малолетняя

Тяжесть и скука. Именно эти два слова характеризовали последние дни Леры. Тяжело было всё, вплоть до того, чтобы просто лежать. А к концу второй недели стало ещё и бесконечно скучно. Встать с кровати даже спустя такое количество времени было проблемой, которая никак не хотела решаться. Обычно синяки сходили с тела уже через неделю, всё-таки травм Лера получала за жизнь больше, чем другие девушки. И обычно сходили они без особого лечения, а тут... Сколько бы Лера мазей ни наносила, насколько бы часто ни меняла компрессы, - гематомы оставались на месте и болеть не переставали. Потому вся рутина состояла лишь из того, чтобы пытаться вылечить травмы. Лера привыкла испытывать благодарность, если ей помогают. Даже если нужно было передать соль или подсказать время, просто за то, что человек уделил немного себя на помощь Лере. Лера была благодарна даже тогда, когда Киря буквально спас её из какого-то жуткого клуба, куда сам же и привёл. А сейчас ей, возможно, спасли жизнь, но единственное, что она чувствует - усталость. Разумовский периодически всплывал уведомлением на экране, интересуясь состоянием Леры. Каждый раз, вопреки распространённой привычке врать, что всё нормально, Макарова отвечала, как есть - больно было банально лежать. Сергей не проявлял сочувствия или хотя бы тени вины, но имитировал заботу - предлагал отдохнуть и выспаться. Да, Лера мечтала выспаться, и сейчас у неё на это слишком, слишком много времени. Кошмары мотали мозги так, как не мотал даже Разумовский. Иногда возникало странное, нездоровое желание вернуться обратно к изнуряющему ритму жизни, в котором не всегда успеваешь поесть, абсолютно не высыпаешься и путаешь этажи, но хотя бы не видишь каждый раз, засыпая, обезображенные трупы в жутких декорациях. Даже сном назвать то состояние, в которое проваливалась в том ритме Лера, язык не повернётся. Щелчок, секунда темноты, щелчок - новый день. Сейчас у Леры было в распоряжении всё её время, и первые пару суток она честно отсыпалась, наслаждаясь спокойствием. Ощущение, когда проваливаешься в сон, было экстазом в чистом виде, даже несмотря на ноющую боль по всему телу. А потом потребность отоспаться исчезла, и вместо неё появились кошмары, никак не помогающие здоровому сну. Макарова снова просыпалась уставшей, но теперь от неё никто ничего не требовал. Приходилось вариться в собственном соку, лёжа под одеялом и втыкая в Великолепный Век. Неактивное однообразие душит хуже удавки Разумовского. Винить в сложившейся ситуации можно было только себя. О том, что всё идёт по пизде, можно было догадаться ещё во время бойни у ресторана. Лера могла отказаться. Неизвестно, что было бы после такого заявления, но отказаться она могла в любой момент. Не позволяла ответственность за семью, за долги, за взятые на себя обязательства перед Разумовским. Последнее, бесспорно, было довольно абсурдно, но Макарова уверена на все сто, что Сергей нашёл бы другой способ заставить её участвовать в этой вакханалии, если бы захотел. И кто знает, не решил бы он использовать для этого её семью напрямую. Так что даже Разумовского винить в собственном положении Лера не собиралась. Элемент драмы хорошо вписывался в сложившуюся ситуацию, делая жизнь похожей на сериал - харизматичные антигерои, неведомые враги, главная героиня в якобы безвыходной ситуации. Фильм кончился на интригующем моменте, нынешнюю стадию выздоровления покажут флешбеком во второй части, которая обязательно будет гораздо более дорогостоящей, но менее удачной, чем первая. Классика боевых фильмов про героев-однодневок, которые внезапно бешено стрельнули. Но в один из идентичных друг другу дней классика боевиков сменилась на классику романтической драмы. Как говорится, ничего не предвещало беды, Лера проснулась всё такая же уставшая после очередного кошмара, в котором фигурировала её семья и Разумовский. Всё так же, в очередной раз, мази-компрессы, болезненные процедуры по соблюдение гигиены и боль-боль-боль. Физические неудобства раздражали и многократно усиливали моральную нестабильность. Телефон пиликнул сообщением слишком громко и внезапно, нервное движение в сторону принесло слишком много боли, а Разумовский, который, предположительно, и написал, взбесил настолько сильно, что уже как-то и всё равно на него стало. Но отправителем оказался не Сергей. Некто, записанный в сети какими-то непонятыми иероглифами то ли китайского, то ли японского языка, представился Вадимом и выкатил огромное письмо с объяснениями и извинениями. Первую половину не было понятно абсолютно ничего, но когда глаза наткнулись на фразу "хорошо, что Разумовский тебя вовремя забрал, надеюсь, я не нанёс тебе слишком много повреждений", Лера отбросила телефон, как ядовитую тварь. Потом подобрала и снова отбросила. По спине, в лучших традициях ужастика, когда беспомощная жертва ошарашена и испугана, потёк холодный пот. Кто, простите, ей написал? Перечитывать сообщение пришлось ещё раз, но уже с большей внимательностью и опаской. Фраза "прости, пожалуйста" содержалась в нём в количестве двенадцати штук. Лера посчитала из чистого любопытства. Некто начал со слов "Валерия, здравствуй, меня зовут Вадим", писал о том, что "знаю, это всё выглядит безумно странно", говорил, что, несмотря на то, что "ты наверняка думаешь, что я маньяк", он адекватен и "не стремлюсь никоим образом тебе навредить", обещался, что лишь хочет "загладить вину за твои травмы, полученные с моей помощью". Выражал надежду, что Лера уже хорошо себя чувствует и сможет уделить на встречу с ним хотя бы десять минут своего времени, потому что ему, то бишь Вадиму, очень нужно рассказать девушке нечто важное. Заверения и гарантии безопасности встретились в сообщении пятнадцать раз. Дважды был помянут Разумовский, "будь он проклят, потащил девушку в такую заварушку". В заключение некто ещё раз выразил надежду на хорошее самочувствие Леры, предложил ей самой выбрать время и место, если она согласна, и "ещё раз - прости, Бога ради". Макарова в Бога не верила. Как реагировать, Лера не понимала. Первой мыслью было написать Разумовскому и попросить разобраться хотя бы в том, что это вообще за мужик. Потом девушка по какой-то причине подумала, что это сам Разумовский может развлекаться, так что решила Сергею не писать. Мало ли, чем там великий программист двинулся, пока за Олега переживал. Стоило вспомнить про Волкова, как и во второй версии Макарова усомнилась - судя по сообщениям Сергея, они оба сейчас заняты возвращением Олега в ряды. Третьего варианта, к сожалению, не было. Пришлось снова откладывать мобильник и судорожно думать, что делать. В голове, как назло, звенела пустота. Лера понятия не имела, стоит ли отвечать. Что отвечать? Или, может быть, заблокировать? Удалить соцсеть? Господи, как же невовремя объявился этот Вадим. Напиши он на две недели раньше, Лера бы высказала ему всё, что жгло язык, а сейчас уже и сказать нечего, всю вину за случившееся девушка уже переложила на себя. Невольно стал вспоминаться образ человека, который чуть её не угробил. И первым, что вспомнилось, было его безумное лицо, искривлённое то ли яростью, то ли истерикой, хер разберёшь. Следом, естественно, рост - он Леру поднял лишь чуть выше собственной головы, а девушка ступнями ему по коленям попадала. И сила - такой бы с лёгкостью убил, если бы только сжал сильнее пальцы. Костюм Чумного весил, конечно, немного, килограммов пять, но и Лера не пушинка. Поднять примерно семьдесят кило одной рукой выше своей головы? Да, он вполне мог Макарову той самой рукой убить. Почему-то ещё вспомнилось, как дурашливо он вёл себя почти всё время. Нарочито дурашливо - по-идиотски шутил, спорил на деньги, вычёркивал, блять, что-то в блокноте, пока совсем рядом людей убивали. Лера краем глаза увидела, но рассмотреть, что именно там было, времени не хватило. Татушку запомнила тоже достаточно хорошо. Яркая, очень яркая и чёткая, слишком большая и приметная для криминального элемента общества. В жизни Леры вообще стало слишком много криминальных элементов. Начать, наверное, стоило даже с долга родителей. Чем не часть жизни? Учитывая, что существование долга портило малину всей семье, вполне себе часть. А потом по накатанной - Разумовский, самый великий и ужасный террорист страны, Волков, официально мёртвый, мутная деятельность в образе Чумного, постоянные избиения кого-то, а там уже и вовсе теракт около вертепа, как назвал это место Сергей. Последующие события хотелось бы забыть вовсе, но для этого нужно дождаться хотя бы исчезновения гематом. Сверху к усталости от кошмаров и мерзкой боли навалилось внезапное осознание того, насколько сильно Лера устала находиться на той стороне жизни. Криминал, нарушение закона, какие-то бои и постоянная опасность. Стало грустно и очень-очень обидно. Макарова, как и любой другой здравомыслящий человек с инстинктом самосохранения, не хотела быть в это втянута. Но, увы, оказалась. И вот к чему это привело - чуть не убитая, травмированная, выгоревшая и абсолютно апатичная девушка вместо просто уставшей студентки меда. Как же, мать твою, давно Лера "работает во Вместе". Невесёлые мысли всё-таки вернули девушку обратно к подозрительному сообщению. Видимо, этот некто ждёт ответа Леры. Но Макарова так и не придумала, что ответить странному мужику, который сейчас извиняется и клянётся в благих намерениях, а две недели назад сбросил на бетон с высоты в три этажа. И пусть, пускай он не знал, кого скидывает - не имеет значения. Человек, который с лёгкостью отправил другого на смерть, вне зависимости от обстоятельств является неблагонадёжным и криповым. Зачем вообще ему устраивать этот спектакль? Выяснять мотивы незнакомца не было сил, в особенности моральных. Какая вообще, к чёрту, разница? Ничего не изменится, если Лера ответит, так ведь? Как-нибудь так ответит, чтобы стало понятно, - Макаровой это общение не нужно. Не хватило смелости напрямую послать "Вадима". По какой-то причине Лера задумалась, настоящее ли это имя мужчины. Такое чудище, машина для убийства, - и Вадик? Ответила то же самое, что и Разумовскому - вот, мол, не могу стоять. И вздохнула с облегчением. Если мужику нужна встреча, он либо отстанет хотя бы на время, пока Лера не встанет на ноги, либо припрётся к ней домой, и тогда уже не будет смысла что-либо делать. С ним Валера не справится, не-а, не просите, тем более в таком состоянии. Плюс, хотел бы добить - уже добил бы. Вряд ли ему сложно разыскать Лерин адрес. Макарова так надеялась на то, что от неё отстанут, что, по закону подлости, её мечтам не суждено было сбыться. Честное слово, Лера не думала, что перед ней когда-нибудь будут так сильно извиняться. Практически всё следующее сообщение состояло из разных вариаций "прости", "извини" и, почему-то, "Боже". Это дезориентировало настолько, что извинения оказались приняты, а Вадим об этом уведомлён. Осознав, что натворила, Макарова захотела сообщение удалить, но это было бы похоже на побег или типа того, так что оставалось просто в который раз отложить мобильник как можно дальше. Но ответ пришёл раньше, чем Лера успела успокоиться, и потому девушка ответила до того, как успела подумать. И всё-таки отложила телефон, уверившись, что достаточно чётко дала посыл отъебаться. Но когда мама принесла букет и сладости, лукаво приговаривая, что это Лере кто-то прислал, Макарова подумала, что лучше бы этот Вадим хотел её убить. Ну, как понимать?! Похоже одновременно и на сталкеринг, и на ухаживания от маньяка, и на плохенький романтический триллер. Вдруг он шоколад отравил? Или цветы? Ну, или похоже на то, что Валера сходит с ума. Видимо, хорошенько приложилась головой. На следующее утро ситуация понятнее не стала, но Макарова кое-что всё-таки осознала. За последнее время она так устала думать обо всём произошедшем, про Разумовского, про покалеченного Волкова, про проваленное задание, собственные травмы и, в том числе, про безумную морду белобрысого убийцы. Так устала думать об этом, переживать, пытаться просчитать и поступить правильно, что решила - а похер. Пусть ситуация с этим Вадимом разрешается сама, Лера и пальцем не пошевелит, чтобы что-то изменить. И так всю жизнь приходилось думать наперёд - на кендо, в университете, потом на тренировках у Волкова. И каждую минуту нужно было держать в голове, что в любой момент её может ударить приступом. На этот случай в мыслях всегда обновлялся план действий. Куда сесть, чем закрыть уши, кого из находящихся рядом людей можно попросить помочь. Но именно в тот вечер было не до плана, и именно из-за приступа Лера сейчас здесь и лежит - слабенький, но он всё же сбил ей концентрацию, и дать отпор в решающий момент она не смогла. А сейчас ни университета, ни кендо, ни Разумовского, ни приступов. Если исключить травмы, то это, наверное, наиболее спокойный период в жизни Леры. И никаким стрёмным мужиком она его портить не собирается. У неё впереди почти три сезона Великолепного Века и тот килограмм шоколада, который привезли вчера вечером. Любопытство-любопытством, но пусть Вадим, если ему так надо, пытается объясняться сам. У Валерии наконец-то отпуск.