Поцелуи

Какаши дремал на стопке уже подписанных документов. Рядом валялись книга в яркой обложке и пара не особо важных бумаг, которые можно было рассмотреть и позже. Но Какаши всё хотел закончить сегодня. Правда, то дневное сегодня уже было ночным вчера… Так происходило всегда. За окном на тёмно-фиолетовом небе мерцали звёзды, и этому серебристому свету уже не мешали огни давно погрузившейся в сон деревни. Какаши проснулся от нежных прикосновений: его волосы медленно перебирали пальцы Обито, привычно появившегося из ниоткуда, в ставшем привычным тёмно-фиолетовом костюме цвета сонной коноховской ночи. Обито стоял за креслом хокаге, но Какаши не нужно было ни оборачиваться, ни открывать глаза, чтобы целиком представить себе возлюбленного в мельчайших подробностях. Представить сложный узор шрамов на правой стороне лица, навеки запечатлевшийся в памяти. Представить непослушные, торчащие во все стороны пряди густых чёрных волос. Представить взгляд, полный укора, осуждения… Полный заботы и любви. Какаши не открывал глаза, но Обито почувствовал, что тот проснулся, медленно покачал головой, поцеловал под ухом — там, где заканчивается маска, — и еле слышно прошептал, почти не отрывая губ от кожи Какаши: — Ты очень, очень много работаешь ради нашей мечты. Ты большой-большой молодец. Говорил такие простые, почти детские фразы своим глубоким низким голосом. И дарил щекотные прикосновения своими шершавыми губами. И уши Какаши начали розоветь от этих звуков, от этих ощущений. Обито выпрямился и стал покровительственно гладить Какаши по голове: — Но тебе обязательно нужно отдыхать. Вечно ты так… Нужно пойти домой, поесть, выспаться… — и вновь наклонился к уху Какаши, который не мог и не хотел возражать, стал упрямо спрашивать. — Ты понял? Понял меня? Обещаешь пойти спать? — несильно потянул зубами за мочку, будто бы играясь. Какаши смешно зажмурился. Обито положил свободную руку поверх одной из ладоней Шестого, расположившихся на стопке бумаг, и медленно переплёл пальцы. — Бакакаши… — от этого давнего прозвища, произнесённого так серьезно, внутри Какаши всё по обыкновению перевернулось. — Не понял ведь ты ничего… А потом поцеловал в самое ухо, нежно-нежно, задержавшись на нём губами, и медленно-медленно выдохнув. По коже Какаши пробежали мурашки. Руки Обито — тёплые-тёплые — приятной тяжестью ощущались на голове и ладони. Какаши хотелось оказаться в объятиях Обито, чтобы ноющее от усталости тело смогло наконец отдохнуть в сильных руках, чтобы голова, гудящая от постоянно ворочающихся мыслей, смогла хотя бы на немного избавиться от них, расположившись на плече такого родного человека… Какаши хотелось протянуть к Обито руки, обнять самому, встретиться с ним взглядом, поцеловать в шершавые губы — трепетно и нежно, уверенно и глубоко. Какаши нахмурился и заспанно попытался разлепить веки, одной рукой потянулся к маске, другой — к Обито, неловко попытавшись высвободить их переплетённые пальцы. Но рука проскользнула по тут же развалившейся стопке бумаг… И тут Какаши проснулся по-настоящему.