Сыграем в «Любовь»?

      Ойкава проспал ничтожно мало, подскочив с кровати, как только будильник успел пискнуть, просто ждал момента поскорее его выключить и пойти собираться в школу.       Тоору чувствовал странное возбуждение от мысли, что этот год последний в его старшей школе, а значит они - он и его команда - должны сделать всё возможное, и тем более невозможное, чтобы попасть на национальный весенний турнир.       Как обычно, его утро включало в себя пробежку и небольшую тренировку в парке. Заглянув в комнату к сестре, Тоору улыбнулся. Эва всё еще беззаботно спала, развалившись по диагонали ее большой двуспальной кровати. Будить ее он не стал, отправляясь сразу в парк.       Проходя мимо комнаты матери на первом этаже, Ойкава знал, что она там. Спит после того как пришла домой глубоко за полночь. Всему виной работа, а не распутный образ жизни. Арису - его мать, усердно копила на обучение сына в университете, правда пока не знала, что парень туда вовсе не собирается.       Старенькие наушники, подаренные старшей сестрой три года назад на рождество, уже работали не так хорошо, как прежде, но это не означало, что Тоору готов с ними попрощаться. Его любовь к вещам, особенно что-то сильно значащих для него, заканчивалась лишь тогда, когда они просто выходили из строя и их больше нельзя починить. Он привык чинить, не готовый попрощаться сразу. И хотя у него были деньги купить новые, Тоору не тратил и йены на подобную ерунду.       В обычное время Тоору предпочитал спокойную музыку, но во время тренировок в его наушниках всегда играло что-то энергичное. Ойкава размялся прямо у крыльца своего дома, чтобы сразу же рвануть в сторону парка, не теряя времени. Его голова в такие моменты пустела от ненужных мыслей о будущем, беспокойстве об одинокой матери, да и собственной никчемности.       Тоору прикрыл глаза, глубоко вдыхая прохладный утренний воздух, а после побежал. Он контролировал то, как дышал, чтобы не сбиться и не устать раньше времени. Подход всегда основательный, когда дело касалось его физической подготовки и тренировок по волейболу. Когда он добрался до нужного парка, обычно используемого для прогулок, пробежек и просто тихих посиделок, туман еще не сошел, хоть и стал реже. Тоору взглянул на свои наручные часы: 5:22. В это время здесь почти никогда никого еще не бывает, чем с удовольствием он и пользовался. Вакатоши обычно выходил немного позднее, и они пересекались случайно, когда Ойкава уже завершал свой забег.       В этот раз волейболист оказался здесь не один, к своему большому удивлению. Мимо него пробежала та самая новенькая - Саори. Тоору побежал следом за ней, значительно отставая, чтобы не нарушать ее личных границ, да и в это утро он не сильно хотел болтать с кем-то. Кажется, девчонка его тоже заметила, пробегая мимо, но не остановилась, а лишь едва заметно кивнула головой, а потому Тоору и не сильно был уверен в том, что кивок что-то да значил.       Неосознанно в этом мире за туманом ориентиром в пути стала фигура бегущей впереди Саори. Тоору думал о том, что зря она бросила волейбол, ведь очевидно ей нравится этим заниматься. Ойкава думал над тем, что девушка довольно высокая, как минимум в сравнении с подружкой, да и выносливая. Они бежали пятый круг вместе, но как давно она начала? Ее светлые длинные волосы, забранные в высокий хвост, размеренно раскачивались из стороны в сторону, гипнотизируя волейболиста позади. Он даже забыл, что ему нужно успеть домой и в душ перед школой.       И тут вдруг она запнулась и резко остановилась. Ее плечи неровно вздымались от глубокого сбившегося дыхания. Тоору нагнал ее, испугавшись, что она грохнется от усталости. – Йоху, Саори-чан, ты в порядке? – вырвал из уха проводной наушник Тоору, обращаясь к Саори. Он испугался, когда заметил в ее глазах слезы. – Болит? Ногу подвернула? – он видел, что нет. Сам не заметил, как всё это время изучал ее. И стоило бы отметить, что Ойкава находил ее невероятно привлекательной, настолько, что остальные для него меркли. Необычная внешность Саори удивила его еще в первый день знакомства. Не каждый день можно встретить в Сейджо голубоглазую блондинку.       В ее глазах грозовыми тучами гремело сомнение. Тоору хотел было уже отступить на шаг назад, чтобы не нарушать ее границ, как она заговорила. – Н-нет, просто… Просто грустно… – призналась Такаяма, опуская взгляд, будто стыдилась своих чувств. После той встречи с Кацуми они виделись каждый день. Ямагути приходила в гости и помогала Саори украсить комнату, вдыхая в нее жизнь. – В моей прежней школе уже начались занятия… И я видела кучу постов от старых друзей… – Переживаешь, что их жизнь всё та же, а тебе приходится начинать сначала? – задал вполне логичный вопрос Тоору. Саори поджала губы, пытаясь тем самым удержать новый всхлип, ведь слез она уже удержать не могла. Ойкава попал в самое яблочко! Тоору ничего больше не спрашивал, просто обнял новую знакомую, пытаясь ее поддержать. Между их телами оказался зажал выброшенный наспех наушник из которого доносилась песня «Dream On» его любимой группы Aerosmith, играющая сейчас у Ойкавы.

«Yeah, I know nobody knows

Where it comes and where it goes

I know it's everybody's sin

You got to lose to know how to win»

      Саори достала этот самый наушник, под удивленным взглядом Тоору, и вставила в свое ухо. Ей нравились похожие группы, но эта песня звучала в нужное для неё время. И сейчас вовремя подставленное для слез плечо Ойкавы оказалось тоже как нельзя кстати. Тоору обычно удавалось подобрать слова, но сейчас они не нужны, ему неизвестны ее чувства, и тем не менее, просто стоять вот так в обнимку посреди парка, поглаживая одной рукой по чудесным мягким волосам девушку, все еще рыдающую на его плече, а второй придерживая ее за талию. – Любишь «Aerosmith»? – заплаканная девушка вернула наушник хозяину, когда песня закончилась. – Да, любимая группа моего отца, – кивнул Тоору. Когда речь заходила об отце, ему всегда хотелось спрятаться и ждать пока желание об этом говорить не утихнет. – И моя тоже. — Мой папа тоже любит, – улыбнулась Саори, а Тоору даже задумался над тем, могли ли его отец и папа Такаямы быть знакомы в прошлом? Он знал, что Кэн когда-то жил в Сендай и учился в Сейджо. В школе висели фотографии знаменитых выпускников, а господин Такаяма удостоился отдельного места в стеллаже, посвященного спорту. – Но всё еще меньше, чем любит волейбол. – Ты тоже его любишь, – хмыкнул Тоору, не зная вдруг куда деть руки, ведь Саори отстранилась окончательно, делая шаг назад. Пришлось неловко подпереть бока, лишь бы не чувствовать неловкость. – Папу? Разумеется, – усмехнулась она, опустив глаза. Тоору видел, что она понимает - речь не об отце, но… – Это понятно, - поддержал ее улыбкой Тоору, – Но я про волейбол. Не знаю, по какой именно причине ты решила завязать, вероятно, это вообще не мое дело, но… – Ты совершенно прав, – подняла глаза на него Саори. Несмотря на довольно высокий рост, Такаяма все еще на голову ниже Тоору. – Не твое дело. – Туше, Саори-чан, – выставил перед собой руки Тоору, не желая продолжать спор, где он заведомо проиграл. – Набор в женскую команду будет весь год.       В отличие от мужской команды, набор в которую проходил ограниченное несколько временем, сколько количеством мест. С каждым годом девочек становится всё меньше, многие предпочитают творческие занятия. Тоору не осуждал их, как минимум, ему нравилось ходить на выставку подруженьки Иваидзуми. Он плохо знал Кацуми, да не сильно и стремился познакомиться ближе. Обычно, Ойкава оставался в стороне, прогуливаясь по стройным рядом со множеством все различных тематических фото серий. Пока Иваидзуми и родители Кацуми радостно делились впечатлениями от умений самой девушки. – Мне нет до этого дела, – покачала головой Саори уж очень рьяно, будто старалась чтобы эта мысль с отбором в женскую команду не засела в ее голове. – Я планирую пойти в клуб художников. – Хорошо рисуешь? – честно спросил ее Тоору, мало ли какие в ней еще есть таланты? Его лучший друг Иваидзуми вообще гений математики и иностранных языков, его сестра талантлива в том, чтобы быть занозой в заднице. – Мы всегда с Ива-чаном ходим на выставки этого клуба поддержать Кацуми. – Если честно, я ужасно рисую. Кошмарно, я бы даже сказала, – рассмеялась Саори. Грусть отходила на второй план, всё же эта своеобразная поддержка от Тоору помогла. – Мир содрогнется в ужасе от этих творений. – Боюсь нет, – фыркнул Ойкава, – Мировой истории хватило одного непонятого художника, знаешь ли…       Саори не ожидала подобной шутки, а потому не сразу рассмеялась. Нет, ее друзья, не все разумеется, но многие из них шутили куда жестче. Ойкава было хотел открыть рот, чтобы извиниться, что забылся ведь был не в обществе своего лучшего друга, но Такаяма заливисто рассмеялась. – Хорошо, что я не собираюсь становится профессиональным художником, – вытерла слезинку Саори, вздыхая. Пока они бегали и болтали, туман почти исчез, а к пруду потянулись другие бегуны. Кто-то в одиночестве, кто-то в компании друзей или любимых, а кто-то с питомцем. – Ой, пора уже домой, а то опоздаю в первый учебный день. — Да, и правда уже пора, – нехотя он тоже взглянул на свои часы - почти семь утра. А ведь ему надо наведаться в тренерскую до занятий, чтобы выслушать претензии Отомо и Мацуды касающиеся их расписания тренировок. – Мне еще нытье выслушивать. – Своей сестры? – вдруг вспомнила Саори, размышляя над тем, что сегодня ее брат не ночевал дома, оставшись в общежитии академии из-за поздно закончившейся тренировки. Шираторидзава начала свою работу так же, как и Некома на несколько дней раньше Сейджо. – То-очно, – протянул Ойкава, треснув себя по лбу. Он совсем забыл, что ему нужно было разбудить Эву, а это вообще-то чертовски сложно! – Чтобы ее разбудить, мне надо с бубном плясать полчаса. – Тогда стоит поспешить, – хмыкнула Саори, – До скорого, Ойкава-сан. – Фу, я же просил по имени, цветочек, – с широкой улыбкой Тоору смотрел вслед показывающей ему язык Такаяме, которая уже легким бегом направилась в сторону своего дома. На том они и разошлись в разные стороны.       Хорошее настроение отчего-то быстро улетучивалось. Стоило ему вновь оказаться наедине со своими мыслями, из-за которых вечно настроение летело вниз с небоскреба. Он вновь думал о волейболе, о том, что их команда обязательно должна победить в этом году. Дома он оказался довольно быстро, конечно, так спешить. Мать уже исчезла, оставляя записку и немного денег на обеды и карманные расходы. Тоору знал, что родители Эвы отправляют им достаточно денег на «содержание» дочери, так что они могли себе позволить не полуфабрикаты, а нормальную еду. Вообще-то они и без помощи дяди Даичи могли всё это себе позволить, только мать не готовила, старшая сестра уехала, а Тоору готовил хреново. Он толкнул дверь в бывшую комнату своей сестры Мицуки, которая ныне стала принадлежать Эве. Томимори все еще дрыхла, что неудивительно для Тоору. Рядом с ней может ядерная война начаться, а ей всё хоть бы что. – Эва! Проснись! – Ойкава поднял с пола у открытого шкафа с одеждой диванную подушку и швырнул в Эву. Он хотел просто попасть рядом с девчонкой, но от его голоса она зашевелилась и повернулась. Не вовремя повернулась. Подушка влетела прямо ей в лицо. – Эй, прости! Я случайно. – Хреновый ты волейболист, придурок, – зыркнула на барта Эва, метнув подушку обратно, но Тоору прикрылся дверью. – Вставай! – крикнул уже из своей комнаты Ойкава, собираясь уже пойти в душ после пробежки. Он не убедился в том, что сестренка поднялась, Эва же проснулась? Хоть и пробуждение вышло сомнительным.       Ойкава стянул с себя спортивную форму, которую носил для домашних тренировок, бросив ее как попало в корзину с бельем.       Горячий пар моментально разлился по всей небольшой ванной комнате Тоору, приятно окутывая его тело. Он задержался на пробежке, но все же отдохнуть нужно перед насыщенным днем в школе. Честно говоря, ему хотелось здесь остаться подольше. Но время поджимало. Его тревожило множество мыслей о том, как сделать так, чтобы тренировок его команды стало больше, а не наоборот. – В этот раз мы выйдем в финал, Ушивака… – Тоору говорил сам с собой, грозно смотря на свое отражение, что быстро запотевало. Ойкава провел по зеркалу рукой, улыбаясь довольной улыбкой. – В этот раз у нас должно получиться…       Давний соперник Тоору из академии Шираторидзавы не давал покоя. Ушиджима Вакатоши вел довольно скрытный образ жизни, практически ничего не публикуя в соц. сетях. Но это не значило, что Тоору не знал, чем все короткие каникулы занимался левша. И нет, Ойкава не опустился бы до слежки, просто всему виной то, что жили они друг от друга сравнительно недалеко. Полчаса пешим ходом, но об этом капитан Сейджо узнал совершенно случайно во время своей пробежки будучи первогодкой в старшей школе. Они тогда не знали, что станут соперниками, встретившись в парке.       Каждую их встречу Вакатоши предлагал Тоору перейти в его академию. Бросить свою школу и… И иметь возможность выйти в национальные, даже получить признание. Ойкава мог был сколько угодно бить себя кулаком в грудь и кричать на каждом шагу, что он не бросит своих товарищей из Сейджо. Что он просто хороший капитан, друг и просто человек со своими принципами, которые не переступит! И так оно и было, но еще решал и тот факт, что семья Ойкавы просто не могла себе позволить обучение в академии. Получать там полную стипендию, покрывающую расходы на обучение крайне сложно = почти невозможно. Это было бы чудо чудесное, ведь Тоору пытался поступить изначально туда… Он не говорил своему другу Иваидзуми об этом, так что разочарование не так уж и сильно ударило по Тоору. Конечно, не сильно, обида и несправедливость просто размазали его эго в пух и прах. А после этот чокнутый громила каждый раз напоминал об этом унижении Тоору, но вероятно Ушивака просто не знал, что Ойкава уже пытался…       Тоору зачесал влажные волосы назад руками, которые стоит нормально высушить, но кажется в этот раз ему плавать. Они всё равно лягут хорошо, хоть что-то хорошее ему досталось от своего отца. Ойкава был полностью копией своего папы, который покинул их семью, оставив после себя сына в напоминание о боли расставания маме юноши - Арису. Он знал, что ей нестерпимо больно видеть в своем взрослеющем ребенке черты покинувшего ее мужа. Может от того она и сбегает из дома под предлогом работы? Чтобы не видеть его? Сейчас Тоору это мало волновало. Ложь. Но он ничего не мог с этим поделать, да и желание быть любимым ребенком сходило на нет с возрастом. – Как же я устал, – вновь взглянул на свое отражение в зеркале Тоору, когда закончил умываться. Времени совсем не оставалось, так что он поспешил переодеться из полотенца в свою школьную форму. Он смотрел на себя в зеркало в полный рост, которое висело на его двери, убеждаясь, что погладил его прошлым вечером хорошо. – Так-так, надо собраться… – Ойкава вздохнул и нацепил свою легкомысленную улыбку, его тело тут же расслабилось, придавая ему небрежный вид и полное отсутствие каких-либо переживаний и тревог. Отличная маска для окружающий, даже Иваидзуми порой не замечал различий истинных эмоций и напускных, чтобы скрыть правду.       Спустившись на первый этаж сердце Тоору сжалось. Столько бы он этого ни говорил, но переезд его сестры к ним на время обучения, все еще лучшее решение. Эва крутилась на кухне в попытках приготовить завтрак.       Тоору не остался в стороне и тут же присоединился к ней. И пусть у Эвы однозначно был талант не сжечь всё под ноль, но когда она начинала спешить, то ее умение обращалось в проклятье.       Ойкава отодвинул сестру от плиты, осторожно толкнув ее бедром. Эва прошипела ему проклятья, но отвлеклась на фрукты и поиск сбитых сливок. Тоору умел делать панкейки, возможно это единственное что у него выходило довольно неплохо. – О, твои умения стаи лучше, – заметила Эва, когда они наконец-то сели за стол. – Я планирую сегодня задержаться, так что ужин на тебе. – Хорошо, – кивнул Тоору, отрезая себе кусочек панкейка и ножом распределяя немного взбитых сливок. – Если не боишься отравиться. – Ха-ха, Тоору если бы тебе кто-то сказал, что ты ужасно играешь в волейбол, ты бы поверил? – подняла глаза на брата Эва. А заметив его возмущение, которое он не высказал лишь по причине того, что усердно жевал, просто рассмеялась. – Вот именно. Ты нормально готовишь, братец. Не сомневайся. До моего уровня еще далеко, но ты на пути к успеху.       Ойкава лишь покачал головой. В компании Эвы ему всегда становилось легко и чувство семейного счастья заполняло его. Наверное, в каком-то смысле он даже хотел бы себе такую девушку, которая поймет его. Ту, которая примет его страсть играть и отдавать волейболу много времени. – Ты придешь на отбор в женский клуб? – уточнил Тоору. Он мог бы поговорить с Отомо, капитаном девочек, чтобы та взяла его младшую сестру, но тогда Эв ему голову оторвет, а Ива-чан ей в этом поможет. Его лучший друг всегда оказывался на стороне Томимори, но это даже не бесит. – Ага, я глянула статистику игр женской Сейджо, – Эва скривилась так смешно, что Тоору едва не рассмеялся. Если уж на, то пошло, то волейбольный клуб старшей Аобаджосай уступал баскетбольному. Команда под лидерством Рейджи Мацуды выходила на высокий уровень в соревнованиях, хоть и не становилась безоговорочным лидером, как токийская старшая школа Сейрин. И тем не менее, команда Тоору даже из префектуры не выходила! А девчонки… Каждая по-отдельности играла невероятно хорошо, но почему-то командный дух отсутствовал напрочь. – Тоору, это ужас тихий. Они разве не видят свои сильные и слабые стороны? – Ну вот ты им с этим и поможешь, – усмехнулся Ойкава. Его сестра тоже играла в своей прошлой школе, а вот они как раз дошли до четвертьфинала на национальных в прошлом году, проиграв Некоме. – Кстати, новенькой ты будешь не одна. – Правда? Ты, когда всё успеваешь узнавать? – глаза Эвы вспыхнули интересом. Ойкаву порой удивляла эта способность сестры менять команду с легкой руки, а всему виной то, что она часто меняла школы. Ведь есть все шансы, что она могла сыграть против своих в будущих соревнованиях… – Сплетник. – Они сами меня находят, так что я не виноват, – глухо посмеялся Тоору. Он сам не понимал, как так происходит, но все сплетни доходили до него быстрее, чем распространялись по школе, да и за ее пределами. – Так ладно, вернемся к нашим баранам, – Эва отпила свой кофе, хотя вот ей бы его лучше вообще не пить с ее гиперактивностью и реактивным двигателем в заднице. Просто Тоору поздно заметил, что она сварила не только ему, но и себе. – Кто такая? Откуда? Выкладывай, братишка. – Такаяма Саори из…. – Из старшей Некома? Серьезно? – в глазах Эвы пронеслась такая масса эмоций, что Тоору даже в какой-то момент испугался, а не обернется ли это сущим кошмаром для Саори? – Мне пора, спасибо за завтрак. Сам всё приберешь! – Эв!       Но Томимори уже унеслась из дома, а Тоору застонал. Он надеялся и мысленно посылал молитвы о прощении Такаяме за то, что низверг гнев своей сестры на нее. Прибирать все со стола и правда пришлось старшему, но труда это не составило и уже через пятнадцать минут он уже направлялся в тренировочный зал.       С Иваидзуми они не встретились этим утром, как обычно. Тоору ждали в тренерской, а Хаджиме нужно было что-то обсудить с учителем английского. Ойкава стоял сложа руки на груди и слушал песню о том, что волейбол не так популярен, и что первогодок больше интересует баскетбол.       «Че рожа такая самодовольная, придурок?» – Тоору мысленно отправил этот вопрос Мацуде. Капитан баскетбольной команды раздражал и невероятно бесил. А его самодовольная хлеборезка сейчас вывела бы из себя любого, да и тренера что-то уж очень долго осыпают хвалебными отзывами прошлый сезон. – Я всё же считаю, что волейбольному кружку можно выделить меньше времени. Вы так не считаете? – самодовольно улыбнулся Мацуда, решивший взбесить Ойкаву сильнее. Вообще неприязнь у них взаимная и длится уже год, с момента, как Рейджи пришел в старшую школу в прошлом году. Будучи на год младше Отомэ и Ойкавы, этот ублюдок не проявлял и капли уважения. – Как хорошо, что ты не можешь решать подобное, – цокнул языком Ойкава. Делая вид, что рассматривает свои пальцы. – Учебным комитетом согласовано и определено количество часов, выделяемых для любого кружка, уважаемый Мацуда. Вы столь еще юны, так что я вас не виню в этом маленьком незнании базовых правил. — Кажется, первоначальный вариант расписания согласован со всем требуемым временем, – подала голос Отомэ. И если обычно они с Тоору вечно цапались из-за расписания, то сейчас даже объединились против общего врага. – Чтобы никто никому не мешал во время тренировок. Всё-таки зал у нас один… – Не вижу причин для изменения расписания, – выдал тренер баскетбольной команды, соглашаясь с тем уже имеющимся вариантом, который предоставили Отомэ и Ойкава. На том эта унылое утреннее собрание завершилось. Ойкава не особо был доволен тем, что на неделе тренировки будут совместные с женской командой, но это всё еще лучше, чем рядом будут скакать баскетболисты. – Отомэ, ты уже набрала команду? – спросил ее Тоору, пока они шли вместе в сторону учебного корпуса. – Моя сестра хочет к вам. – Мм? Нет, никто не подавал заявок, – поджала губы Отомэ, которой нужны люди! Нужны первогодки, нужны шансы сохранить команду. – Твоя сестра отлично играет, пусть зайдет сегодня и получит форму. – Ага, передам, чтобы зашла. – сам Тоору не сильно переживал насчет отсутствия заявок. У них уже имелось шесть новеньких, правда в основном составе лишь два места, но ничего страшного. Запас тоже нужен. – Только скажи ей, что высоко оцениваешь ее талант. – Это что? Благородство? Боже, а я думала ты заносчивый придурок, – рассмеялась громко Отомэ. Девушка она весьма серьезная и прямая, как рельсы. Тоору виде в ней стержень. Силу и непоколебимую веру в свои цели. Он всегда видел их полярно разными: она - рыцарь, отвоевывая честь и справедливость; а он - шут, добивающийся много путём смены масок и манипуляций. – Я бываю джентльменом по нечетным числам, – пожал плечами Ойкава, махнув на прощание Отомэ рукой.       Отомэ порой его пугала, особенно своей прямолинейностью и частенько именно это ее качество становилось проблемой для Тоору. Как например, факт того, что девушка заявилась в середине первого года обучения в его класс и прилюдно призналась в чувствах. Тогда юный Ойкава совсем растерялся, но лишь потому что уже состоял в отношениях пару лет с девчонкой со времен средней школы. И без этих признаний эти самые отношения рушились на глазах. Тоору не успел ничего ответить, как ворвалась его девушка, и начался ужасный скандал… Ойкава до сих пор с дрожью вспоминал, как ему пришлось оттаскивать от шокированной Отомэ свою разъяренную подружку. – Черт возьми, чего вдруг вспомнил? – Ойкаву передернуло от нахлынувших воспоминаний. Ему всегда неловко оставаться с Отомэ наедине… Хотя просто достаточно времени и она кажется с кем-то встречалась, только тщательно скрывала имя своего нового избранника. – Я ж больше ни с кем…       Его глаза быстро нашли в толпе первогодок троих из ларца. Его сестра что-то увлеченно говорила Такаяме, а Кацуми слушала рядом. Эта картина повеселила Ойкаву. Может так Саори согласится вернуться в волейбол? – Кажется, она не собирается тебя достать… – пробубнил он себе под нос, направляясь в сторону своего класса, а может чтобы найти Иваидзуми. Разницы никакой. С Саори они уже виделись этим утром, так что подходить и здороваться смысла нет.