Сыграем в «Любовь»?

      Каждый из них знал, чем собирался заняться после выпускного, и далеко не все планировали связать свою жизнь с волейболом, но все равно каждый день каникул перед последним третьим годом старшей школы их команда с удовольствием собиралась потренироваться, лишь бы продлить этот миг.         В прошлый год они продержались долго на отборочных для национальных, но все равно проиграли Шираторидзаве. Этот год — последний шанс попасть на Национальные. Ойкава как никто иной жаждал этого события больше всего. Доказать всем, что он лучший. Доказать самому себе в первую очередь.    — Да ладно тебе, Ива-чан, — Тоору отдал пас другу, пока они красовались перед девчонками на территории их старшей школы. Большая часть волейбольной команды еще не пришла на тренировку, так что эти двое просто наслаждались игрой один на один. — Этот год обещает быть запоминающимся.    — Да, это же наш последний год в старшей школе, — напомнил ему Иваидзуми. Тоору поморщился от слов друга, как от ядреного кислющего лимона. – И мы в этот раз победим.          Они продолжали технично перекидывать мяч, пока что-то не отвлекло Тоору. Не что-то. Кто-то. Странный навык Ойкавы ощущать приближение людей со спины, даже если те шли максимально тихо, а юноша увлечен чем угодно, концентрируя внимание полностью на своем.          Тоору обернулся, забывая о том, что вообще-то сейчас Иваидзуми отправит ему мяч обратно. Его взгляд быстро нашел причину. Она проходила мимо, но ни малейшего внимания не обращала ни на кого вокруг, задавшись целью попасть в их школу. Незнакомка определенно новенькая, но не выглядит первогодкой. Ойкава знал таких ребят, сам был таким когда-то: невинный восторженный олений взгляд и крутящаяся голова из стороны в сторону в попытках успеть окинуть взором всё, что можно. Девушка же шла будто делает огромное одолжение присутствующим.            Тоору слышал, как Иваидзуми окликнул его, но не мог вернуться в игру. Не мог просто отвести свой взгляд. Он слыл великим ловеласом, который ни одной юбки не упустит, так что сейчас как никогда подтверждал свой статус.         Удар пришелся в голову, отчего Тоору едва не потерял равновесие. Конечно, сбить его с ног нужно еще постараться, но тут едва ли не вышло. И от этого странное чувство поглощало его. Ойкава расценил его как простой интерес к новой персоне в его школе, не более.          Мяч отскочил и уже намного слабее ударил в спину незнакомку. Она остановилась, стаскивая свои миленькие розовые наушники, девушка наклонилась поднять мяч.          Ойкава видел в ее глазах массу эмоций, и ее реакция на простой волейбольный мяч его весьма удивила. Он видел в глазах боль, потерю, сожаление, желание, восторг. Тоору знал этот взгляд — он также смотрел на свой мяч дома, когда проиграл в прошлом году громиле из Шираторидзавы. Он ненавидел и одновременно благоговел перед волейболом. Такие противоречивые чувства часто посещали его в минуты отчаянного самобичевания.          Пока Ойкава думал, его друг уже подскочил к девчонке и о чем-то увлеченно щебетал. Нет, если Тоору скажет, что девушка ему по душе, то Иваидзуми уступит, при условии, что того захочет и сама незнакомка. Хотя прецеденты с любовными треугольниками между друзьями не замечались. Хаджиме имел определенный тип девушек, но в итоге так ни с кем не встречался. Не потому что его стандарты женской красоты столь велики. Скорее дело в том, что Иваидзуми нацелен на свое успешное поступление в университет в будущем, не ставя первостепенным отношения. Ойкава же тоже имел свой типаж… Правда Хаджиме всегда твердил одно: Тоору по-настоящему любит только свое отражение в зеркале. Может оно и правда? Ему определенно нравились девчонки, он ходил на свидания и получал уйму внимания, но так и не был ни с кем замечен в официальных отношениях. За исключением, наверное, одного раза… Но это глубоко в прошлом.    — Йоху, Ива-чан, — Тоору сделал-таки шаг к другу и той девчонке-новенькой. Ее имя он уже услышал, даже сквозь пелену своих мыслей. – Может представишь нас?          Девушка обернулась довольно резко, но благодаря этому Тоору остановился. Их взгляды встретились. Его теплые карие глаза, напоминающие молочный шоколад с золотистыми вкраплениями; и ее холодные серо-голубые глаза, напоминающие не то лед, не то небо перед грозой.    – Мой друг Ойкава Тоору, – Тоору слышал, как друг тяжело вздохнул перед тем как представить его девушке, но сдержался от закатывания глаз. На этот раз.  – А это Такаяма Саори, но ты и сам слышал.    – Как же приятно познакомиться, – Тоору умел красиво говорить и делать всё, чтобы собеседник «поплыл» от манер и галантности волейболиста. Но на этот раз он взял руку девушки по своему искреннему желанию прикоснуться. — Зови меня просто по имени, цветочек.    – Эта просьба взаимна, — в ее голосе отчетливо слышалось негодование, вероятно ее немного задело то, что Тоору назвал ее безлико «цветочек» и он даже готов принести свои извинения, как девушка сжала на короткое мгновение его ладонь и процедила с милейшей улыбкой: — Хотя я понимаю, что сложно упомнить все имена окружающих вас дам.          Сердце пропустило удар. Где-то рядом пытался не ржать во всю глотку Иваидзуми, но для Тоору сейчас все иначе. Не до смеха. Эта девчонка нанесла удар, желая насладиться своей победой над Ойкавой, но промахнулась. Тоору знал каждую, к большому сожалению, по имени и фамилии. В его голове хранился огромный справочник! И каждая просила его называть себя по имени, но для него это что-то личное.    — Ох, прости, Саори-чан, — в ответ улыбнулся ей Тоору, вдруг удивляясь тому, как легко ее имя соскользнуло с его языка. Не обожгло. Не вызвало рвотный позыв. Удивительно.    — Прекрасно, Ойкава-сэмпай, — хмыкнула Саори, игнорируя просьбу парня звать и его по имени. – Мне уже пора. Всего доброго.    – До встречи, Саори-чан, – Тоору продолжал махать ей и мило улыбаться даже когда Такаяма исчезла за дверями школы.          Ойкава ощущал на себе внимательный взгляд Иваидзуми, но тот деликатно продолжал сохранять молчание на счет этой донельзя странной ситуации. Хаджиме даже словом не обмолвился ни когда они шли в зал для тренировки, ни после нее, когда они уже шли домой. Разговоры начинались, о чем угодно, но никак не касались той новенькой.    – Завтра я не приду, – остановился на развилке Иваидзуми. Эти двое жили в одном районе, но их дома находились по разные стороны улицы, однако это не мешало им проводить много времени вместе. – Взял целую смену.    – Хорошо, – кивнул без лишних эмоций Тоору. Его мысли уносили его к одинокой берлоге, где никто его толком не ждал. – Надо было тоже, но…    – Дурокава, ты же завтра тренируешь детишек в младшей школе, забыл? – напомнил ему Хаджиме. Если Иваидзуми требовалось скопить денег на новый хороший ноутбук перед поступлением в университет, то для Ойкавы важнее было нарабатывать техничность своих ударов и немного благотворительности для попадания в волейбольную команду.         – Не думай, что я забыл, дружище, – Ойкава пожал руку друга, разворачиваясь в сторону своего дома. Он не обернулся взглянуть на Иваидзуми, еще пару минут, смотрящего ему вслед.          Оказавшись на знакомой улице Тоору резко физически ощутил отсутствие товарища рядом. В последнее время это неясное чувство одиночества лишь усиливалось, стоило друзьям разойтись. Вокруг всё мигом стало темнее. Будто раньше Тоору и не замечал рядом с другом, что вот-вот хлынет дождь. Ойкава поднял голову к серому угрюмому небу, кажется и правда сейчас ливанет… Юноша решил поспешить домой, застегнув свою спортивную куртку доверху, чтобы спастись от ледяного пронзающего ветра.    – Тоору-сан! – кто-то выкрикивал его имя, но Ойкава не в том настроении, чтобы любезничать, только выбора нет. Теплая рука обхватила его запястье, а девичий голосок раздался прямо за его плечом. – Тоору-сан, ну вы что не слышите?    – А, Суми-чан, – ласково улыбнулся девчонке Ойкава, правда не сразу признавший ее по голосу. Сумире - дочка маминой близкой подруги, так что Тоору часто виделся с ней, считая ее своей младшей сестрой. – Я просто устал после тренировки, – его большая ладонь потрепала по волосам девушку, младше его на три с половиной года. – В этом году последний год средней школы, уже решила куда пойдешь дальше?    – В Сейджо, разумеется, – деловым тоном объявила малявка, отчего Тоору только фыркнул. Ну, разумеется. Ойкава знал, что Сумире мечтала играть в волейбол в старшей школе, да она и сейчас играла. На скамейке запасных. Эта девчонка абсолютно не создана для волейбола, да и вообще любого вида спорта, где присутствует точность реакций. Сумире вечно падала, запинаясь не то об свою собственную ногу, не то просто на пустом месте. А сколько раз она принимала мяч своим лицом? Но девчонка не отступилась, это в ней и нравилось Тоору.  – Тоору-сан, а вы может меня снова потренируете?    – Завтра я тренирую малышню, если хочешь присоединяйся, – пожал плечами Тоору. Он хотел было добавить, что они как раз будут на одном уровне, но не стал, посчитав это слишком грубым.    — А как насчет личной тренировки? – закусила губу Сумире. Она томно прикрыла глаза, наблюдая за парнем из-под опущенных ресниц. Она явно с ним флиртовала, но Ойкава едва мог удержать лицо нейтральным, чтобы не рассмеяться. – Только вы…и… я?    – Ты же знаешь, что у меня мало времени, Суми-чан, – Тоору хотел уже оказаться дома. Ну почему она пристала именно сейчас, когда Ойкава еле на ногах стоит от усталости? А еще и вот-вот начнется дождь. – Выпускной год же, – пожал плечами волейболист, – Мне нужно думать о будущем.    – Но может… Может раз в неделю? Мне нужно больше тренироваться перед старшей школой, а Тоору-сан… Тоору-сан же лучший учитель!    – Суми… – Ойкава не хотел ее больше учить играть в волейбол. Он правда пытался, старался и вложил много сил, но Сумире. Ей не нужен волейбол. Нет никакого смысла играть и пытаться дальше, ведь всё что и было на их личных тренировках - это вечное нытье. Сумире не могла сконцентрироваться на игре, даже просто на мяче. – А как твои занятия музыкой? Ты же говорила, что пальцы болят после волейбола…    – Да, я сказала маме, что в этом году не буду ходить в музыкальную школу, – насупилась Сумире. Всё еще по-детски, как казалось Ойкаве. Для него она всегда останется ребенком.    – Почему? Мне кажется, что ты невероятно талантлива, – тут Тоору ни капли не врал. Юноша восхищался тем, как Сумире умела красиво петь. Ее очаровательная внешность напоминала Ойкаве лесную фею, а когда Суми начинала петь, то лишь усиливала этот эффект. – Очень жаль, что больше не будешь выступать, мне нравилось приходить на твои концерты.    – П-правда? – ее по-детски невинные большие глаза расширились еще сильнее из-за удивления. Хотя Тоору всегда старался ее поддержать, даже уделял время на тренировки, игнорируя свои неудобства. – Тогда может я… может я погорячилась?     – Ты сама вправе решать, чем тебе нравится заниматься, Суми, – Ойкава твердил ей слова, которые когда-то говорил ему отец. Они навсегда въелись в его мысли и идеологию. – Что-то дается тебе с легкостью, как например, пение и игра на скрипке.    – А что-то очень тяжело, – расстроилась Сумире, быстро прикинув к чему вел Ойкава. – Как волейбол, да?    – Я совру, если скажу, что тебе он дается легко, – Ойкава терпеть не мог говорить кому-то, что он недостаточно старается, недостаточно талантлив, недостаточно достаточный? Но для других он старался выбрать слова поддержки, да и в целом говорить мягче, но вот такого же терпимого отношения к собственным неудачам у него точно не выходило. — Просто реши для себя, чем ты действительно хочешь заниматься. Важность цели и пути ее достижения.    – А вы уже решили куда будете поступать после старшей школы? – Суми не была первой, кто бы задавал подобный вопрос Тоору перед его выпускным классом. Наверное, это единственный вопрос, который волновал его мать. Его старшая сестра - гордость семьи, закончила в этом году Киотский университет.    – Я хочу профессионально заниматься волейболом. – признался Тоору. Он еще не говорил своей матери о планах на будущее, пока, кивая бездумно на ее фантазии о поступлении парня в Токийский университет, потому как успеваемость у Тоору одна из лучших в Сейджо его года. Лучше только у Иваидзуми. – Может поступлю в какой-нибудь колледж для галочки, но это не точно.    – В смысле? Тоору-сан, зачем вы портите себе жизнь? Каковы шансы стать профессиональным спортсменом в нашей дыре? – непонимание в глаза Суми отзывалось колючим раздражением внутри Ойкавы. Он обожал волейбол с самого детства. И это увлечение активно поддерживал его отец, хотя сам в прошлом отличный баскетболист. – Может если бы вы жили в Токио, но… сколько людей занимается сейчас волейболом и сколько из них решат тоже стать профессионалами?     – Я всё же хочу попробовать, – выдавил Тоору. Из всех близких людей в его жизни о планах на будущее знал только Иваидзуми, ну и двоюродная сестра, которая жила в Осаки. Теперь, конечно, еще и Сумире, так что всё скоро дойдет и до его матери. – Всегда успею поступить.    – Вы не должны так беспечно говорить о своем будущем, – нахмурилась Суми, вторя словам взрослых, как например, своей собственной матери или мамы Тоору.        Ветер с новой силой ударил по ним, отчего Суми зажмурилась, а Тоору лишь слегка покачнулся от порыва ветра в спину. Где-то вдалеке загремело, а с ужасающе черного неба уже начали срывать первые капли.    – Пора идти, Суми, ты домой? – Тоору не мог оставить ее одну, а значит им нужно поспешить, чтобы он успел вернуться домой до слишком сильного дождя, чтобы опять же не вымокнуть сильнее. Не хватало заболеть перед началом учебы.    – Нет, я к подруге, во-он в тот дом, – Суми указала на дом, где и правда на крыльце ее уже ждала девчонка из ее класса, с которой она постоянно таскалась. Ойкава знал это просто потому что забирал девочек из младшей школы в прошлом, а сейчас видел их довольно часто, всё они жили относительно рядом друг с другом. – До свидания, Тоору-сан!    – Пока-пока, Суми, – помахал убегающей девчушке Ойкава, разворачиваясь на пятках, чтобы быстрым шагом отправиться уже наконец-таки домой.          Дойти полностью сухим у него ни черта не вышло, но и сильно он тоже не вымок. Мамы дома не оказалось, снова. Как же неуютно ощущалось находится в этом месте. Из-за ливня за окном дома казалось ужасно темно, одиноко и холодно. Тоору запер входную дверь, прежде чем бы поднялся на второй этаж в свою комнату.    – Получится ли у меня стать тем, кем я хочу? – Тоору облокотился на свою дверь, ударяясь затылком довольно ощутимо, но внимания он не особо обращал на такие вещи.  Бросив свою спортивную сумку рядом с кроватью, он тяжело вздохнул. –  Может правда пойти учиться?          Но Ойкава не видел себя примерным студентом, переживающим об оценках и сессиях. Думать о дипломе? Думать вообще о какой-то иной профессии, нежели волейболист? Тоору даже не знал кем он мог быть другим. Нет, его мать, конечно, пророчила ему большое будущее офисного работяги, как и сама она. Но для Ойкавы непосильно столько времени проводить сидя за компьютером или извечной нервотрепки от отчетов. Нет-нет, увольте.    – Ха~, как же сложно… – Тоору рухнул на кровать, так и не переодевшись из все еще влажной одежды, лишь стащил с себя куртку, бросив ее там же, где валялась сумка. Заглянув в свой мобильный, где томилась огромная куча ненужных и потому непрочитанных сообщений. Единственный чат с Иваидзуми, которому Тоору отвечал, висел пустым. — Как там тебя звали?          Ойкава валялся в кровати, когда нашел страничку в сети новенькой. Он провел почти час за тем, что листал ее профиль: фотографии, музыку, посты. Его не сильно удивлял образ оборванки девушки в их первую встречу и тотально отличный образ в сети. Тоору был таким же. Наверное, это в ней ему и понравилось, почувствовал сразу свою.       Саори вышла из сети недавно, но уже с ней у Ойкавы оказался общий друг – Иваидзуми. Интересно, он сам к ней добавился? Ойкава «кинул» и сам заявку в друзья новенькой. Нет, ну а что?    – Понравилась что ли тебе? – Ойкава лег удобнее на кровати, продолжая листать многочисленные посты с фотографиями в основном из Токио. Как и ожидалось – Такаяма волейболистка, о чем упорно твердили многочисленные фото в форме и с командой.          Тоору сам не заметил, как уснул, убаюканный монотонным стуком дождя по стеклу.  Погода не особо радовала в последние дни, а Ойкава загонял себя и друзей до такой усталости, что некоторые из ребят начинали пропускать тренировки или «случайно» опаздывать. Капитан всё понимал, но оставаться одному дома становилось невыносимо. Да, он мог заняться кучей вещей, но от своих мыслей убежать не мог.        Тоору проснулся от странного запаха, доносящегося через незакрытую до конца дверь. Ойкава потянулся в постели, решив, что пришла мама и что-то готовит, так что без задней мысли он развернулся и заснул обратно.   

Три…два…один…

        Его так сильно подбросило на кровати, что сам испугался. Мать Тоору не готовила уже очень и очень давно, наверное, со времен, когда осознала, что этим может заниматься ее старшая дочь – Мизуки, а после и сам сыночка не был безруким. Ойкава боялся выйти из своей комнаты, думая, что все это лишь сон и стоит ему открыть глаза, как все это прекратиться.            Но с кухни на первом этаже слышался шум готовящейся еды, какого-то телешоу и женского смеха порой. Его мать не веселилась с тех пор, как ушел отец. И чтобы Тоору ни делал, как бы ни пытался, но ничего не выходило. Всё чем мог довольствоваться абсолютно неискренней улыбкой матери.          Его взгляд метнулся на собственное отражение в зеркале – сбитые ото сна волосы, а дождь усугубил итог странной прически, мятая одежда, когда высохла прямо на нем. Если там внизу сейчас и правда его матушка хозяйничает, то предстать пред ней в таком виде сродни тому, чтобы получить смертный приговор. Тоору поправил руками волосы, не сильно улучшая ситуацию, но тем не менее выглядел он просто, как обычный спящий человек. На скорую руку переоделся в свою домашнюю одежду, зная, как мать всегда бесило, что дети порой забывали сменить наряд.          Едва не теряя тапки, Ойкава поспешил вниз. Но на кухне была не его мать. Нет, эту персону он чертовски рад видеть в своем доме, просто… Не ожидал?    – Ты как тут оказалась? – несмотря на невероятный запах домашней еды, которую приготовила эта девушка, Тоору улыбался совершенно по другой причине.    – Братец, ты даже не обнимешь для начала? – девчонка подлетела к ему в два счета, на ходу скинув фартук.    – Боже, Эв, я так рад! – Ойкава подхватил свою кузину, которая крепко обнимала его за шею. – Как ты тут оказалась?    – Ты не знаешь? – удивленно покосилась Эва на брата, когда тот ее поставил обратно на пол. – Мои родители перевели меня в Сейджо.    – Тебя опять выгнали из школы? – поморщился Тоору, вспоминая невероятно взрывной характер младшей сестры.    – Эй, ну не надо! – карие глаза Эвы закатились в ее привычной манере. Тоору нравилось думать, что в его жизни будет сестра, а раз уж ее перевели в его школу, то в его силах сделать так, чтобы девчонку не поперли в первый же месяц.