thoughts (do not always lead to good consequences)

      Сцена 1       Конец сентября. Университет.       Сынмин, Хёнджин, преподаватель и ученики.       Сынмин раздражён. Он всегда такой, когда не успевает позавтракать дома, потому что должен успеть на автобус. Именно поэтому он сейчас сидит на задней парте, стараясь как можно тише потягивать кровь из своего любимого многоразового стакана через металлическую трубочку с гравировкой day6. Он немного фанат.       “Ну или не немного” — напоминает ему карточка под чехлом телефона, слава богу не прозрачным. Никто из его одногруппников не сможет узнать, как отчаянно он фанючит на Вонпиля. Особенно сильно Сынмин проникся к Вонпилю уважением, когда тот признался, что является вампиром.       В современном мире вампиры, конечно, существовали, но всё ещё оставались чем-то таким, во что можно тыкать пальцем как в какой-то изъян. Правительство ввело достаточно законов, способствующих комфортному совместному проживанию людей и вампиров, но это не означало, что люди перестали тотчас их бояться. А где страх там и попытки поставить себя выше других, унижая. Сам Сынмин не особо часто сталкивался с подобным, он обычно был тихим, покладистым и добрым, но практически ни с кем не сближался.       Единственным его близким другом стал Бан Чан — парень, который как-то раз не дал распространиться слухам о том, что Сынмин вампир.       Поначалу было тяжело осваиваться в университете, потому что в прошлый раз он учился в подобном заведении в другом веке, но со временем всё просто устаканилось само собой. Здесь всем совершенно не было дела до тех, кто не хотел сближаться с остальными. Поэтому Сынмин спокойно просиживал свою университетскую жизнь за учебниками, вежливо общаясь со всеми партнёрами по проектам.       Он не планировал что-то менять. Но вселенная, как это повелось, никогда не поступала так, как нам бы этого хотелось.       Сынмин уже двадцать минут штудировал требования к общему проекту с первым курсом. Он помнил, что это такое. Два года назад он сам был на месте тех ребят, которые должны были подойти в эту аудиторию к следующей паре. Сынмину повезло, будучи на первом курсе ему попался ответственный и бесконечно милый сонбэ Тэкён. Но если уж совсем не лукавить Тэкёну с Сынмином тоже повезло. Вместо безответственного парня с ветром в голове, который не выбила оттуда даже первая сессия, или влюблённой девчонки, ему достался пунктуальный и инициативный Ким Сынмин.       Он надеялся, что теперь ему повезёт хотя бы вполовину того, как Тэкёну повезло с ним.       Осознание неизбежности пришло к Сынмину, когда профессор объявил, что его партнёром будет Хван Хёнджин. Он тут же нашёл в толпе первокурсников знакомые лисьи глаза и чуть не рассмеялся раздосадованно, но вовремя удержал на лице маску отстранённого отличника с последней парты. Зато в ответ на него глядели со странным озорством. Сынмин попытался отвлечься на других первокурсников, но пресловутый Хван выделялся на общем фоне (и особенно на фоне миниатюрных первокурсниц) как минимум ростом. Это если не считать пухлых губ, не слишком длинных волос цвета тёмного шоколада, лежащих волнами, а ещё чуть нахальной улыбки, от которой сейчас трепетали сердца всех девушек в аудитории. Сынмин слышал, как часто они стучат у некоторых сидящих рядом. Это сбивало, но он не мог не признать, что бейся его сердце сейчас, оно бы не отставало по скорости от заданного общим восторгом ритма.       Хёнджин подсаживается к нему, когда профессор заканчивает с оглашением списка пар. И первой фразой, которую Хван слышит от Сынмина спустя полтора года, становится: — Прекрати так нахально улыбаться, — старший даже не смотрит, спокойно пробегая взглядом по списку требований к работе. В глазах Хёнджина он всегда был таким: взрослым, холодным (но вежливым и внимательным к близким), рассудительным вампиром с неясным возрастом. Он ещё в школе понимал, что Сынмину не нужен длинный, тощий и угловатый мальчишка. Но почему-то не сдался, поступил в лучший вуз Сеула на экономический, польстил заместителю профессора, чтобы попасть в пару к любимому хёну, а сейчас не понимает — зачем. Потому что и правда на кой ляд Киму Хёнджин, если он его старше в три, а то и в четыре раза? — А что, хён, не можешь устоять? — Хёнджин приподнимает уголки губ ещё чуть выше, и девушка, сидящая перед ними, разве что в обморок не падает. — Нет, — понижает голос старший, — просто с таким кровооборотом их сердце можно будет ставить в машины вместо двигателей. — Уголки чужих губ сразу опадают, Хёнджин прекрасно понимает, к чему Сынмин ведёт, хочет отшутиться про ревность, но в последний момент передумывает, замечая, что у его соседа к листку бумаги интереса больше, чем к его высокой важной персоне. Хван недовольно и чуть раздосадованно выпячивает губы, думая, что Сынмин не видит. Ну да, а чего ещё он ожидал? Распростёртых объятий?       А Сынмин всё видит. И губы с лёгким слоем розового тинта и небольшую горбинку на носу. Он смотрит снова и снова на затёртый глазами список лишь бы не фокусироваться на чужом лбу, подведённых глазах, длинной, абсолютно прекрасной шее или языку, которым младший неосознанно проводит по губам с некой периодичностью. Отлично, просто замечательно! Семестр только начался, а у Сынмина уже гора проблем. Они обмениваются номерами телефона, и Ким не упускает возможность обсудить с преподавателем абсолютно не важные нюансы. Он тянет время только потому, что в дверях стоит чуть надувшийся от досады Хёнджин, который поспешно уходит со звонком на следующую пару. Хорошо, что у самого Сынмина учебный день уже закончился.       Сцена 2       Начало октября. Квартира Банчана и Минхо.       Сынмин, Хёнджин, Банчан, Чонин, Минхо, Джисон и доставщик пиццы.       В следующий раз они встречаются на приветственной вечеринке. Хотя это скорее дружеские посиделки в честь поступления Чонина. Но тот притаскивает своего друга и одногруппника — Хёнджина.       Ни один из них двоих не выглядит хуже или лучше, просто Хёнджин выбрал для себя укороченные тёмно-серые брюки со стрелками и чёрную шёлковую рубашку, расстёгнутую ровно настолько, чтобы ещё одна пуговица сделала его вид неприличным. Надел несколько серебряных подвесок и пару таких же колец.       Сынмин же сидел в светло-голубых джинсах, такой же однотонной рубашке и молочного цвета жилетке. Что не слишком отличалось от его повседневного стиля.       Рассматривая незнакомых людей вокруг, Ким внезапно думает о том, что тёмная, слегка сексуальная одежда были сегодняшним дресс кодом, о котором ему никто не сказал. От лёгкой неловкости ситуации Сынмин прячет ладони в рукавах рубашки, оставляя снаружи лишь кончики пальцев. Он не видит, как губы Хвана трогает мягкая улыбка.       Если честно из всех собравшихся Ким знает только двоих: Бан Чана и его сводного брата Чонина. С остальными друг обещал познакомить его сразу на месте. Не сказать, что это устраивало Сынмина - он не из тех, кто легко вливается в новые коллективы. Но Чан не был бы Чаном, если бы не знал, как Кима заинтересовать. Обещание познакомить его со своим парнем было интригующим. Сынмин знал Минхо заочно: по бесчисленным восторженным историям, которые рассказывал сам Бан, когда они вдвоём собирались на еженедельные посиделки у него в квартире. — Кхм-кхм, — подаёт наконец голос Чан. — Раз уж мы все собрались наконец, — он делает паузу, смотря на Кима, который всегда сливался с любых коллективных посиделок, — я предлагаю представиться всем по очереди, — и кидает безумно влюблённый взгляд на Минхо.       Ли, до этого сидевший облокотившись на спинку дивана, выпрямляет спину.       Они представляются по очереди. Милого паренька, чуть нервно дёргающего ногой зовут Джисон. Чан и Минхо очевидно очень друг в друге, потому что они особо не слушают остальных, перешёптываясь о чём-то между собой. А Чонин просто заявляет, что его и так все знают. Ким старается уделить внимание каждому, встречаясь с ними глазами или кивая на их реплики, чтобы немного разбавить атмосферу неловкости.       Но Сынмин полностью игнорирует сидящего справа от него Хёнджина. Они делят один двухместный диван. И Ким отчаянно вжимается в подлокотник вовсе не потому, что опасается касаться Хвана. Просто так удобнее.       Последним рассказывает о себе Хёнджин. Его монолог не слишком длинный, но внезапно отвлекшийся от разговора с Чаном Минхо цепляется за реплику Хвана о танцах и они начинают длинную дискуссию, в которой также активно принимает участие Джисон. — Я тоже раньше занимался танцами, примерно в твоём возрасте, до сих пор иногда учу что-то ради интереса, — всего пара фраз от Ли внезапно разряжают атмосферу. Джисон звонко смеётся, ударяя кулаком старшему в плечо. — Да ты крут, хён, — и улыбается, задорно смеясь. Чонин и Хёнджин подхватывают это, а Сынмин и Чан переглядываются, сдержанно, но тепло улыбаясь друг другу.       Их прерывает раздавшийся звонок в дверь. За заказом идёт Сынмин, не желая прерывать жаркие обсуждения остальных. Кажется, они спорят о какой-то новой мобильной игре, которую успели попробовать даже Минхо с Чаном.       Он забирает несколько коробок с пиццей у доставщика, но когда оборачивается чуть не упирается носом в шею Хвана. — Хён, тебе помочь? — он смотрит на Кима чистыми глазами, в которых плещется что-то уютное, и Сынмин на миг очаровывается его простотой. Он будто такой привычный и родной, можно протянуть руку и провести пальцами по щеке, а потом уткнуться носом в чужую грудь. К счастью для небьющегося сердца Сынмина наваждение спадает вместе с пощипыванием в носу, а потом Ким, зажмурившись, оглушительно чихает в рукав своей рубашки.       Глаза Хёнджина округляются, он подхватывает пиццы, чуть не упавшие из рук на секунду пошатнувшегося Кима. Хвану приходится сильно тянуться вперёд, потому что коробки всё ещё находятся чуть позади Сынмина.       В итоге Ким отклоняется назад, чувствуя спиной дверь, на которую теперь опирается свободная рука Хёнджина. Его вторая рука мягко накрывает пальцы Сынмина, которыми он буквально вцепляется в многострадальные коробки. Взгляд Хвана внезапно оказывается слишком серьёзным. — Что-то случилось? — он тщательно пытается разглядеть эмоции на лице Сынмина. — О чём ты? — Ким чувствует, как покалывает кончики ушей. Он, конечно, не может покраснеть, но это не значит, что смущение вообще не проявляет себя физически. — У тебя чуткое обоняние, — Хёнджин хмурит брови явно показывая, что Сынмин не выберется из сложившейся ситуации, пока не расскажет то, что интересует младшего. — Ладно, — вздыхает Ким. — Это твой одеколон, — он недовольно морщит нос, — слишком резкий запах, — в подтверждение своих слов он снова чихает. — Если ты отойдёшь от меня, всё будет в порядке.       Недоумевающее выражение лица Хвана сменяется лёгкой улыбкой. Он приближается к Сынмину почти вплотную, отчего тот упирается рукой ему в плечо и сдерживает очередной позыв чихнуть. Хёнджин же абсолютно нагло прикусывает мочку уха, в котором блестит длинная серебряная серьга, а потом игриво дует и отстраняется, забирая пиццу, которую все в гостинной встречают радостными криками.       Ким борется с дрожью в коленках и быстро надевает любимые белые кеды. Мелкие будут ныть, когда обнаружат, что пиццу запивать нечем.       Сцена 3       Тот же вечер. Круглосуточный магазин.       Сынмин, Чанбин.       На улице уже достаточно прохладно для лёгкой рубашки и жилетки, от чего Сынмин зябко обхватывает ладонями собственные локти, заходя к круглосуточный. — О, Минни, привет, давно не виделись, — салютует ему продавец, ещё минуту назад игравший в телефон. Сынмин улыбается ему. — Ты что, замёрз? Выбирай пока, я за курткой сбегаю, — и, не дождавшись возражений, скрывается в подсобке.       Ким кидает в корзину пару бутылок колы и одну спрайта специально для Чонина. Для себя внезапно решает взять яблочный леденец. И возможно — только возможно, в отделе сладостей слишком долго задерживается взглядом на мармеладных мишках, которых Хёнджин ещё в школе любил уплетать за обе щёки. Но не покупает. После сегодняшних выходок он Хвана награждать точно не будет.       На кассе его уже ждёт Чанбин с кожаной курткой цвета хаки. Сынмин, наученный опытом, знает, что отказываться от куртки бесполезно. Чанбин может показаться резким, но на самом деле это их способ общения. Сынмин, несмотря на жизненный опыт, достаточно тихий, замкнутый и скорее будет отказываться от помощи, чтобы не стеснить кого-то. Старший это понимает и поэтому просто не даёт Сынмину возразить.       Чанбин мило улыбается и принимается пробивать товары. — Ты сегодня какой-то потерянный, всё в порядке? — Сынмин сначала просто мычит в ответ и только потом понимает, что старший ждёт от него более развёрнутого ответа. Да уж, с ним нельзя как с Чаном — молча кивнуть или что-то вроде того. — Мы празднуем поступление Чонина, поэтому там сегодня несколько людей, которых я не знаю, — Чанбин качает головой. — Мы оба знаем, что дело не в этом, принцесса, но ладно, расскажешь, если захочешь, — Сынмин про себя вздыхает от такой проницательности старшего. Но больше из-за дурацкого прозвища. — По карте?       Сцена 4       Тот же вечер. У подъезда.       Сынмин, Хёнджин, Банчан.       Он встречает Чана и Хёнджина в курилке у подъезда. Первым его замечает Бан. Он быстро тушит сигарету, забирая оба пакета.       Хёнджин не курит. Он вышел с хёном за компанию, надеясь встретить возвращающегося Сынмина (Хвану очень не хотелось верить, что старший сбежал с концами). Но сейчас Хёнджин не понимает, жалеет он об этом решении или нет. Сынмин выглядит чуть непривычно. Хван подвисает на леденце за щекой и испачканных в карамели губах, но потом он замечает куртку. Чан старается незаметно пихнуть младшего в бок, когда понимает, что тот внезапно задержал дыхание. — Это куртка Чанбина? — спрашивает Чан, пока пытается открыть дверь свободной рукой, держа оба пакета в одной. Сынмин просто кивает.       Хёнджин никогда не слышал ни о каком Чанбине и поэтому недовольно выдыхает с лёгким свистом. Ему хотелось бы видеть старшего в своей куртке, особенно после того как оказалось, что в таких больших вещах Сынмин выглядит просто очаровательно, даже не смотря на свои широкие плечи. Хван хочет сжечь к чёрту чужую куртку, потому что, помимо необоснованной ревности, она вызывает в нём желание поцеловать Кима. А он отчаянно пытается выкинуть из головы подобные мысли весь вечер.       Так они и заходят в квартиру: нагруженный пакетами Чан, который не даёт никому себе помочь; тихий Сынмин в куртке какого-то неизвестного парня и недовольный Хёнджин. Минхо на его сведённые брови поднимает одну свою, но Хван отмахивается. Хотя допроса с пристрастием ему явно не избежать.       Сцена 5       Позже вечером. Квартира Хёнджина и Чонина.       Хёнджин, Минхо.       Они разъезжаются ближе к полуночи. Первым уезжает Сынмин, сославшись на утренний поход в библиотеку, за ним почти сразу уезжает Минхо, сказав, что соскучился по котам. А Джисон говорит, что останется с ночёвкой, потому что в кампус его не пустят. Хёнджин хватает последний кусок пиццы и вызывает такси до дома.       По приезде он падает уставшим телом на кровать и недовольно бьёт по ней руками и ногами. Ему можно: у него фаза страдания от неразделённой первой любви в 21 год.       На телефон приходят сначала фото кошек Минхо, а потом несколько злобных смайликов, намекающих на страшную расправу в случае, если он ничего не расскажет .       За время видеозвонка Хёнджин успевает обрисовать этот вечер с его стороны, справедливо упуская сцену у двери. Никто не должен знать эти его маленькие слабости. — Чанбин? — вдруг удивляется Минхо. — Я слышал о нём от Чана. Он тоже вампир, точно старше Сынмина, а ещё вроде какой-то мега известный продюсер, — он кивает каким-то своим мыслям и продолжает. — Это Сынмин познакомил его с Чаном, так что историю их знакомства уточняй у своего драгоценного, — он хихикает, и Хван сразу видит, как Минхо в этот момент поигрывает бровями. — Я знаю только то, что Чанбин забавы ради устроился на полставки в круглосуточный и так они с Чаном стали больше общаться.       Хван вздыхает. Ну конечно у Сынмина есть друзья вампиры, как он вообще мог не подумать об этом. Наверняка это и есть причина, по которой Кима никогда нельзя застать на каких-то посиделках, не говоря уже о университетских вечеринках. Старший просто предпочитает более приятное и, можно даже сказать, взрослое общество.       Уже после звонка Хёнджин рассматривает потолок и думает о том, как сильно привязан к Сынмину. Ещё со школьных времён он с удовольствием наблюдал за милым социальным педагогом, который любил подремать на лавочках на заднем дворе, а Хван ревниво охранял его сон издалека, не пуская за школу всяких шумных хулиганов. Поначалу они, конечно, не особо общались, но со временем улыбчивый и разговорчивый Хёнджин стал всё чаще заводить разные разговоры: от погоды до обсуждения произведения из школьной литературы.       Сынмин однажды притащил ему одну из своих любимых книг, с гордостью вручив младшему. А потом сиял от радости, когда Хван вывел его на длинную дискуссию о мотивах главного героя.       Хёнджин всегда с нежностью вспоминал годы старшей школы: у него был классный друг Чонин и возможность общаться с Сынмином. Он старался учиться, чтобы показать себя с лучшей стороны в глазах его первой влюблённости. Потом школа закончилась, и Хван со скрипом принял то, что его чувства теперь просто есть, подпитываемые лишь воспоминаниями. Бан Чан — не знавший, правда, в кого конкретно младший влюбился — сказал тогда, что первая любовь редко бывает счастливой.       Хёнджин взял год перерыва, съездил в Англию подучить язык, благо деньги родителей позволяли. А потом внезапно узнал, что Сынмин, мало того, что за этот год уволился, так ещё и уже какое-то время параллельно с работой учился на экономическом факультете в вузе, куда сам Хван думал поступать.       Вот так, недолго думая, Хван Хёнджин стал студентом экономического. Благо цифры всегда давались ему хорошо.       Сцена 6       Два года назад. Крыша Школы N.       Сынмин, Хёнджин. — Ты в курсе, что находиться на крыше ученикам запрещено? — недовольно ворчит Ким, втягивая носом воздух. — Тем более курить! — О, это не я, — хитро улыбается Хёнджин, кивая в сторону, где Чонин пытается слиться со стенкой и ускользнуть с крыши незамеченным. — Простите, господин Ким, — бормочет Ян с закрытыми глазами и стремительно исчезает за дверью. Сынмин думает над тем, стоит ли рассказывать Чану о выходках его сводного брата. Он переводит взгляд на Хвана и понимает, что пропустил мимо ушей вопрос. — Что? — Я спрашиваю, пить будешь? — Хёнджин лукаво улыбается и кивает головой на многоразовый стакан в руках у Сынмина. — Я могу допить за тебя, — и подмигивает, после чего сразу невинно смеётся. — Дурак, там кровь, — шепчет он, присаживаясь рядом со школьником. На полу расстелен какой-то кусок ткани, больше похожий на старую штору. И это единственное, что спасает форменные штаны Хвана от ужасно грязной поверхности крыши.       Младший вертит в руках небольшой продолговатый мешочек и подозрительно молчит. Хотя обычно Хёджина не заткнуть. Может за это Сынмин и ценит время, которое они проводят вместе в стенах школы: Хван, сидя на диване в его кабинете, без умолку треплется об учёбе, футбольном клубе и планах на будущее (которых у него нет), делится впечатлениями о книгах, которые рекомендует ему Ким и пару раз даже обсуждает с ним закон об оказании медицинской помощи, который недавно приняли в отношении вампиров.       И Сынмин не может не признать, что Хван в лучах закатного солнца, сидящий на его диване и ярко жестикулирующий руками, заставляет его забыть о том, что они просто ученик и социальный педагог. — Я подумал, что тебе понравится, — Хёнджин неловко взъерошивает свои волосы на затылке и протягивает ему мешочек. — С днём рождения, хён.       Сынмин наблюдает, как у младшего очаровательно краснеют уши. Ким прочищает от чего-то запершившее горло и улыбается максимально мягко. Хёнджин не видит, Хёнджин рассматривает протёршиеся на коленях школьные брюки. — Что ж, спасибо, Джинни, — он не часто называет младшего так, но есть в этом что-то особенное. Например, улыбка Хвана, которую тот никак не может скрыть.       В мешочке оказывается металлическая трубочка с гравировкой названия его любимой группы и ёршик, чтобы её чистить. Тот факт, что Хёнджин не просто выяснил его любимую группу, но и сделал гравировку, разливается теплом у Сынмина в районе давно не бьющегося сердца. — Это, — он застывает на секунду, чтобы тщательнее рассмотреть подарок, — очень мило, ещё раз спасибо, Джинни, — они обнимаются, впервые за долгое время. Ким никогда не позволяет себе лишнего с кем-либо в плане физического контакта, поэтому Хёнджин мысленно пищит от такого проявления внимания. — Но это всё ещё не повод прогуливать уроки сидя на крыше.       Хёнджин на это лишь вновь ослепительно улыбается.       Сцена 7       После вечеринки в квартире Банчана и Минхо. Квартира Сынмина.       Сынмин, Чанбин.       После вечеринки Сынмин находит себя кричащим в свою многострадальную подушку. Не то, чтобы к нему впервые проявляли подобное внимание, но Киму уже очень давно в душе хотелось чего-то романтичного, может быть даже с подтекстом. Чтобы до трясущихся коленок (это сегодня было) и спутанных мыслей (и это тоже). Но он никак не ожидал получить это от повзрослевшего и похорошевшего за год Хвана.       Он и в школе носил волосы по нижней границе допустимой для мальчиков длины, а сейчас, не скованный правилами, совсем опустил их, заставляя сходить с ума всех девушек вокруг. И одного Ким Сынмина. На какое-то мгновение он жалеет о том, что не является человеком примерно одного с Хваном возраста, тогда бы он мог наслаждаться юношеской влюблённостью и рассчитывать на взаимность.       Нет никакого запрета на отношения между вампирами и людьми. “Это всё в твоей голове” — говорил Чанбин каждый раз, когда Ким рассказывал ему о том, какой милый его ученик. Сынмин отрицал зарождающиеся чувства к парню ровно до того момента, когда их поставили в пару по проекту. Рядом с этим новым, изменившимся, но не утратившим своей озорной улыбки Хёнджином было сложно даже дышать. Но Сынмин не был бы Сынмином, если бы не прятался за годами выработанным безразличием.       И всё шло успешно, пока Хван не подходил близко. Слишком близко. Как сегодня.       Хлопок входной двери вырывает его из раздумий. Пароль от его квартиры знают только Чан и Чанбин, поэтому Сынмин не удивляется, когда слышит голос последнего. — Не знаю хочешь ты рассказать правду или нет, но я только с работы и притащил твои любимые токпокки, так что вылезай из одеяльного кокона, принцесса.       Сынмин на обращение не обижается — бесполезно. Изображая гусеницу, Ким сползает с кровати прямо в одеяле и шлёпает босыми ногами в гостиную, где Чанбин уже удобно развалился на половине стоящего углом дивана, поставив на кофейный столик две порции токпокки, столько же бокалов и белое полусладкое.       Вампирам вообще-то не нужна человеческая пища да и алкоголь в чистом виде на них особо не действует, но вот наслаждаться вкусом им это не мешает. — Смотрю из кокона ты не вылез, — Чанбин устраивается поудобнее, стягивая толстовку и оставаясь в одной футболке. — Иди ты, — беззлобно отмахивается Сынмин, плюхаясь на диван и тут же забирая себе порцию. — Значит Хёнджин, — начинает старший, разливая вино по бокалам. Ким на это лишь невнятно хмыкает с набитым ртом. — Снова, да? Я же не должен по второму кругу говорить про то, что тебя очевидно к нему тянет? Не хочу слушать твои никудышные отпирания, — Со качает головой и делает глоток, некстати вспоминая все невыносимо грустные вздохи Сынмина после выпуска Хвана. — С ним теперь стало сложно даже находиться рядом, — он тяжело выдыхает. — Ну так пригласи его на свидание там, поцелуй, укуси, как все нормальные вампиры, которых тянет к крови возлюбленных. Ну или сексом с ним займись, помогает, — Ким посылает Чанбину недовольный взгляд. — Слушай, Сынмин, у тебя к нему нехилое влечение, и ты прекрасно знаешь, что есть два способа снять напряжение. — Три, — Чанбин закатывает глаза. Будь рядом стенка он бы приложился об неё головой, но вставать ужасно лень. — Нет, Сынмин, нельзя разлюбить кого-то просто так сию секунду, особенно когда ты вампир. Мы влюбляемся реже и сильнее, сам знаешь. Ким куксится и выдает недовольное “знаю”. Чанбин жмёт плечами. — Ну так и объясни это своему Хвану. Сынмин сжимает губы в тонкую линию, ещё сильнее сводит брови и наконец (впервые за много лет) взрывается. — Да сдался я ему! Парню двадцать один, ему ещё гулять и гулять, а тут я, вампир между прочим, сорокалетний, со своими долгими серьёзными отношениями, — он тяжело дышит, упираясь лбом в колени и раздосадованно мыча. — Ну во-первых тебе не сорок, а тридцать шесть. — Ой, да большая ли разница. — Сынмин, — устало вздыхает Со. — Просто разберись уже с этим, я не буду потом хоронить тебя умершего от спермотоксикоза. На пару минут в квартире повисает тишина, разбавляемая лишь звуком машин под окнами. — Я тебя на твой день рождения в клуб потащу, — продолжает старший. В глазах Сынмина плещется ужас. — Чанбин, нет, ты же знаешь, что я могу проебаться. — Если решишь вопрос с Хваном — нет. Не будет столько желания лезть к другим или пить чью-то кровь.       Ким разочарованно стонет, пока Чанбин подкладывает толстовку под голову, намереваясь подремать. С возвращением Хёнджина, его жизнь становится похожа на хреновую трагикомедию.       Сцена 8       Середина октября, воскресенье. Квартира Хёнджина и Чонина.       Сынмин, Хёнджин.       В следующий раз они встречаются в квартире Хёнджина для работы над проектом. Хотя технически это квартира Хёнджина и Чонина, но младшего там не наблюдается.       Идея остаться наедине с Хваном Сынмину не очень нравилась. Он, конечно, умел себя контролировать, но уже порядком устал за последние несколько дней, проведённых в библиотеке. Не хотелось бы отключиться в квартире Хвана, а потом сиять появившимися во всей красе от жажды клыками. — Располагайся в гостиной, принести что-нибудь? — Хван в эти секунды кажется слишком неловким для хозяина квартиры. — Не стоит, — Сынмин аккуратно раскладывает планшет и несколько бумаг на кофейном столике в зале. Он сидит на полу и спиной опирается на тёмно-зелёный диван. Если он сейчас же не отвлечётся, то уснёт прямо тут, в окружении манящих своей мягкостью диванных подушек. — У меня есть упаковка апельсинового сока, — и Сынмин впервые за последние пару минут расслабленно опускает плечи, молча кивая.       Ким не пытается сглаживать неловкость, это у него никогда особо не получалось, поэтому сразу открывает на планшете материалы к проекту и начинает выделять то, что по его мнению может пригодиться. Учиться у него получалось явно лучше, чем налаживать общение со своим бывшим недо учеником, который внезапно начал проявлять к нему повышенное внимание.       Хёнджин садится рядом с соком для старшего и колой для себя. — Это сок Чонина? — Ким вертит в руках стеклянный стакан. Он любит апельсиновый сок, все вампиры воспринимают вкус людской пищи по-разному. Вот и ему какая-то еда кажется невкусной, какая-то вкуса не имеет совсем. А сок, такой сладкий, он делает его немного счастливее. — О чём ты? — Ну сок не может быть твоим, у тебя же аллергия на цитрусы, значит он Чонина. Всё в порядке, если я его выпью? — Хван тяжело вздыхает и откидывается на диван, смотря в пустоту перед собой. — Может быть я ждал тебя? — как-то устало произносит младший. — А. Ну да, мы же договаривались о встрече. Не думал просто, что ты можешь купить специально для меня сок, — нарочито буднично произносит Ким, делая глоток. Но в груди у него начинается шторм: тепло вперемешку с волнением, одно за другим поднимается мелкими волнами, всё усиливаясь с каждым вдохом. — Сынмин, — Хёнджин нервно сглатывает, поворачиваясь к нему, находя взглядом его глаза, а после выдыхая, — может быть я ждал тебя эти полтора года?       Шторм в груди, достигший своего пика, разбивается о скалы сердца. А комната наполняется звоном стакана, упавшего на пол, а сок ожидаемо оказывается на его штанах. — Чёрт, прости, — Ким сразу подбирает стакан с пола. А Хёнджин будто выходит из транса. — Иди в душ, я найду тебе что-то сменное, — он быстро уходит в комнату, стараясь не смотреть на брюки Сынмина.       Вот так он и оказывается сидящим в шортах Хёнджина с мокрыми волосами и планшетом в руках, чуть паникуя в попытках понять, где он закончил рассматривать материал. Он очень рад, что в его организме сейчас слишком мало крови, чтобы покраснеть даже кончиками ушей. — Держи, я налил тебе ещё сока, — Хван ставит стакан на столик на безопасном расстоянии от бумаг. — Ммм. Спасибо, посмотри вот тут, стоит ли включить это в доклад? — Сынмин выделяет пару абзацев, не отрываясь от экрана, поэтому, когда поворачивается в поисках чужого внимания, чуть не сталкивается носами с младшим, и снова едва не роняет всё из рук.       Хёнджин своей большой ладонью мягко забирает планшет со стилусом и кладёт прямо на бумаги на столике, а после возвращается к Сынмину, устраиваясь между его разведённых ног. — Какого чёрта, — старший чувствует, будто в горле застревает ком от того, как близко находится Хёнджин. А тот, казалось бы, не обременённый стеснением, вдруг закидывает его ногу себе на плечо, мягко поглаживая голень и целуя коленку. — Сынмин-а, —тянет Хван, будто издеваясь, — ты хоть осознаешь, как пошло и одновременно невинно выглядишь в моих шортах и этих белых носках? — младший чуть прикусывает губу. Ким чувствует, как бурлит кровь в его венах. — Заткнись, — шепчет старший. — Скажешь, — лукаво улыбается Хван, — что тебе не нравится? — Хёнджин, — он снова шепчет. — Повтори, — младший подаётся вперёд, а его зрачки расширяются. — Заткнись, кому говорю, — Сынмин старается не смотреть Хёнджину в глаза, но от этого взгляд цепляется за чужие пухлые губы. Он чувствует, как от жажды и возбуждения губы с внутренней стороны касаются увеличившиеся клыки. Вот дерьмо. — Повтори. Иначе я тебя укушу, — Сынмин чуть выпадает из реальности, от слов младшего. Он что… только что угрожал, что укусит вампира? Боже, ну что за глупый ребёнок. Клыки исчезают вместе с возбуждением. Он прикрывает рот рукой и смеётся.       Несколько секунд Хван недоумённо на него пялится, потом переводит взгляд на ногу на своём плече и обратно на лицо старшего, который прикрыл глаза от смеха. Хёнджин снимает чужую ногу со своего плеча и присоединяется к смеху.       Этим вечером в воздухе витает уютная и дружелюбная атмосфера. Сынмин старается не вспоминать о происшествии до возвращения домой.       Сцена 9       Позже тем же вечером. Квартира Сынмина.       Сынмин, Чанбин. — Ты визжишь в подушку как девчонка второй раз за последнее время, мне уже даже интересно в чём дело. Давай рассказывай, — Чанбин двигает развалившегося звёздочкой Сынмина ближе к стенке, чтобы самому сесть на кровать. В руках у него зажжёная сигарета, и Ким невнятно ворчит в подушку по поводу вони, хотя окно в комнате открыто нараспашку, впуская в помещение прохладный воздух поздней осени. Сынмин переворачивается на спину, безобидно пиная друга. — Дело как всегда в Хёнджине, да? — посмеивается Со. — Зачем спрашивать, если знаешь ответ? — Сынмин наконец поворачивает голову в сторону своего старого (во всех смыслах этого слова) друга. — Не зови меня в следующий раз, когда будешь реветь из-за него, принцесса, — Чанбин драматично закатывает глаза. Сынмин прекрасно знает, что это просто шутка. Естественно Со будет первым, кто прибежит к нему в случае чего. Их дружба всегда была чем-то поддерживающим и спокойным, но и не лишённым подколок. Чанбин работал его психологом на полставки, а Сынмин (не совсем добровольно) развлекал его своими страданиями по Хвану. — Окей, в следующий раз позову тебя сразу на мою могилу. — На твою могилу или могилу твоих шансов встречаться с Хёнджином? — Прекращай издеваться. Лучше дай мне крови из холодильника, я голодный ужасно, из-за учёбы толком не ел, — Со на просьбу уходит в кухню, не упуская повода поворчать о том, что Сынмин должен тщательнее о себе заботиться.       На самом деле Ким не опасен для окружающих, он хорошо питается, а даже если пропускает приём пищи, то не успевает почувствовать жажду настолько, чтобы бросаться на окружающих. Разве что иногда пугает людей в метро клыками. Да и дома всегда есть кровь. — Меня пугает, — тихо начинает Сынмин, когда Чанбин подаёт ему пакет с кровью. Он делает пару глотков и нерешительно продолжает, пока Со успокаивающе гладит его по плечу, — чем больше я нахожусь рядом с ним, тем сильнее мне хочется живой крови, — Чанбин ободряюще сжимает его предплечье. — Ты не должен бояться своих чувств, я много раз говорил тебе об этом. — Я боюсь, что мои чувства навредят ему, причинят ему физическую боль или разочаруют, — Ким устало поджимает губы. Эти мысли плодятся и бродят по кругу в его голове не первый день. Сначала, работая в школе, он запрещал себе влюбляться в очаровательного и светлого ученика, а сейчас… На первый взгляд мало что изменилось, но Сынмин за целый год без улыбки и рассказов Хёнджина успел пожалеть, что не подошёл к нему на последнем звонке и не дал свой номер. — Ну раз говорить обо всём Хвану ты сейчас не хочешь, то давай сходим в клуб на следующих выходных? Выпьем и алкоголя и крови, успокоишься немного. — Да, пожалуй, давно мы никуда не выбирались. — Особенно ты, скоро раскладушку в библиотеку притащишь, — улыбается Со и щёлкает младшего по носу.       Сцена 10.       Следующая неделя, суббота. Клуб.       Те же и Хёнджин, Чонин, блондин и какие-то девушки.       Хёнджин равнодушно рассматривает пьяных незнакомцев в клубе, ожидая, пока Чонин принесёт их напитки. Это заведение было не совсем похоже на обычный клуб, помещение было не слишком большим, поэтому танцпол вмещает в себя от силы человек двадцать. Всё остальное отведено под столики и бар. Расположение столика, который они успели занять, позволяло Хвану видеть весь клуб как на ладони, в том числе и Чонина, флиртующего с каким-то милым блондином у барной стойки.       Он планировал провести этот вечер в спокойствии, опьянении и, желательно, одиночестве, хотя и был уверен, что этот поход в клуб, как и все предыдущие, не обойдётся без пьяных подкатов со стороны парней или девушек.       Ян возвращается ещё минут через пять с двумя стаканами и странным низким красавчиком с выбритой бровью и голубыми линзами. Это определённо не тот, с кем Чонин флиртовал у бара, потому что волосы этого парня натурального чёрного цвета. — Хей, Джинни, познакомься, это Чанбин, — Хван, у которого это имя в свете последних событий вызывает не самые приятные ассоциации просто надеется, что мир достаточно просторен для двух Чанбинов на целый Сеул, и мило улыбается. Он машет рукой, сразу после забирая свой стакан у младшего. — На чём мы остановились? — добродушно интересуется новый знакомый у Чонина. — Я спросил о твоей работе. — Ах про это. Я работаю продюсером… — Хёнджин погружается в свой напиток и бит на фоне, лишь поверхностно слушая диалог рядом. Возможно Чанбину он покажется холодным и высокомерным, но прямо сейчас его это заботит меньше всего.       Постепенно пьянеющий мозг подбрасывал картинки встречи с Сынмином недельной давности. Они уже сдали проект и теперь были ничем не связаны. Но Хван отдал бы многое, чтобы просто оказаться настолько близко к старшему ещё раз. Сейчас под влиянием коктейлей (было мило со стороны Чанбина заказать им ещё несколько) он больше не думал о разнице в возрасте или своей неспособности что-то дать Сынмину в отношениях. Которых, по его скромному мнению, никогда не будет. Он просто растворялся в этих мыслях до тех пор, пока не начал постепенно трезветь. — Тебе захватить что-то? — спрашивает Чонин, вставая. — Нет, я, пожалуй, на сегодня всё. — Как хочешь, — пожимает плечами младший и удаляется. Чанбин рядом неловко утыкается в телефон, им особо не о чём поговорить. Этот парень - знакомый Чонина, не его. Чанбин иногда резко поднимает голову, осматривая противоположную часть помещения. Хван пытается не придавать этому значения, но на третий раз переводит взгляд туда же и замечает… Лучше бы не замечал.       Помещение не настолько большое, а его зрение не настолько плохое, чтобы не узнать Сынмина. На нём чёрные кожаные шорты чуть выше колена. Они расширяются к низу, совсем не прикрывая красивые коленки, прямо под которыми начинаются чёрные гольфы. Широкие плечи украшает такого же цвета кожаная куртка. Глаза Хёнджина цепляются за кучу искусственных дырок на его футболке, а после переходят на собеседника Кима. Кажется, это тот самый блондин, с которым ранее флиртовал Чонин у бара.       То, что происходит дальше ему совершенно не нравится: руки Сынмина на плечах того парня, губы Сынмина на запястье прижатого к стене незнакомца. Хёнджин готов прямо сейчас перевернуть стол от бушующих внутри него эмоций.       Только после тихого “блять Сынмин” слева до него доходит, что Сеул всё-таки слишком тесен для двух Чанбинов. — Что-то не так? — первый раз с приветствия подаёт голос Хван. — Тот парень в дрова, — он кивает на парочку, которую можно не заметить через почти пустой по какой-то причине танцпол — Пойду оттащу своего друга от него, пока он там не напился вусмерть, — Хёнджин краем глаза замечает, как Чанбин убирает телефон в карман, собираясь встать. Хван опережает его, взмахом руки. — Я сам это сделаю, — он поправляет рубашку и быстро поднимается под недоумённым взглядом собеседника. — Думаю Сынмин должен объясниться после того как избегал меня неделю, — глаза Чанбина на этом моменте увеличиваются ещё сильнее. Хёнджин буквально видит в них весь мыслительный процесс. — Хван Хёнджин? — восклицает он. — Ещё раз приятно познакомиться, я провожу Сынмина домой, развлекайся, — Хёнджин улыбается и шутливо салютует, быстрым шагом направляясь в сторону старшего.       Сынмин уже нетвёрдо стоит на ногах. Он легко зализывает ранки от клыков. Хван аккуратно кладёт руку старшему на талию и наклоняется к его уху. — Кажется тебе пора домой, — Хёнджин смотрит в глаза блондину у стены, а тот в ответ улыбается понимающе и хитро одновременно, уходя в сторону бара.       Сынмин бормочет угу вперемешку с невнятным “Хёнджинни”, что выбивает всю почву из-под ног Хвана. — Не хочу никуда идти, — тянет старший, стремясь сесть за ближайший столик, чем шокирует несколько девушек, которые его заняли. Хёнджин быстро извиняется перед ними и направляет Кима в сторону выхода. — Чанбин обещал мне коктейль, — Сынмин капризно дует губы и младший из последних сил держится, чтобы не попробовать ужасно красивый блеск для губ Кима на вкус. — Мне кажется ты достаточно выпил сегодня, Чанбин угостит тебя в следующий раз. А сейчас поехали домой, тебе нужно выспаться, — По полупустому клубу не так сложно пройти, поэтому Хёнджину не обязательно держать Сынмина всё время на талию. Но Хван то ли перестраховывается, то ли просто мучает себя и своё недолговечное сердце. — К тебе? — Ким смотрит на младшего большими глазами, и тот кивает, тактично умалчивая, что адреса Сынмина он не знает.       Сцена 11       Тем же вечером. Квартира Хёнджина и Чонина.       Сынмин, Хёнджин.       В квартире Хёнджина едва уловимо пахнет чем-то цветочным. Сынмин прикрывает глаза от яркого света и не старается рассматривать уже частично знакомое помещение. Он уже немного протрезвел, но всё ещё находился в приподнятом состоянии, когда хочется глупо улыбаться и творить какие-нибудь приятные, но дурацкие вещи.       Хван немного странно смотрит на его улыбку от уха до уха, но отдаёт стакан с водой и интересуется, не хочет ли старший что-то поесть. У Сынмина в голове только ответы в духе “тебя”, и он вовремя останавливает себя, отрицательно мотая головой и делая глоток.       Одно неаккуратное движение, и часть воды из стакана стекает по шее. Ким дёргается от мокрых ощущений на шее и расплёскивает воду ещё сильнее, оставляя пятно на футболке. — Чёрт, — Сынмин оттягивает ворот футболки, запоздало замечая исчезновение стакана из руки — его забрал Хёнджин, поставив на журнальный столик. Ким чувствует руку на своей талии. Она приподнимает футболку, мягко и очень трепетно поглаживая. Зарождая щекочущее чувство внутри, будто тысячи мыльных пузырей начали лопаться друг за другом. — Ты должен быть аккуратнее, — пробирающим до мурашек голосом шепчет Хёнджин. Ким чувствует его язык на своей шее. Хван прикусывает кадык старшего, и тот тихо стонет ему куда-то в висок. — Ты такой невероятный, — вторая рука Хёнджина оказывается на коленке Сынмина, а губы продолжают изучать его шею, оставляя небольшие багровые пятна. — Хёнджин… Хёнджин! — надрывно шепчет Ким, вплетая пальцы в мягкие тёмные волосы. Он отчаянно зажмуривает глаза и кусает губы, желая получить больше. — Боже. Скажи это. Громче, — Хван нежно прихватывает губу старшего зубами, вызывая несдержанный стон. Сынмин давит рукой ему на затылок, наконец получая долгожданный поцелуй. Он растворяется в руках Хёнджина, не задумываясь больше ни о чём. Целует его мягкие губы, сжимает широкие плечи и наслаждается каждым мгновением.       Спустя абсолютно неизвестное количество времени, Хёнджин разрывает поцелуй, делает глубокий вдох и смотрит жадно, в то время, как Сынмин не видит почти ничего за влажной пеленой в глазах. Он откидывает голову на спинку дивана, дыша часто, пытаясь хоть немного успокоить чужую кровь, бурлящую в венах. Ладонь Хёнджина медленно гладит его бедро, проникая под свободные кожаные шорты. — А за это я извинюсь позже, — говорит Хван, спускаясь ниже. Он невесомо ведёт губами по полувставшему члену сквозь шорты. Сынмин выгибается в спине, резко выдыхая. Он наконец опускает голову, смотря прямо в глаза Хёнджину. У того чёлка спуталась, а в глазах поселились искры удовольствия, вперемешку с пьяным блеском. Ким очаровывается. Дыхание перехватывает от такого нового, но желанного Хвана. — Поцелуй меня, пожалуйста, — он хочет ощутить это снова, почувствовать его губы на своих.       И Хёнджин целует. Сплетает их языки, одной рукой поглаживая щёку старшего, а второй расстёгивая его ширинку.       Сынмин с головой погружается в ощущения губ Хвана, его ладоней на теле. Возбуждение застилает его глаза, и всё, что он хочет сейчас — получить ещё больше удовольствия. Он разрывает поцелуй и оставляет ещё один на шее Хёнджина, оглаживает пальцами ключицы и стонет на очередное движение руки младшего. Сынмин утыкается носом в шею Хёнджина и не сразу осознает, что концентрируясь на своих чувствах он теряет власть над телом. Его клыки удлиняются. Лишь в последний момент он успевает переместить свою руку с ключицы младшего, кусая собственную ладонь, а не шею Хвана.       Сынмин отшатывается от Хёнджина, словно тот ударил его током, и смотрит с неподдельным ужасом в глазах, встречая напротив недоумение. Пока Хван пытается осознать произошедшее старший трясущимися руками кое-как застёгивает шорты, не обращая внимания на затягивающиеся ранки на правой руке, и покидает чужую квартиру со скоростью света, уже за дверью слыша собственное имя, с отчаянием брошенное в спину.       Сцена 12       Позже ночью. Квартира Чанбина.       Те же и Чанбин.       Сынмин родился таким. Он не знает каково это — стать вампиром, прожив часть жизни человеком. В юном возрасте Ким шаг за шагом учился себя контролировать, чтобы комфортно жить в человеческом обществе. И сегодня весь его контроль рассыпался как карточный домик, превратившись в осколки, о которые он чуть не порезался. И самое главное — чуть не поранил Хёнджина.       Он не был тем, кто боится ошибок, не раз ошибался, и это нормально. Но он никогда не позволял своей сущности — сущности вампира, ранить дорогих ему людей. Всегда старался будто бы защитить их от того, кем он является.       Ким сидит напротив напольного зеркала, водя кончиками пальцев по свежим засосам. Он вспоминает сегодняшний вечер с болью и лёгким возбуждением одновременно. Хочется повторить всё это, поцеловать младшего ещё раз, ощутить на себе его большие ладони. Но страх навредить любимому человеку сильнее. — Какого чёрта, Сынмин! — Со врывается в квартиру грозным, невыспавшимся и насквозь промокшим ураганом. — Почему от прекрасной ночи с офигенным парнем меня отрывает звонок Чана, которому позвонил Хёнджин, который не смог найти тебя, пока ты почему-то в гостиной моей квартиры, — Чанбин рвёт и мечет, но Ким знает, что ещё пару недовольных вздохов и тот будет готов спокойно выслушать его историю. — Я не буду говорить, что ты дурак создавать проблемы из подобного, потому что это очень важно для тебя, но ты должен поговорить с Хёнджином, просто чтобы выслушать вторую сторону, а не додумывать, загоняя себя в этот бесконечный круг мыслей, которые тебя добивают, — он вручает младшему телефон, который тот оставил в прихожей не желая от ужасного стыда видеть пропущенные от Хвана. — Звони прямо сейчас, иначе парень точно сойдёт с ума, а потом поднимет из гроба моего почившего прадеда и сведёт с ума ещё и его.       Если бы сердце Сынмина билось, его ритм повторял бы гудки в телефоне. — Сынмин? Ты дома? В порядке? Всё хорошо? — Ким слышит любимый, взволнованный голос, и до него доходит: Хван совершенно не злится на него, но зато искренне обеспокоен тем, как старший себя чувствует. Всё внутри Сынмина сжимается, он буквально чувствует как его любят. И это заставляет все его страхи разбиться по его всхлипы. — Ты плачешь? Прости, я что-то сделал не так? Сынмин?... — и Ким так абсурдно счастлив. — Я скоро буду дома, пожалуйста, подожди меня, — просит он севшим голосом, получая волнующий сердце ответ. — Я ждал тебя всегда, Сынмин. И буду ждать. — Спасибо…       Сцена 13       Ещё позже ночью. Квартира Сынмина и подъезд.       Хёнджин, Сынмин.       Хёнджин сидел у входной двери, вглядя до ужаса потерянным, что лишь подстегнуло Сынмина бежать к нему быстрее. — Минни, — Хёнджин подскакивает, как только видит старшего. Он одёргивает себя в желании обнять Сынмина. — Ты в порядке? Как твоя рука?       Старший берёт Хёнджина за руку и аккуратно сжимает. — Прости, я всё испортил. — Не говори так, — младший смешно хмурит брови. — Давай зайдём, я купил твои любимые токпокки, пока ждал тебя, — он ободряюще улыбается, будто знает, как сильно Сынмин волнуется.       Хёнджин в квартире старшего впервые, он осматривается, с удивлением замечая насколько мало тут света. — И где ты только их достал посреди ночи, — говорит Сынмин, пока расставляет посуду с едой на кухонном столе. — Секрет фирмы, — Хван подходит к старшему со спины, ставя руки на стол по обе стороны от него, тем самым запирая его. — Раз тебе неприятно смотреть на меня, давай поговорим так, — говорит младший, чуть наклоняясь к уху Сынмина. — Мне не неприятно, — тихо начинает Ким. — Тогда в чём дело? — Хёнджин оглаживает место на руке, где давно уже нет затянувшихся ран от клыков. — Я чуть не ранил тебя, я и мои чувства для тебя опасны. Хёнджин, я, может быть, не монстр в том понимании, в каком вампиров изображают некоторые негативно настроенные личности, но, пока чувства к тебе мешают мне контролировать себя на сто процентов, я представляю для тебя угрозу. — Хорошо, — выдыхает Хван. — Если ты прав… Как именно ты можешь мне навредить? — Я мог укусить тебя. — И? Это обратит меня против моей воли? — Нет, — тихо отвечает Сынмин. — Ты убьёшь меня? — В теории, — неуверенно начинает старший. — Без теории, Сынмин, существует ли хоть одна ситуация, в которой ты убьёшь меня? — Я не знаю… Чёрт возьми Хёнджин я не знаю! — впервые повышает голос Ким. — Моя любовь к тебе причина, по которой я не могу с уверенностью сказать как поведу себя. За последние очень много лет я ни разу не терял контроль. — Значит тебе просто страшно? — в лоб спрашивает младший. — Да, конечно мне страшно, — Сынмин будто сдувается впервые проговаривая всё вслух, он склоняет голову, досадливо поджимая губы. — Могу я тоже признаться в мыслях, которые меня терзают? — в ответ кивок. — Знаешь, сколько раз я кончал с мыслью о твоих клыках на моей шее? — шепчет он на ухо старшему. — Хёнджин ты… — Тшшш. Подожди. Меня не пугает кровь и боль от укуса тоже. Да, я хочу знать, насколько опасно это для меня, но это не значит, что я боюсь или не доверяю, понимаешь? — Да, — уже увереннее говорит Сынмин. — Хорошо я понял тебя, — он ненадолго замолкает, подбирая слова. — Я нормально питаюсь, но рядом с тобой даже полностью сытый всё ещё хочу крови. Это не жажда, которая сводит с ума, я могу избежать этого желания, но, как оказалось, не пьяным, — он горько усмехается. — Я не знаю, сколько крови я выпью у тебя за раз, даже полностью сытым. — Тогда мы можем просто попробовать. Вот так, — внезапно говорит Хван, легко прикусывает его шею, оставляя ещё один след, в дополнении к россыпи предыдущих.       На несколько секунд на кухне повисает тишина. Сынмин пребывает в шоке от выходок младшего, а Хван собирается с мыслями. — И я тоже люблю тебя, Сынмин. Я счастлив, что мои чувства взаимны. И я готов попробовать, если ты готов, — он целует шейные позвонки в попытке успокоить старшего.       Ким аккуратно разворачивается, кладя руки на плечи Хвана. Он смотрит ему в глаза впервые за вечер, и видит лишь плещущееся в них счастье и поддержку. — Спасибо, — тихо шепчет Сынмин и целует Хёнджина. Это больше похоже на чмок, он будто бы даёт младшему шанс выбрать следующий шаг.       И Хван выбирает. Приподнимает Кима, сажает на стол и целует глубже, останавливая для них время, пока воздух в лёгких не заканчивается. Младший упирается своим лбом в лоб Сынмина, произнося на выдохе: — Ты просто не представляешь, насколько ты прекрасный. — А ты невероятный, — говорит старший, спрыгивая со стола, он снова целует Хёнджина, медленно ведя его в спальню. Руки Хёнджина медленно исследуют тело Кима, сначала снимая куртку, забираясь ладонями под футболку. Он здесь перед ним спустя столько времени и сомнений. Какой-то части его хочется плакать от счастья, а другой стянуть с Сынмина наконец одежду. И в принципе, поплакать он может позже.       Сынмин аккуратно подталкивает младшего к кровати, нависая над ним. Он оставляет несколько невесомых поцелуев на линии челюсти, чувствуя как в нижнюю губу упираются клыки. Он аккуратно проводит ими по шее Хвана, вызывая этим громкий стон. — Пожалуйста, — шепчет младший.       И Сынмин наконец отпускает все сомнения, чувствуя вкус крови на языке.       Он ловит каждый вздох Хёнджина, стараясь тщательно следить и за своими ощущениями и за состоянием младшего. Сынмин заканчивает достаточно быстро, решая не слишком расходиться в первый раз. — Ты в порядке? — спрашивает старший, слизывая капли крови с губ. Хван в ответ на это лишь снова целует, пробуя себя на вкус, пока Сынмин расстёгивает ремень Хёнджина. — Я в восторге, — наконец отвечает Хван. — Можно ещё? — Ким понимает, что младший пока что под впечатлением от случившегося. — Не в этот раз, — он легко целует Хёнджина и поворачивается, усаживаясь на колени младшего, спиной к нему. — Ммм, — довольно ухмыляется Хван куда-то ему в затылок, пока руки снимают со старшего футболку, а сам Сынмин расставляет ноги пошире, упираясь ими в края кровати. — Мне нравится, к чему мы идём, — посмеивается Хёнджин, накрывая пах старшего.       Входит секс.       The End.