малолетняя

Вадим пропал. Пропал в разговорах, в собственных мыслях, в ощущениях. Не думать о Валерии в любую свободную минуту с каждым днём становилось всё сложнее, хотя их общение всё ещё не располагало к такому погружению. Дракону особо не с чем было сравнивать, имея в виду романтические отношения. Давно, в юности, была та самая "первая любовь", которая так и не ответила взаимностью, сколько бы Вадик ни пытался неловко, по-детски ухаживать. Ну, а потом усердная учеба, где было не до отношений, а следом - армия. После Вадим внезапно осознал, что ему ничего особо делать не нужно, чтобы привлечь женщину. Теперь ему оказывали знаки внимания, а не он. Хорошая физическая форма, уверенность в себе - сложно остаться неуверенным, пройдя войну, - достаточно привлекательное лицо. А с появлением татуировок и, видимо, того самого бэдбой-шарма внимания стало больше, только принимать было сложнее, всё свободное время посвящалось работе на Дагбаевых. Иногда, конечно, хотелось нормальных отношений. Тех самых, когда Вадим в семь утра уходит на работу, а возвращается домой в девять вечера, и его ждёт приготовленный ужин и любимая женщина. По выходным они уезжали бы загород, в дом, на который накопили за несколько лет. Завели бы большую собаку, обязательно Бобика, и возможно потом, лет через пять после него, и детей. Но хотелось обычно по пьяни, и с утра карамельно-сладкое видение быстро испарялось. С появлением приступов размытая и безликая серая женщина в тех приторных мечтах приобрела какие-то очертания. Рост, например, изменился, женщина стала выше, хотя Вадик всегда любил невысоких. Лицо не появилось, но от всей фигуры разило мыслью "соулмейт". Вадим не самый романтичный человек, а тут мечты об обычных отношениях преобразовались в мечты о соулмейте. Оформившийся образ высокой, подтянутой, но всё такой же безликой женщины заставлял вглядываться прохожих и искать подходящую фигуру. Не находилась. А Дракон корил себя за то, что так расплылся - ищет женщину из пьяной фантазии, не бывает ведь такого. Женщина оставалась безликой вплоть до недавнего времени. А теперь Вадима встречала у дверей Валерия в домашней одежде, вдвоём выбирали ужин из доставки, Вадик втихую заказывал какой-нибудь милый букет. Вокруг ног носился беленький щенок лабрадора, которого Валерия называла Максиком, когда игралась, и грозно звала Максимиллианом, если тот сожрал обивку дивана. Валерия выглядела лишь чуточку старше, всё время охаживала Вадика полотенцем по ягодицам, ругалась за букеты - "Опять веник приволок, Вадь, куда мне их ставить? Пятый за неделю!" - и убегала по утрам на учёбу вместе с ним. Пьяные фантазии незаметно перетекли в вечерние мечты, а потом и в другое время из головы не выходил вид повзрослевшей и счастливой Валерии, которая игралась на ковре с щенком. Тут ещё и в жизни девушка начала отвечать всё более приветливо и открыто, будто подпускала ближе, и в мечту верилось всё больше. Хотя, как говорят, мечтать и не вредно, теперь было ещё страшнее её не выполнить. Теперь было вообще страшно. Страшно испортить всё, что-нибудь ляпнув. Например, не остановившись вовремя, спросить что-то про Разумовского, ведь, судя по словам девушки, она не особо хочет это обсуждать. Или слишком поторопиться, что-то не то предложить или спросить. Обидеть шуткой, хотя Макарова спокойно их воспринимает и даже отвечает. И, конечно, связь. За это было страшнее всего. Валерия обязательно должна узнать то, что выяснил Вадим, но как ей это рассказать было непонятно. И снова вопрос вставал остро. Приятно было читать, как Валерия уверяет его в невиновности. Неприятно было лишь осознавать, что винит она даже не Разумовского и не своего соулмейта, - коим, к слову, Вадим и является, - как она однажды сказала, а себя. Она виду не подавала, но Вадим кое-как наловчился угадывать её настрой по сообщениям, и в подобные моменты тянуло самобичеванием . Хотелось Валерию от этого как-то отвлечь, и само-собой пришло решение из мечты - цветы. Хорошие, красивые букеты стоили своих денег, а Вадим получал прилично, хотя и не тратил нигде, кроме командировок. Накопленного хватило бы обеспечить Валерию цветами минимум на пару лет. Первый инцидент с цветами внезапно повторился, смеха ради Вадим всё-таки сдержал обещание и прислал один из самых пошлых найденных букетов девушке. Были и того хуже, но те выглядели бы обидно, а пышная охапка ярких цветов скорее веселила. И, видимо, не только Вадика, потому что Макарова фоткала веник в каждом углу квартиры, чтобы показать, как много места он занимает. Букет, к слову, занял целую ванну. И как-то незаметно, плавно в жизни Вадима Дракона появилась привычка отправлять Валерии цветочки, когда захочется. Если Вадик захочет порадовать девушку, если Макарова намекнёт, если даже Алтан посреди ругательств упомянет какую-то свою зелёную диковинку. Приятно было выбирать букет, представлять реакцию Валерии, и в завершение видеть её сообщения, целиком состоящие из благодарностей и ругательств. Принимать от него подарки Макарова пока не научилась, но Дракон намеревался это исправить. Алтан, к слову, даже и не думал слезать с Вадима со своими заданиями. Даже несмотря на то, что Дракон задания выполнить не может чисто технически, а в довесок ещё и потому, что ему дали чёткую команду "Сидеть!", Золотейшество всё пытался заставить Вадика что-то разузнать. И, видимо, золотце совсем запутался там, в Гонконге, потому что команду дал он сам. Юма, конечно, бывает деспотична, но сейчас конкретно перебарщивала с перевоспитанием братца. Злиться на Алтана не хотелось, даже дразниться больше не тянуло, ведь Вадиму хватало эмоций и без этого. Раньше жизнь была наполнена заданиями и адреналином, быстрым сексом и бесчувственными оргазмами, пьяными дурачествами в барах, и живых эмоций человека, а не убийцы, катастрофически не хватало. Приходилось восполнять "токсичными" отношениями с боссом. Теперь у Дракона было приятное волнение, вызываемое общением с Валерией. Была радость от её радости, от того, что удалось развеселить девушку, поднять её настроение. Была лёгкая грусть от её рассказов про что-то неприятное, было даже чувство вины, так давно забытое. Была тихая нежность, когда Валерия эмоционально, не сдерживаясь, рассказывает про что-то в голосовом сообщении. Почти каждая эмоция Макаровой считывалась Вадимом, принималась так близко к сердцу, как ещё ничьи эмоции не принимались. Было непривычно, неловко, но очень приятно. Всему этому давно придумали название, потерявшее сейчас свою силу. Каждый первый твердит о том, что влюблён, будучи лишь заинтересованным. Сексуальная революция взрастила недолюбленных детей в мужчин и женщин, не разделяющих интерес и настоящее, сильное "люблю". Спешить его высказать нельзя, обесценивать и так пустое почти чувство не стоит. Где-то здесь Дракон поймал себя на излишней философии, стараясь не фокусироваться на самой теме. Влюбиться в соулмейта совершенно нормально. Также, как и не влюбиться в него. В конце концов, они все просто люди, каждый со своими проблемами, травмами, принципами и налипшими слоями общественного влияния. Никакая предначертанность не может этого изменить. По сути, соулмейты - лишь те, кому друг с другом только может быть максимально комфортно. Никаких гарантий, никаких обещаний. И Вадим тоже не питал иллюзий, не был уверен в том, что он и его пара придутся друг другу по вкусу. Валерия оказалась лучше всех представлений, казалась идеальной. Но что, если Дракон ошибся? Связь никак не проверить. Этого нельзя будет сделать, не рассказав Валерии о том, что они предопределены друг другу, и не поставив её под удар. А рассказывать девушке не хотелось, это могло разрушить всё созданное за недели общения. Такая позиция казалась Вадиму эгоистичной, нечестной, потому что он сам в курсе происходящего, а Макарова нет. Но поставить Валерию в известность было страшно, чуть ли не страшнее, чем ляпнуть что-то лишнее. За слова можно выпросить прощения, а за двадцать с лишним лет жизни, убитые постоянными приступами - нет. Если Дракон всё-таки ошибся, это могло бы облегчить дальнейшее взаимодействие с девушкой. А продолжать общение Вадим был намерен долго. Тогда над их отношениями не висели бы многие годы страданий от связи. Сама идея соулмейтов казалась теперь Вадиму дурацкой - какой смысл вступать в отношения с человеком, который своими дурными выходками обрекает тебя чуть ли не на смерть? Только если для того, чтобы всё время его контролировать, пытаясь обезопасить себя. Либо же из большой, назло всем приступам появившейся любви. И Дракон очень опасался, что у них с Валерией такой не возникнет, ведь двадцати с хуем попорченных лет она может и не простить. На задворках сознания все эти чувства, страхи и надежды давно выражались в простом предложении. Осознавать это не хотелось, оно заставило бы отношение к девушке перейти на другой уровень, заставило бы добиваться Валерии и ухаживать за ней, как полагает. По секрету, именно это Вадим и делает на протяжении последних недель. Но чувства, особенно такие, ассоциировались со слишком большой ответственность перед девушкой, которую Дракон ещё не был готов принять. Поэтому Вадим назвал эти чувства привязанностью к человеку, с которым впервые за многие годы смог поговорить открыто, пообещав себе, что вскоре настанет день, когда Дракон возьмёт-таки на себя ответственность и назовёт их так, как нужно.