Моя любовь на пятом этаже

Она никогда не хотела быть учителем. С самого детства её мама, бабушка, их знакомые твердили, что она "родилась со смычком в руках", а просторные залы, с шёпотом красиво одетых гостей, широкие сцены и алые занавесы за семнадцать лет стали для неё вторым, если не первым домом. Девушка никогда не забудет ощущение струн под подушечками пальцев, мягкие переливы звука, выработанные годами движения, а потом ужин в какой-нибудь фаст-фуд забегаловке с мамой, которая натягивала капюшон ниже носа (узнавали её редко, но метко). Её мама была самой лучшей. Она знала, что у девочки нет отца, пыталась дать любви за двоих (иногда даже гоняла с ней мяч во дворе), а она и не жаловалась, мамы хватало ей с головой и если какой-то там дяденька решил, что ему семья не нужна, значит он не нужен семье. А ещё мама была удивительной музыканткой. Девушка помнит, как боялась в детстве ошибаться, как волновалась перед выступлениями, как руки тряслись и дрожь в коленях, но потом зал гигантский, люди смотрят, а адреналин кипит внутри. Но стоило только вспомнить маму, её мягкие прикосновения к струнам и смычку, словно скрипка не просто кусок дерева, словно она живая и ей нужно просто дать немного ласки- она тут же запоёт. С самого детства мама учила не тупой практике и технике, она учила играть душой. Теперь у девушки руки трясутся всегда. Как можно играть душой, если десять лет назад она умерла? Души больше нет, она не готова брать скрипку снова, когда нет того, ради кого она играла тогда, нет её мотивации и присутствия. В тот день она стояла на сцене в последний раз, думала, что мама сидит в зале, надеялась, что та восхищается ей. "Смотри, это место мы отрабатывали несколько раз, не получалось, а теперь, кажется, просто идеально. А здесь немного хуже, ты, конечно, заметила уже.." . Скрипка была не просто её делом жизни, она была смыслом этой самой жизни, но когда ты теряешь ориентир, теряешь свою семью, смысл больше не имеет значения. Девушка смогла, казалось бы, жить дальше, пусть без скрипки, но отказаться от музыки было невозможно. Поэтому ушла в преподавание. Дети казались забавными, знаний было более чем достаточно, да и не видела она других вариантов. Сначала всё шло само по себе, работа в школе, квартира, где почти все фотографии спрятаны в коробку, а кубки и медали, которые они с мамой когда-то бережно хранили, занавешены белой простыней - просто места для них не нашлось. Старые раны затягивались, она пыталась взять в руки смычок снова, но все заканчивалось истерикой. Это её триггер, она больше не заиграет. Потом подумала, что скрипка не единственный инструмент, пыталась брать уроки фортепиано у старого маминого знакомого, но это не стоило и капли той бури, которая была в ней раньше. А потом появился Олег Волков. Отчитал в коридоре, удивлённо выслушал её отповедь, а в конце, очень мило смущаясь, извинился. Тогда стало даже немного стыдно, что она так на него взъелась. Мужчина, хоть и казался очень хмурым и серьёзным на первый взгляд, был очень мягок и доброжелателен. Общение после этого случая сложилось само по себе, никто из них не возражал особо, они просто нашли друг в друге что-то общее, обменивались шутками, иногда вместе проверяли тетради, но никогда не переходили границы "просто знакомых". Наверное, просто не были готовы сблизиться с кем-то, боялись. Хочется, чешется, но не получается. Когда через неделю примерно начались эти его взгляды, она не могла не заметить. Сначала совсем лёгкие и быстрые, почти невесомые, потом долгие и изучающие. Это так смущало, но девушка старается не подавать вид, что что-то знает об этом, что замечает. Не сказать, что ей не нравилось, нет, но с каждым разом она всё больше хотела снова почувствовать это волнующее ощущение, когда он смотрит. Его глаза были до безумия родными, открывали в ней что-то старое, давно забытое, уже покрытое толстым слоем пыли, будто кто-то уже владел этим взглядом до него, разжигал в ней это приятное волнение. Потом она начала следить за ним и открывать все больше нового. Волков был остр на язык, с учениками строг, но при этом покорил всех харизмой и умением убеждать, однако иногда терялся и задумывался в совершенно необычные для неё моменты (кто так долго выбирает булочку в буфете?), у Олега была кружка с рисунком собаки и какая-то смешная тетрадь с машиной, будто он не устрашающий историк, а второклассник какой-то. Мужчина пил только чёрный чай (такой крепкий, что когда она попробовала, ей свело лицо), иногда кофе (тоже горький, чёрный как нефть, ни капли молока, ни грамма сахара), терпеть не мог мёд (иногда казалось, что почти боялся его) и зелёный чай. Она помнит его лицо, когда эти два продукта оказались в её чашке вместе, казалось, что он заплачет. А ещё через неделю девушка поняла, что происходит. Все эти "Извините, Мария Владимировна, я там с Волковым на перерыв, у нас окно стоит, я все заполню дома,да..", "Простите, ребята, а вы не видели Олега Давидовича? В учительской? Спасибо большое!..". Когда она приходила домой, начинала проверять тетради, на обрывках каких-то детских фраз она находила похожие на него предложения, сразу думала, что маленький Олежка наверное так и написал бы про Беллини, да, немного глупо, наивно, но по-детски вдумчиво. И впервые кончики пальцев, на которых когда-то краснели мозоли от струн, практически чесались. Неужели спустя столько лет к ней вернулось желание? Нет, конечно это и близко не было похоже на то, что она испытывала тогда, на ту дикую жажду к музыке, но это было удивительным прогрессом. Девушка боялась даже прикасаться к скрипке, после стольких попыток не хотелось узнать, что фантомное ощущение вдохновения- просто ложь её сознания. Олег так сильно привлекал, она пыталась не замечать это, отстраниться, но все возвращалось на одно и то же место. Замкнутый круг. Когда он вчера утром спросил, что случилось, в ней смешались замкнутость и приятное ощущение чьей-то заботы. Волков волнуется. Но утро было слишком ужасным, чтобы выдать хоть немного положительную эмоцию, не каждый день десятилетие со дня смерти твоей матери. Она ещё дома успела прочитать тонны "жёлтой" прессы, перемывающей кости и маме, и ей. Но что хуже, вместо слов скорби она чаще видела рассуждения о том, где сейчас "дочь знаменитой музыкантки" и почему она закончила карьеру так рано. Уехала в США? У неё точно есть недвижимость в Петербурге! Дочь знаменитой скрипачки видели в центре Нью Йорка с каким-то незнакомцем!? Она никогда не была в Нью Йорке. Девушка сильно вспылила, снова нагрубила мужчине, злилась и в итоге захватила его папку. Совершенно случайно, Господи, ну почему она такая рассеянная. И когда тот приехал к ней на свей идеально чёрной машине, в идеально чёрной одежде, с этими до боли красивыми глазами, она хотела плакать, потому что все это ему так шло, все эти тёмные оттенки, но не сегодня, потому что символично, потому что трур сегодня во всём. А когда девушка увидела, как Волков задумчиво смотрит на единственное оставшееся в гостиной фото (её любимое, просто рука не поднялась), да смотрит так, будто для него эта головоломка самая важная на свете, будто это фото имеет для него, почти незнакомого человека, что-то до тоски в глазах важное, будто ему не все равно, её сердце просто растаяло. А потом они сели пить чай. И слова Олега отозвались в создании чем-то важным, будто она что-то забыла однажды, а теперь так важно вспомнить это. Эти извинения были такими серьёзными, трепетными, будто они положили начало чему-то очень важному. Теперь они не были просто знакомыми, теперь они нашли друг в друге спасение, словно два человека, которые встретились в пустыне, не знающие найдут ли они спасение, но счастливые, потому что теперь они не одиноки. Это было вчера, а сегодня она ехала на автобусе до школы, переслушивая записи своих же выступлений. Это было грустно и обидно, да, но хотя бы на этой неделе она хочет вернуться в то время. Автобус подъехал прямо к школе, девушка пропустила учеников, расплатилась и вышла за ними. В этот момент на школьную парковку заехала знакомая чёрная машина, из которой вышел Волков. Выглядел он при этом так, будто работает не учителем истории у старших классов, а как минимум тайным агентом или наёмником. Она даже подумала, что возможно так бы и было где-то в другой его жизни, но потом эта мысль показалась ей очень смешной. Олег и убивать кого-то? Что за бред, у этого мужчины полные карманы конфет, а в тетради для заметок смешные мордочки собачек и цветочки на полях. Девушка вообще удивлялась, как никто ещё не понял, что за маской этого строгого историка, такая тёплая душа. Мужчина зашагал в её сторону. Он всю ночь не спал, сначала читал все возможные новости про "таинственную смерть скрипачки из Санкт-Петербурга и её дочь, которую уже десять лет никто не видел", потом смотрел все записи, которые смог найти. Конечно, записей с её матерью было больше,хотя они были в плохом качестве, но это ни капли не испортило восторг от музыки. После записей, Олег в изумлении начал искать всё, что только мог. И нашёл. Сначала запись с маленькой девочкой (буквально малышкой, он в этом возрасте вроде даже говорить нормально не мог), которая на сцене впервые, ещё совсем неуверенно стоит, но зато с мамой. Дальше запись с гениальным ребёнком, пальцы на струнах, держит осанку идеально, вся в игре, идеальная техника (Волков не разбирался, но это и тупой заметит)- тут ей лет одиннадцать. И самая поздняя запись, которую он так и не досмотрел. Здесь девушке семнадцать, какая-то любительская съёмка, а под роликом на каком-то старом и неизвестном сайте написано только имя, возраст и вчерашний день, правда десять лет назад. Ослепительная улыбка, строгая одежда, уверенная походка. Она ещё не знает, что случилось. И Олег взрывался на каждом злобном комментарии, на каждой саркастичной фразе, потому что они не знают ничего, потому что она гений, а вся эта пресса только сборище идиотов. Как они вообще могут что-то говорить о ней? Вот теперь он шёл, синяки под глазами, растрёпаные волосы и, кажется, он забыл погладить рубашку. Конечно,она заметила. Волков редко выглядит неудачно, только в самые ужасные дни. Несмотря на это, он мягко улыбнулся ей (ноги от этого стали как вата, но она старалась держаться), хотя эта улыбка была такой уставшей, что ей захотелось потрепать его по голове как собаку, чтобы тот хоть немного проявил активность. Она вообще хотела дотронуться до его волос уже давно. Интересно, они такие же твёрдые, какими выглядят? Волков громко ширкнул ботинком, она потеряла мысль. -Доброе утро.- прохрипел он. Девушке показалось, что теперь она точно упадёт, потому что если улыбка- это просто безумно мило, то этот голос она бы записала на диктофон и слушала вечно. Возможно, ей стоит так сделать однажды.- Не хочешь ездить до школы со мной? Автобус- это конечно хорошо, но я думаю, что могу заезжать за тобой. -Доброе, Олег.- Волков старался не пялиться, но эти щёчки, которые покраснели от лёгкого мороза просто требовали его внимания. Мужчина старался пересчитывать в голове даты, чтобы хоть немного отвлечься от этого безумия.- Не думаю, что это удобно, ты, наверное, далеко живёшь. И мне нравятся автобусы. Она ненавидит автобусы. -Да нет, я не так уж далеко живу, мне было бы не сложно. Он живёт далеко. -Я..сейчас будет звонок. У меня первым восьмой, ты же знаешь, если опоздаю- они разнесут школу, пойдём. Её смущали эти разговоры. Олег был слишком хорошим, таких людей просто не бывает. Кто его таким воспитал? Детский дом? Да ладно, не смешите, она знает, что там не жизнь, а бои без правил. Но тогда почему Волков так выделяется среди других, почему к нему так тянет? Или все дело в её отношении к мужчине? В учительской все было так же, как и вчера. Всё те же стопки макулатуры, какие-то книги, старенький чайник и запах дешёвого кофе. Олег помог ей снять пальто, потом снял своё, все это время молчал и иногда кидал на неё странные взгляды. Волков в целом вёл себя немного необычно. Наверное, человек не знающий мужчину не обратил бы внимание, но она так внимательно следила за ним всё это время, что не заметить изменения просто не может. Он будто...скован? Выглядит как нашкодивший ребёнок. На самом деле, Олег и правда испытывал некое чувство вины. Это, наверное, крайне глупо, но он и так влез в её жизнь, даже не зная, надо ли девушке его внимание. По всей видимости, она не особо любит откровенные разговоры, а от той информации, что он получил, Волкова буквально распирает. Хотелось что-то сделать, высказать сожаления, например, или просто помочь пережить это вместе, обнять.. Он уверен, сколько бы лет не прошло- её раны ещё свежие. Иначе бы девушка не забросила карьеру, не стала работать в какой-то там школе, не жила одинокую и серую жизнь, и уж тем более не стала бы водиться с таким как Олег. Её окружали бы красивые мужчины и женщины, одетые в официальную одежду, которые стали бы лучшей компанией для юной музыкантки. Волков просто не вписался бы в её жизнь. С другой стороны, они теперь вроде как друзья. Разве это плохо, когда друга интересуют проблемы своего товарища? Господи, Олегу почти смешно. Какой товарищ? "Товарища" не хочется обнять, укутать в одеяло и успокаивать в трудные минуты. Наверное, стоило остановить это, но решать это уж точно не Олегу Волкову. Прозвучал оглушающий звонок. *** Осознание пришло к ней на контрольной по академической музыке двадцатого века. Та ускользнувшая мысль во время разговора с Олегом вернулась бумерангом, да так ударила в лоб, что неожиданно захотелось домой и выпить чего-то крепкого. Мама никогда не хотела ей такой жизни. Девушка сама не хотела эту жизнь. Одиночество, от которого только в угол забиться от отчаяния, когда спишь в ледяной кровати, что не греет, сколько бы ты не пыталась. Относительно нелюбимая работа в школе, не приносящая ничего, кроме ежедневной апатии. Её страх общения, который отталкивает всех. Девушка впервые захотела изменить свою жизнь. Хотелось наконец-то стать той, кем она мечтала. Но сможет ли она? Найти близких друзей для неё проблема, не говоря уже про серьёзные отношения. Скрипка для девушки чужая, нужно будет вернуться к ней снова, опять почувствовать эту панику и пережить её, что казалось самым главным страхом. Но тем не менее, она должна. В какой момент девушка вообще начала такой образ жизни? Почему не приняла меры сразу? Ей нужно было начать с чего-то. Что делать в таких ситуациях? Наверное, нужно начать с общения. Они с Волковым вроде решили, что теперь, ну, как бы....дружат? Да, вот только теперь она очень серьёзна. Сначала она подумала, что позвать его на дружеский чай было бы неплохо. Вот только она к такому не готова. В её квартире слишком много нагнетающих вещей, которые могут вывести на излишние эмоции, это словно позвать врага на свою территорию и сдаться. Нет, только не дома. Кафе? Нет, разговор личный, никаких общественных мест. Если бы только Олег её позвал.., но она же не может просто напроситься в гости. Взгляд уткнулся на часы над доской. Две минуты. -Ребята, минуты и сдаём!- она начала собирать бумаги в папку. Стоп. Папка. Ну конечно. Прозвенел звонок, она забрала контрольные и вылетела из кабинета. Кажется, у неё есть отличный план.