Доброй ночи, Хён

      По потолку одна за одной пробегали полоски света, просачивающегося сквозь щели в шторах. Когда светофор переключался, свет фар пересекал поле зрения Чанбина реже. В углу мерно гудел кондиционер. Ритм шума звукового и визуального совершенно не перекликался, и это раздражало. Не так сильно, как отказывающийся приходить сон, но все же.       Чанбин снова отвернулся к стене. Пара глубоких вдохов и выдохов, но это не помогает. Усталости физической и моральной накопилось так много, что она мешала заснуть. Терпеливо прождав сна ещё пять минут, Чанбин мысленно выругался и встал. Не то на ощупь, не то по памяти он пересёк комнату, вышел из спальни и прикрыл за собой дверь. До санузла он дошёл по стеночке, старательно вглядываясь в пол там, где обычно валялась обувь, чтобы не запнуться и с грохотом не навернуться. Включать свет в санузле Чанбин не стал, ведь из-за стеклянной стены освещённым оказался бы весь коридор, и свет мог кого-то разбудить. Неторопливо сделав свои дела и умывшись, Чанбин поплёлся обратно, но заметил мелькание света телевизора в гостиной. Решив, что кто-то просто опять забыл его выключить, Чанбин прошёл в гостиную, но обнаружил на диване зрителя.       Хёнджин с минимальной громкостью пересматривал один из последних своих фанкамов. И наверно это можно было бы принять за редкую форму нарциссизма, если бы он не ставил постоянно на паузу, не отматывал и не цокал явно недовольно.       — Продолжаешь искать ошибки? — Чанбин тяжело плюхнулся на диван рядом с Хёнджином, но был вынужден тут же привстать, чтобы вытащить из-под себя пульт.       — Не спится, — голос Хёнджина был сонный, словно он боролся со сном, а не искал его, — а в спальне свет не включить.       — Та же проблема. Расскажешь, какие ошибки нашёл?       — Обойдёшься, — Хёнджин забрал пульт, свернул фанкам и вернулся в меню выбора видео, — но могу поискать косяки в твоей хореографии, если так интересно, — Хван хитро заглянул в глаза Со, но тот в ответ лишь отобрал пульт.       Идея, что посмотреть, возникла спонтанно, но пришлась по душе. На экране появился комок шерсти. Серые, чёрные и рыжие котята, сплетясь в единое едва различимое пятно, спали. Во сне они морщили розовые носики, подёргивали крохотными лапками и иногда попискивали. Хёнджин, сперва планировавший побороться за пульт, лишь в умилении простонал и откинулся на спинку дивана. Картинка сменилась, и теперь на экране спал очаровательный щенок пуделя. Во сне он скулил и шевелил лапами, словно бежал куда-то. И снова новый ролик в нарезке. На этот раз крупным планом розовый носик и приоткрытый ротик с крохотными резцами спящего белоснежного котёнка, до одури похожего на прототип Джинриет, да и самого спящего Хёнджина, если быть честным. Разве что не храпит и разбудить проще.       На экране спящие щенки и котята сменяли друг друга, а Чанбин всё больше ощущал, как его клонит в сон. Судя по упавшей ему на плечо голове — не его одного.       Хёнджин подтянул к груди колени и завалился на Чанбина как на огромную подушку. Хёнджин умеет быть очень милым. Но лучше всего ему это даётся, когда он даже не старается, как сейчас. Просто свернувшийся в клубок друг Хван Хёнджин много милее, чем без тени смущения давящий из себя эгьё профессиональный айдол.       Чанбин закинул руку Хёнджину за спину, притягивая младшего ближе. Тот в ответ как-то странно заскулил и зарылся носом в подмышку. От чужого дыхания стало тепло и немного щекотно. Чанбин не удержался и погладил второй рукой тёмную макушку. Младшие давно показали, что они взрослые, самостоятельные, способные выдержать многое. Но они всё равно оставались милыми, очаровательными и такими трогательными младшими. Чанбин и не понял, в какой момент у него проснулся инстинкт защитить, сберечь, приласкать этих взрослых детей, но послушно следовал ему.       Давить зевок было лень, так что он получился смачным, шумным. В ответ потревоженный Хёнджин недовольно завозился. Если он ещё не уснул, явно был очень близок к тому. При всей своей любви к Джинни нести его в кровать как заснувшего за игрой ребёнка Чанбин был категорически не готов. Немного подумав, Чанбин осознал, что и свою тушку до кровати уже не донесёт. Так что он просто мягко опустился на диван, продолжая приобнимать Хёнджина. Диванные подушки не такие удобные, как ортопедические, но, когда наконец чувствуешь, что вот-вот уснёшь, и они восхитительны.       Оказавшись в лежачем положении Хёнджин вытянул ноги, завозился. Понимая, что другого шанса может не предвидеться, Чанбин поспешил тоже принять удобное положение. Когда возня закончилась, Чанбин лежал на боку, вжавшись в спинку дивана, а у него на руке, словно на подушке разлёгся Хёнджин, уткнувшись носом в грудь, стиснув в кулаке край футболки и закинув на бедро ногу.       Чанбин вытащил у себя из-под поясницы пульт, отключил продолжавших сменять друг друга спящих котят, убрал на подлокотник пульт и накрыл рукой своего собственного огромного засыпающего котёнка. Грудная клетка Хёнджина мерно вздымалась, приподнимая и руку Чанбина. Чужое дыхание грело и успокаивало, задавало ритм собственным вдохам. Едва слышное в тишине общежития сердцебиение давало натуральный фон в противовес тихому гудению кондиционера. По потолку всё так же бегали полоски света фар, но они уже не тревожили Чанбина. Чанбин, сжимая в объятиях дорогую сердцу игрушку, безмятежно спал.