Ты эгоистка, но я всё ещё люблю тебя.

- Да что опять тебе нужно, Вайборн? - огрызнулась Коралина, показательно закатив перед этим глаза. - Что ж ты всё время следишь за мной? - Я не слежу! - мальчишка смущённо отвёл взгляд, нервно потирая руки в своих грязных перчатках. - Просто ехал мимо и наткнулся на тебя... С минуту они оба молчали. Девочка не понимала, за что ей такое наказание: этот глупый мальчишка всюду был с ней, а ведь она и так ещё не оправилась полностью от того случая. Каждый раз он пытается как-то помочь и утешить, но как он не понимает, что уже достал её своей заботой! Какой же он всё-таки надоедливый... Правильно, что дети в школе смеются над ним: так унижаться надо ещё уметь. - Ты как сегодня? Как кошмары? - Ловат знал, что Коралина часто страдает недосыпом, поэтому частенько таскал из кухонного шкафчика бабули особый чай с мелиссой, дабы подруга могла спать хоть чуточку лучше. Конечно, бабушка всякий раз злилась и отчитывала внука, ведь это был её любимый чай, но мальчику было всё равно. Потому что когда девочка говорила, что "сегодня ей спалось хорошо" и вновь улыбалась своей лучезарной улыбкой, то он каждый раз чувствовал, как приятное тепло разливается у него в груди: ему приносило огромное удовольствие, что он хоть немного помогает ей. - Нормально, - холодно отвечала Коралина, идя по узкой тропинке в мрачном лесу. - Спасибо. Они продолжали идти: Вайби специально слез с своего велосипеда, чтобы побыть рядом с подругой. Только она и обращала на него внимание, да и он чувствовал себя виноватым перед ней за то, что не поверил ей сразу и что оставил подругу одну в тот тяжёлый момент. Поэтому сейчас ему хотелось делать её счастливой. - Слушай, - внезапно заговорила Джонс, при этом не поворачиваясь к мальчику. - А почему ты такой? - Какой? - Вайби издал нервный смешок. - Надоедливый, - остановившись, Коралина повернулась к нему лицом. Она смотрела на него с вызовом и с тем самым большим презрением, с которым, на самом деле, и относилась к нему. - Что? - это был тот момент, когда у Ловата впервые открылись глаза. Открылись глаза на происходящее, на истинное его значение в её жизни. Это был момент, когда Ловат прозрел.

***

- Коралина! - мама как всегда кричит, как будто кто-то умирает, но сон так сладок, что просыпаться не хочется даже из-за трупа. - Коралина! - она повторила громче, и тут уже без вариантов: нужно вставать с постели. Немного повошкавшись в кровати в знак протеста, я встала и недовольная пошла в ванную. С того разговора с Вайби прошла неделя: тогда, конечно, пришлось изрядно потрудиться, чтобы объяснить родителям, куда я внезапно пропала, и почему их дочь с опухшими от слёз глазами и в грязной, мокрой от дождя одежде стоит на крыльце в одиннадцать ночи и вместо внятной речи воет что-то непонятное. Одевшись в серую кофту, которую предложила школа, и надев спортивные лосины и бежевые уги, я спустилась вниз завтракать. - Такими темпами ты опоздаешь в школу, - констатировала мама, ставя передо мной тарелку с яичницей и беконом. - Не самое лучшее начало учебного года. - Я знаю... - тяжело вздохнув, я принялась быстро откусывать куски своего плотного завтрака, дабы ускорить процесс. На самом деле, мне абсолютно не хотелось идти в школу сегодня. Да и завтра, если честно, тоже. После того злосчастного разговора, мне было стыдно смотреть Вайби в глаза. Быстро съев завтрак, я схватила с пола уже собранный рюкзак с кучей нацепленных значков, поцеловала маму и папу, взяла обед и побежала в школу. До неё идти всего лишь двадцать минут, но в запасе у меня было всего пятнадцать. Поэтому нужно было торопиться. По дороге я всё думала, как поступить: я была уверена, что Вайби уже обзовёлся крутыми друзьями и не захочет со мной говорить... А поговорить как раз и нужно. Хотя, признаться честно, это последнее, что мне хотелось бы делать. Но... Каждый раз, когда я думаю о Вайбе, сердце сжимается, а живот начинает крутить от неприятной боли: за неделю мои мысли целиком были поглощены им. Я была так глупа... Я воспринимала Ловата, как какую-то обузу, хотя каждый день приходила на обозначенное место, потому что знала, что он там точно будет. Будет спрашивать, будет говорить, и в глубине души мне так это льстило, что он ходит, как говорили девочки в школе, "у меня под каблуком". Но сама я никогда так не считала. Я слишком тогда зазналась, это всё мой глупый эгоизм... Нет. Это и есть я. Добежав до школы - огромного здания, с виду походившего на дворец, я пулей залетела в него. До звонка оставалось пару минут - мне как раз хватило на то, чтобы добежать до нужного мне кабинета. Мне казалось, что первый день должен быть каким-то... странным. Но ничего не произошло. Как и на следующий день. Как и на после следующий. И в таком тихом, спокойном темпе прошло два месяца, за которые я ни разу не встретила Вайборна. Он как будто провалился сквозь землю. В один из таких как раз-таки тихих деньков, когда мои родители были в отъезде, а я уже практически полностью отчаялась увидеть Ловата ещё раз, я замечаю байк, что стоит около нескольких велосипедов. Старый, потрёпанный и немного ржавый, мотоцикл стоял, чутка покосившись в сторону, а на его боковой стороне виднелись пару наклеек. Одна в виде черепа, а другая - будто бы жест рокерской козы - они обе перекрывали небольшие вмятины. О, этот байк выдавал своего владельца с головой. И внезапно к мотоциклу начали подходить совершенно незнакомые мне люди, окружая его со всех сторон. Подумав, что это друзья Ловата, я направилась домой, но вдруг громкий шум, раздавшийся по территории, будто кусок железа был сброшен на землю, заставил меня остановиться. Вдруг эти подростки начали пинать транспорт из стороны в сторону, пытаясь играть с ним, будто с мячом. Они опрокинули его и принялись разрисовывать, используя разноцветные балончики и маркер. И тут меня перехватила такая злость и ненависть, что сжало весь низ живота, а голова чуть не болела от напряжения. - Эй! - я направилась в сторону ублюдков, что творили такое беспардонство средь бела дня. Да ещё и с байком Вайби! С каких пор тебе тек не безразлично? С тех пор, как он не выходит у меня из головы. С тех пор, как я каждый раз начинаю искать его глазами в толпе. С тех пор, как я вонзила нож ему в спину, даже не осознавая этого, и всё из-за своей глупости! - Что вы делаете?! - Иди куда шла, - мерзко огрызнулась одна из девчонок, что стояла там. - Тебя это не касается. - Но ведь это не ваш мотоцикл! Вам придётся нехило заплатить за его ремонт! - Послушай, цыпа, - один из парней, разрисовывающих сиденье, поднялся и с усмешкой произнёс. - Это даже мотоциклом нельзя назвать: эта рухлядь годиться только на металлолом. Так что иди куда шла, пока сама не отхватила. - Да что вы несёте вообще?! - с яростью отвечала я, вырывая этот мерзкий балончик из рук этого паршивого идиота. - И нет, я не "цыпа". Проваливайте, иначе я расскажу всё- - Расскажешь что? - он перебил меня, злобно усмехнувшись и ни капельки не воспринимая меня всерьёз. - Этот задрот два месяца не появлялся здесь, а мне давно хотелось отвесить ему парочку оплеух. Но, как видишь, уродец в здании, поэтому мы решили немного отремонтировать его посудину. Ему и так грозит отчисление, пусть помучается. Они все хором засмеялись, будто в этом не было ничего такого. И это раздражало меня ещё больше. Я помню, как Вайби говорил мне, что купит байк, а если денег не будет, то обязательно соберёт его сам. Он говорил это с таким энтузиазмом, но только сейчас я припоминаю ту радость на его лице, с которой он рассказывал обо всём этом. Мне, конечно, было ничего не понятно из тех заумных словечек, отчего я пыталась показать это всем видом, но... Всё-таки я не могла признать тогда, что мне на самом деле нравилось его слушать. - Перестаньте! - закричала я во весь голос, отчего одна из девушек, стоявшая с парнями, подошла ко мне и грубо схватила меня за воротник: - Слышь, сучка, хлеборезку прикрой! И тогда я не выдержала: я накинулась на эту девушку, опрокинув ту на мокрый асфальт. Я знала, что парни быстро скооперируются, но я пыталась нанести столько ударов, сколько позволяло время. Радовало лишь то, что нос этой суки определённо был сломан - хоть что-то хорошее за весь день. Парни резко оттащили меня, но, попытавшись вырвать одну руку, я смогла уцепиться за перевёрнутый байк. Ногами целясь по паховой области, я ударила одного из них и, прижавшись всем телом к мотоциклу, старалась обхватить его двумя руками. Тогда я, по какой-то непонятной причине, больше боялась за то, что они продолжат ломать его дальше, чем за то, что они продолжат ломать меня. Но мне повезло: парни только пару раз ударили мою голову о мотоцикл, и ещё несколько раз долбанули по животу и рукам. Хорошо, что всего лишь ногами, а не битой, иначе моим костям и рёбрам давно пришёл бы конец. Я смутно помню, что было дальше. Кажется, те ребята куда-то смылись - странно, с чего бы? Но после я помню, как будто кто-то подбежал ко мне и опустился на колени, крича что-то такое непонятное, издалека даже похожее на моё имя. Он приподнимал мою голову с немного мокрого от крови асфальта и, кажется, очень много матерился.