малолетняя

Вадим невидящим взглядом пялился в экран телевизора, обнимая ладонями запечатанную бутылку с виски. Выключенный, во избежание, телефон валялся где-то на полу, настойчиво притягивая к себе отсутствующий взгляд. Соблазн обойти не удалось, и мужчина потянулся включать смартфон спустя двадцать минут, что тоже было подвигом для нетерпеливого Дракона. Сразу повалился шквал уведомлений от Леры и несколько пропущенных вызовов. Сомнений было много, но мазохистской тяги больше, и только поэтому Вадим развернул строку уведомлений, проглядывая каждое сообщение одним глазом. Получить жёсткий от ворот поворот было бы неприятно, но ещё меньше хотелось вежливого отказа. И хотя ни того, ни другого в череде сообщений Вадим не увидел, положительного там тоже не было. Сплошные требования "поговорить немедленно". И о чём бы, интересно, им разговаривать? В ебало Дракон получить не хочет, а Макарова вполне может зарядить. Он её всё равно теперь пальцем тронуть не сможет - пообещал, да и без этого не стал бы. Зайдя в соцсеть, Вадим подключил режим инкогнито и всё-таки открыл диалог. И всё так же там не было ни намёка на положительный исход событий. Мобильник отправился обратно на пол, а Вадим вернул взгляд на телевизор. Меланхолии наёмник никогда не придавался, но сейчас позволил себе такую слабость. И оправдание ей сейчас висело в диалоге его последним сообщением. Когда экран смартфона засветился вызовом в пятый раз, Вадим не выдержал и вновь проверил диалог. Как только сообщения Леры оказались прочитаны, девушка тут же принялась что-то печатать. А Дракон поздно сообразил, что режим "невидимки" уже отключился. Следующее сообщение от девушки пришло слишком резко, и Вадим прочитал его на автомате. "Если мы сейчас же не поговорим, я придумаю, каким образом самостоятельно проверить твои слова. Ты можешь в этом даже, блять, не сомневаться." Фыркнув, Дракон откинулся на диван, уставившись в потолок, будучи уверенным, что девочка этого не сделает. И лишь спустя пару минут к нему пришло осознание, что никакая Лера не девочка. Лера - новый Чумной Доктор, женщина, вырубившая Алтана, союзница рыжего психа. Макарова проверит, если Вадим сейчас же ничего не сделает. Теперь Дракону не приходилось сомневаться. В диалог отправилось короткое "Ок", просто чтобы показать, что Вадим её услышал. Неизвестно, как восприняла такой ответ девушка, потому что мобильник сразу взорвался новыми уведомлениями, но Дракон уже скакал по лестнице на улицу. Проверять ничего Вадим сегодня не собирался и Валерии не позволит. Благо, живёт она не так уж далеко, за пять минут добежать вполне реально. Часом ранее Вадим решил, что настал нужный момент для признания. С первой встречи прошла неделя, за которую Дракон вытащил девушку ещё на два свидания, и теперь был уверен, что пора. Дальше либо всё, либо ничего, пока они оба не успели друг к другу слишком привыкнуть и привязаться. В своей излюбленной прямолинейной манере Вадим сообщил девушке, что они являются соулмейтами, приправил это заявление своими расчётами и, конечно, извинениями. За жизнь, испорченную его работой, за то, что молчал так долго и водил за нос, за бойню на складе. Признался, что не готов назвать свои чувства к ней правильными словами, но готов пойти преподавать историю вместо работы наёмником, чтобы девушке не пришлось более терпеть приступы. Завершил патетичным согласием принять любое её решение и тем, что готов оставить Леру в покое. И выключил телефон. Ничем иным, кроме как перекладыванием ответственности на Макарову, Вадим не мог это назвать. Испугался, да! Не хотел давить на неё сомнительными предложениями "попробовать во имя Судьбы" или своим присутствием в диалоге, которое, так или иначе, заставило бы девушку считаться с его чувствами. Дал, так сказать, ей возможность высказаться. А она - поговорить немедленно... И она, конечно же, права - признал на бегу Дракон, - лучше поговорить. Фортуна сыграла в пользу Вадима, и он проскочил в подъезд следом за испугавшейся старушкой. Высчитать расположение нужной ему квартиры мужчина успел на бегу, и вскоре уже вдавливал палец в несчастный звонок. Дверь щёлкнула замками и распахнулась, чуть не оставив на лице Дракона ещё один шрам, от которого спасла только быстрая реакция. Она же позволила мигом затащить Леру вглубь квартиры и избежать профилактической оплеухи. - А ну, спокойно! - зазвучал громкий голос Вадима в квартире. - Поговорить я пришёл, поговорить! Да не дерись ты, ой, блять, Лерок, ну больно!.. Кусаться запрещено! Лерочка, разговаривают, ай, сука, словами через рот! А не кулаками.. Не кусайся! Поняв, что, пока он Леру держит, девушка не успокоится, Дракон отошёл и прислонился к противоположной стене, терпя ощутимые удары по груди, плечам и ногам. Вскоре Макарова успокоилась, уничижительно фыркнула и с полу-виноватым, полу-удовлетворённым видом смерила взглядом мужчину. Куртка давно сползла куда-то к локтям, лямка неизменной майки стянута туда же, на голых плечах и руках розовые отпечатки ладоней, а на шее ряд краснеющих царапин. Встрёпанные волосы стояли дыбом ещё сильнее, чем обычно, и вдобавок красующееся на лице мученическое, но довольное выражение. - Мда, тигрица, ничего не скажешь, - оглядев себя, вынес вердикт Вадик. - Ну теперь-то, может, поговорим, Лерок? - Прекрасная идея, - только после этих слов обозначилось присутствие всех остальных Макаровых. И если пацан с восторгом смотрел на сестру, то его родители затравленно поглядывали на Вадима. - Да, давай! Объяснись, будь добр, какие, к чертям собачьим, соулмейты? - Дракон покаянно склонил голову, всё-таки вернувшись к серьёзному настрою. А Лера продолжала: - С чего ты это вообще взял? Что у нас приступ одновременно произошёл? Не бывает таких совпадений, думаешь? Откуда мне вообще знать, что он у тебя правда был? Откуда знать, что ты не врёшь? Это же ты на Дагбаева работаешь, ты сорвал возвращение Чумного, это ты меня сбросил! Вадим, попытавшийся было вставить слово, замолк, слушая справедливый поток обвинений. На душе становилось всё поганее, а Макарова не останавливалась. Со стороны её родителей послышалось глухое "звони в полицию". - Никакой полиции, это личное. - отрезала девушка, на мгновение повернувшись к отцу, и вновь обратилась к Вадиму. - Ну так, что тебе нужно? Информация про рыжика? Или про волчонка? Я тебе, вроде, и так сверх дозволенного рассказала, или всё ещё недостаточно? Расскажу, только хватит голову мне дурить, соулмейты мы! Тогда почему ты за последний месяц ни разу в какую-нибудь жопу не влез? Ты же, блять, наёмник, тебе положено? - Да чтобы ты лечилась спокойно! - Дракон мог молча выдержать много всего, но перед Лерой хотелось объясниться. - Думаешь, мало я думал над этим? Мало себя извёл виной? Я перед тобой на коленях, блять, прощение вымаливать готов! Я с ума сходил без адреналина, но чтоб ты спокойно на ноги встала я сидел, как мышь в норе, и носу не казал в сторону! Я контракт продлевать не собираюсь, чтоб ты жила спокойно и без приступов, я тебе сказал, что исчезну, если прикажешь, а ты - поговорить! Думаешь, легко сюда было переться с осознанием, что тут будет? На секунду переведя дыхание, Вадим, как он полагал, в последний раз рассматривал лицо Макаровой. Запоминал зачем-то и светлые волосы, и тёмные глаза, линию челюсти и форму губ, которые так и не поцеловал. И, в общем-то, оно к лучшему. Иначе сейчас было бы не в пример тяжелее. - Испугался я. Соулмейт так близко, ещё и чуть не сдох из-за меня, а потом там ты оказалась, такая вся красивая, уставшая и холодная. И, блять, бесстрашная, отлетевшая абсолютно, которая общалась со мной, как с человеком, а не как с псиной или страшным чудищем. Я, к твоему сведению, не влюблялся никогда. А тут ты, хорошая такая. Стала бы ты вообще мне отвечать, если бы я сразу сказал об этом? Ты точно решила бы, что я втираюсь в доверие. Да и как общаться с человеком, из-за которого вся жизнь - один приступ? Никак, думаю. Вот и не мог решиться рассказать, что и как, и вот к чему это привело. Глаза Леры, не отрываясь, настороженно следили за нервными жестами Вадима. Видно было, что девушка не очень-то ему верит, но у неё и не было больше оснований - со стороны Леры выходило, что либо её обманывают сейчас, либо обманывали весь месяц, потому что поверить в такие новости вот так, с ходу, было невозможно. Скрещённые на груди руки наконец опустились, чтобы тут же зарыться в отросшие волосы, и Макарова открыла рот в попытке что-то сказать. - Помолчи, пожалуйста, дай исповедоваться, - Дракон искривил губы подобием улыбки. - Я, в общем, чего-то такого и ожидал, поэтому сразу и написал, что любое решение приму. Даже, вон, побои вынес. И ты была права во всём, что сказала обо мне, кроме, блять, одного. Инфу про рыжего я Алтану не докладывал, и вообще ничего из того, что ты говорила, никому не рассказывал, я не собирался и не собираюсь тебя предавать. Алтан ничего из того, что ты рассказала, не узнает. Во-о-от... А от тебя мне было нужно только одно - ты сама, но, увы, знакомство у нас не заладилось. Хотя я, конечно, пытался исправиться, но этого недостаточного. - Вадим, ты, может, хоть слово дашь вставить? - грозно нахмурившаяся Лера была, по мнению Дракона, бесконечно очаровательна. Но и дальше тянуть с окончательным прощанием сил не было, поэтому мужчина Макарову перебил. - Не, Лерок, не дам, - усмешка вышла сама по себе, и, судя по сильнее нахмурившейся Лере, оказалась не очень. - Достаточно наговорили мы оба. Я, если что, тебя не осуждаю, хотя с чего бы мне? Больше тебя не потревожу. Извините за вторжение, господа и дамы, разрешите откланяться. Незапертая дверь с лёгкостью выпустила Дракона из квартиры, сразу бросая в холод подъезда. На душе была, конечно, не райская погода, но ничего неожиданного. Такая реакция была самой очевидной и, так-то, правильной из всех, какие Лера только могла выдать. Глупый, старый Дракон понадеялся, что понравится принцессе. Ну-ну, усмехнулся Вадим, ну-ну. Обогретая съёмная квартира казалась заледеневшей, и раздеваться Вадим не стал. Позволив себе провалиться в меланхолию, наёмник упал на диван, и вскоре гостиную наполнил сигаретный смог - завалявшаяся пачка очень вовремя выпала из кармана. Никотин был пагубной привычкой, прицепившейся ещё в окопах Сирии. Бросать её не хотелось, курить Вадиму нравилось - извращённое выпускание эмоций. Да и никотиновая зависимость была самым "сладким", что досталось в подарок от войны. На Леру хотелось бы злиться. Хотелось бы злиться, ненавидеть, хотелось бы испытывать потребность в отмщении; хотелось бы веселиться, потешаться над собственным проёбом в агрессивной форме, как оно обычно бывает в случае неудач. Но получалось только досадовать, грустить и жалеть. Досадовать на Судьбу, что всё вышло вот так, грустить, что не получилось это "вот так" исправить, жалеть себя и об упущенных возможностях. Всё это было не по ГОСТу, не по привычке. По-новому.

***

Вадима хотелось растерзать. Просто и грязно, чтоб затошнило самого матёрого судмеда. Именно в тот момент, когда Лера поверила, доверилась ему, когда наконец решила, что Вадим действительно может быть безопасен, тот раз - и порушил к херам всю романтику. Соулмейты, надо же! В изложенных им фактах было нечто, похожее на правду. Сама Лера в тот день за приступом не следила, хотя и ощущала его зарождение с самого начала бойни. Вадима она отслеживала лишь краем глаза, как небезопасный элемент, занятая его начальником. Приступ всё ещё не бил целиком, удерживаясь где-то поблизости. И грянул он, к слову, когда Вадим её душил. Система приступов была непонятна для Макаровой. Паническая атака - состояние, само по себе небезопасное для человека. Значит, в этот момент приступ должен накрывать и соула. Получался замкнутый круг, разорвать который может изначальный виновник "торжества", уйдя из-под угрозы. И если слова Вадима про то, кем они друг другу приходятся, правдивы, то он - редкостное эгоистичное мудло, даже не задумавшееся, какого это, корчиться в приступе несколько часов или даже целый день подряд. Теперь становилось понятно феноменальное количество извинений. Зная всё с самого начала, наёмник пытался подготовить подушку безопасности, извиняясь за целую роту. Это вызывало подозрения, потом просто смущало, далее уже откровенно заёбывало, и наконец стала известна причина. Невольно вспоминалось и другое - букеты, сладости, весёлые истории, идеальные свидания. Как не похож был тот сумасшедший убийца Дракон, державший Леру за горло, на смеющегося Вадика, который, улыбаясь, накрывал её пальцы своими большими ладонями, спасая от холода. К слову, про Разумовского Вадим не соврал - тот всё так же призывал Макарову вернуться к костюму Чумного, рассказывал новые планы и совершенно не жаловался, что кто-то его или Волкова выследил и убил. А со слов Вадима, именно так поступил бы Дагбаев, найди он Сергея. Было обидно. Спорить с этим не было резона, нужно уметь признавать очевидное - Лере было обидно, что Вадим если и не обманывал, то многое недоговаривал на протяжении месяца. Многое и очень важное, между прочим! Такую информацию нельзя замалчивать. Хотя Вадим был прав. Скажи он сразу такую дурость, Лера бы сдала его Разумовскому, не раздумывая. Ещё и сама убивать бы поехала, за дурные шутки и, на всякий случай, целую жизнь паники. А сейчас, спустя месяц общения, месяц пути от страха и настороженности до привязанности и, чего греха таить, влюблённости, хотелось, чтобы это была всё-таки дурная шутка. Глупая ошибка. Хотя, конечно, грубо говоря, всё сходится - Вадим, который всю жизнь воевал, убивал и рисковал быть убитым, его приступы с тридцатки, и Лера, вся жизнь которой сводилась к приступам, начавшая влипать в неприятности около десяти. Стоило бы извиниться. Под давлением эмоций Макарова, сама того не заметив, надавила на больные точки их взаимоотношений - ложь, противоборствующие стороны, неудавшаяся попытка убийства. И если Лера себя виноватой во всём этом не чувствовала, то про Вадима такого сказать нельзя, он всё ещё не устал извиняться за последнее. К счастью, ему хватило наглости не дать Лере вставить ни слова более того, что она уже сказала. И слава Богу, иначе наговорила бы ещё больше эмоционального дерьма, а сейчас жалела бы сильнее. Поговорить и извиниться, определённо, стоило. А ещё, видимо, придётся объясняться с семьёй. Родители, привыкшие верить ей на слово, согласились оставить эту тему до более подходящего времени, хотя и смотрели крайне неодобрительно. Кирилл, вопреки своему обычному поведению, также не полез с допросом, но во взгляде читалось обещание запытать, если его не посветят в подробности. Самым сложным пунктом в плане Леры было выйти из квартиры. Будто бы в родных стенах она защищена от сложных разговоров, выяснения отношений и попыток сплавить обратно расколовшийся материал. Но стоило только переступить порог, как уверенности в действиях заметно прибавилось, и Макарова, сверяясь с навигатором, двинулась к своей "судьбе". Вадим, шутник от Бога, скинул когда-то, кажется, очень давно свой адрес со словами, мол, приходи, чаем угощу. А теперь ему предстояло и чаем Леру угощать, и от разговора, нормального, взрослого разговора, он больше не сбежит. Лера, твёрдо намеренная исправить ситуацию, от него не отстанет.