившиеся прядки каштановых волос, и прошептал: — Я буду нежен с тобой эту ночь, пока ты не попросишь меня об обратном. Я не до конца понимала о чём он. Тогда он взял мою руку, которая тут же освободилась от теневых наручников и потянул к своим штанам, положив её на свою промежность. Под рукой я почувствовала его очень твёрдую плоть. Моё сердце замерло, дыхание приостановилось. Я несмело сжала его. Ответом на касание послужил сдавленный смешок с последующим вздохом. Теперь я вглядывалась в помутневшие от желания глаза Александра, на слабость промелькнувшую на его лице. Уже более уверенно я потянула за верх его штанов, приспуская на бёдра. О чёрт. Сколько за сегодняшнюю ночь я припомнила Черта и Святых, иногда в одном предложении? Моему взору открылся вид на внушающие размеры мужского органа. Я слишком медленно провела рукой по нему, чем вызвала лёгкую дрожь, побежавшую по телу парня. Вот оно как, Дарклинг. Теперь моя очередь вести игру. Я обхватила его рукой, и подняла полные невинности глаза на Александра, будто спрашивая, можно ли мне это делать? — Гмг…да, так. Теперь поводи по нему рукой. — Я повиновалась. Из его груди вырвался грудной рык. — Да-а, Алина…не останавливайся. Я подумаю над этим. Но, а пока моя рука продолжала движения вперёд-назад, вперёд-назад, постепенно ускоряя темп. Тело Александра посылало импульсы одобрения. И тут мне пришла в голову интересная идея. Сумашедшая, если быть точнее. Последнее, что покровитель тьмы увидел на моём лице — это загоревшиеся глаза и животный оскал. Потом он оказался подмят подо мной. Две чёрные пропасти следили за каждым мои движением, ожидая, что же я буду делать дальше. Да, наблюдай, как я буду доводить тебя до иступления, как я заставлю тебя кричать моё имя. Это говорила жестокая женщина с уязвленным чувством гордости. Не спуская с него взгляда, я сползла вниз, попутно стягивая штаны, мешавшиеся на бёдрах. — Алин.-а-а, — Сладко протянул он, когда обхватив рукой член, я облизала его языком. Но мне было мало этого. Я принялась обсасывать его со всех сторон, сопровождая действия пошлыми и такими интимными звуками. Теперь Он стонал, показывая свою слабость. Я последний раз провела языком по набухшей головке и отстранилась. Дарклинг поднял голову, явно недовольный её поведением. — Почему ты остановилась? — Я хочу, чтобы ты умолял меня повторить это. Проси меня. Умоляй. — Голос звзвучал очень жёстко, словно каждое слово я высекала из камня. — Девочке захотелось поиграть со мной. Отомстить.— Его тон был полон снисхождения. В глазах затанцевали тени. Мне стало не по себе. — Хорошо, Алина, будь по-твоему. Возьми в рот меня и вылижи как самое вкусное в мире лакомство. Заглоти его полностью. Я умоляю тебя. От его слов моё тело снова разожглось ярким пламенем. Лицо стало пунцовым. Хотела подразнить кота, а сама попала в его лапы. И как ты вообще выжила, Алина Старкова? Сильная рука легла мне на затылок, стягивая волосы в кулак, когда я обхватила его губами. Он направлял меня, заставляя взять глубже. Мужское достоинство Дарклинга оказалось ну слишком огромным для меня, но он продолжал напористо придавлявать меня к своему паху. Птичка вздумала бунтовать? Птичка будет наказана. И возможности вылетить из клетки уже нет. Она закрылась с обратной стороны. После нескольких попыток я уже полностью заглатывала всю его длину, вырывая сладкие стоны из САМОГО! Дарклинга. Короля тьмы. И я поняла, как же мне нравится это слышать. Я чувствовала в себе уверенность и силы. Да я ненавидела его. Всем своим нутром. Но именно с ним чувствовала себя желанной, я чувствовала себя живой. — Хорошая девочка. Он резко поднял мою голову, отвлекая от увлекательного процесса. По моему подбородку стекала слюна, он подобрал её большим пальцем с неприсущей ему нежностью. Потом я снова оказалась подмята под него, с настороженностью наблюдая, что он будет делать дальше. Коленом он развёл мои ноги в разные стороны. А сам устроился посередине. Затем поднёс два пальца к своему рту, облизывая их, и опустил на лоно, возобновляя во мне все ощущения, заставляя вновь вспыхнуть. Он наклонился чуть ближе ко мне, так, что между нашими носами оставалась пара сантиметров. Его бёдра тоже опустились ниже, и я почувствовала, как его возбудившийся член тёрся о самые сокровенные места. — Поначалу тебе может быть немного больно, но я обещаю, что это будет самой приятной болью, которую ты когда-либо чувствовала. — Я шумно вздохнула в предвкушении. — Ты хочешь этого, Алина? Хочу ли я? Да, я хочу его. Больше всего в жизни. Всё остальное померкло и отступило на дальний план. Сейчас существовала лишь эта кровать и наши разгоряченные тела. Да, я ещё неопытна, но я хочу, чтобы мой первый раз он разделил со мной. — Александр, да, сегодня я хочу тебя. И хочу быть твоей. Полностью. Тогда он поцеловал меня без всякой спешки. Будто изучал и наслаждался каждым миллиметром моего тела. Словно хотел запечатлеть этот момент в памяти, запомнив в детальных подробностях. Не размыкая поцелуй, он взял его в руку и очень медленно провёл им по мне. Я изогнулась в спине. Затем начал погружаться в меня не во всю длину. Дрожь вперемешку с болью прошлась по моему телу. Как же чёрт возьми больно. Но губы и руки Дарклинга будто зализывали все подтёки боли, целуя, гладя и лаская. Я сильно зажмурилась, когда он на выдохе вошёл полностью. Тогда он оставил поцелуи на каждом закрытом веке. — Всё хорошо. Это скоро пройдёт. — Успокаивал меня его бархатистый голос. Если бы не отголоски боли, то я бы обратила внимание на то, как он нежно смотрел на меня, с какой осторожностью двигался во мне, с какой лаской проделывал каждое движение. Постепенно на смену неприятным ощущениям пришло то чувство, затягиваемого внизу живота узла. Внутри всё ещё саднило от непривычной заполненности, но удовольствие просачивалось тоненькими струйками. Из глаз против моей воли прокатились слёзы, которые тут же были слизаны тёплым языком. Тогда протяжные стоны восстановились, но уже не только исходящие от меня. Ему тоже было больно от такой медлительности. Я прошлась рукой по его лицу, заставляя взглянуть на меня. Я потянулась к его губам, которые тут же поддались вперёд. — Мне очень хорошо. Не останавливайся. — Выходнула я. Тогда его покачивания бёдрами стали более уверенными. По мне сново разливалась волна удовольствия. Мои ногти впились в его плечи, оставляя еле заметные следы. Его тёмные ресницы поддрагивали. Морщинки на лице разглаживались. Мне нравилось наблюдать за этими переменами в его лице. За окном уже забрезжил рассвет, развеевая ночь и пряча звёздное сияние. И только в этой каюте звёзды всё еще поблёскивали, сквозь тёмную дымку, украшая её своим свечением. Только здесь ночь всё еще имела свои права. Александр постепенно ускорял свой темп, чем вызывал всё новые и новые вскрики, исходящие из моего нутра. Сознание заволокли тени. Я едва могла различить, кто из нас издавал эти совершенно животные звуки. Мы будто слились воедино. Существовали только мы. Только ночь, наполненная звёздами. Я кричала, не стыдясь тех эмоций, что он вызывал во мне сейчас и вообще когда-либо. Даже тогда, находясь на столе в его кабинете, я боялась своих чувств, что он пробуждал во мне. Казалось, это было сто лет назад. А всё это время я лишь ждала его. Ждала этого самого момента. Не знаю, были ли возникали ли у него те же мысли. Но смотря на его идеальное, покрытое румянцем и лёгкой испариной лицо, поддернутый дымкой взгляд, у меня не было сомнения, что он желал меня. И только меня. Пусть даже только в этот самый момент. — Алина. — Простонал он моё имя. И это был самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала. — Александр…— Эхом отзывалась я. — Прошу. быстрее. Пожалуйста… Он не заставил просить его дважды. Все игры и маски стали ненужными. Мы оба подходили к приятному концу, который рассыпался тысячами искор, миллионами падающих звёзд, которые пылали в наших глазах. Казалось, сияние моей кожи и его сгустившиеся тени, стали ещё сильнее. Мы смотрели на друг другая, тяжело дыша, желая запомнить каждую деталь, каждый вздох и выдох, пока лучики солнца прорывались сквозь завесу тьмы. К утру оно развеет нашу с ним общую ночь, как и все чувства, но теперь, каждый раз выходя на улицу в ночное время, наблюдая за яркими бриллиантами, украшающими небо, я буду вспоминать блеск в его чёрных, безднонных глазах, губы, что бесчисленное множество раз шептали моё имя, и как бы вновь и вновь переживать ту самую ночь.