Стеклянный гроб

***

      В очередной раз проходя мимо стеклянного гроба, Эрен на пару секунд задержал взгляд на кумире детства, расплывшись в смущëнной улыбке, и быстро отвëл взгляд от бездыханного тела. Эрен знал и про несправедливые аресты, отправления в концлагеря, принудительные переселения... Но его любовь всегда была сильнее разума.       С самого детства Эрен был в семье белой вороной. Каждый член его семьи хоть как-то мог выделиться из толпы, показать себя и в конце концов заявить о своëм существовании, всем своим видом показывая "Вот он я! Я не такой, как вы. Я не один из многих! ". Вся семья юного Йегера была необычной — сплошь и рядом в его роду встречались лишь неординарные личности, желающие выделяться. Из покон веков члены семьи Йегер становились теми, кого обсуждают за спиной за их внешний вид, за их поведение...       Но Эрен никогда не был таким, как они. В семье он был всë равно, что бельмо на глазу — слишком унылый, слишком скучный, слишком... Обычный... Но ему нравилось это, правда нравилось. Он был одним из той самой серой толпы, что бесцельно снуëт по улицам в поисках чего-то, что никогда не сможет найти. Он был тем самым типичным человеком, глядя на которого ты спустя секунду отведëшь взгляд, тут же забыв о его существовании.       Но Эрен был этим доволен.       Он явно помнил как ещё в детстве над ним издевались как одногодки, так и их родители за неформальную внешность, что была нормой в семье юного Йегера. Он отчëтливо помнит все те унижения, все мерзкие слова, что когда-то были ему сказаны. Он помнил всë...       Наверное, именно из-за этого ещё в детстве он загорелся идеей всеобщего равенства. Созданием общества, где все были бы равны и никто не смог бы оскорбить другого за нестандартную внешность или какой-либо другой признак, по которому можно было бы осудить ближнего своего. Ещё в восьмилетнем возрасте мальчик загорелся историей. Йегер вечно вчитывался в потрëпанные старостью книги в поисках своего идеала мира, своей идеологии... Тогда он и наткнулся на него — Йосиф Виссарионович Сталин, — человек, что в последующем стал единственной любовью и единственным кумиром Эрена. Мальчишка как никто понимал методы и цели, которые использовал Сталин как ступеньки для достижения цели, что была поставлена в его жизни наравне с мечтой.       Йегер восхищался этим человеком, он был влюблëн в его образ. Мальчишка был им одержим. Он раз за разом и год за годом он погружался в историю, надеясь выведать про кумира ещё хотя бы крупицу информации. И оставалось загадкой как настолько любознательный ещё не нашёл и не перерыл все секретные документы, содержащие хоть что-то новое, что когда-либо хранились. Хотя не перерыл-ли?       Год от года отношения с родными были всë хуже и хуже. Йегер-младший всë сильнее отдалялся от них, предпочитая им общество своих фантазий о Великом Советском Лидере, что провëл свой народ сквозь Вторую мировую войну, а затем поднял с колен, сделав одной из самых процветающих в мире... Разрушенном и сожженном до тла мире.       В девятнадцать лет парень наконец нашëл квартиру и смог съехать туда, попутно прихватив все те немногочилсенные пожитки, которые только смог найти в бывшей комнате. Тогда же всë стало ещё хуже — теперь он не только был влюблëн в экс-вождя, но и буквально одержим... Теперь он был не только одержим его идеями, его образом. Нет, теперь он был одержим им самим. Он желал увидеть его, желал найти его тело, желал заполучить его себе и более ни с кем не делить...       Тогда Эрен решил забрать тело вождя себе.       Парень заранее купил стеклянный гроб, что был нужен для любования своим кумиром, и начал готовится в к операции, что навсегда перевернëт его жизнь.       Тогда, однажды он пробрался на кладбище и, отправив охранника в сон, выкрал изрядно разложившееся тело, что лишь чудом частично осталось целым. Принеся труп домой, мальчишка очистил тот от грязи и пыли и, тщательно высушив, аккуратно положил труп Йосифа в стеклянный гроб, что был поставлен в средине зала, слегка прикрыв срамные места.       И вот сейчас, только вернувшись с уже наскучившей работы, парень сразу же зашёл в комнату с трупом и, убедившись в его целостности, что ни разу не была разрушена с момента востановления, только тогда отправился в ванную дабы помыть руки и переодеться.       Аккуратно приоткрыв дверь в зал, Йегер тихо и медленно вошëл в комнату, осторожно прикрывая за собой массивную деревянную дверь и медленно присаживаясь на диван. Медленно, словно колеблясь, парень потянулся к завязке на штанах, что с трудом удерживала те на месте, не давая спать, и, смущëнно, впрочем, как и всегда, взглянув на тело, начал медленно развязывать слабый узелок.       Устроившись поудобнее, парень запустил руки в серые спортивки и, приспустив те, выудил оттуда весьма длинный и широкий член. Медленно Эрен провëл пальцами правой от основания органа до самой головки, а затем, окончательно осмелев, резко сдëрнул с себя штаны и отбросил те в дальний угол комнаты, после чего, взяв со стола неподалëку небольшое силиконовое кольцо, тихой походкой перебрался как можно ближе к объекту своего обожания.       Неуверенно парень вновь притронулся к уже начавшему вставать половому органу и парой движений одел взятое ранее колечко на яички. Нежными движениями парень водил рукой по своему члену, переодически играясь с единственным на его теле пирсингом, что был назван таким красивым названием, отсылающим нас куда-то в средневековье — принцем Альбертом.       Орган в умелых руках парня постепенно краснел, наливался кровью и поднимался, тем самым возбуждая своего владельца и обещая ему весьма приятный вечер в компании объекта обожания, а также собственного либидо.       Ещё раз нежно проведя по всей длине, Йегер резко дëрнул рукой по возбуждëнному органу, вызывая слабые спазмы внизу живота. Обрезанный член умело лежал в руке возбужденного мужчины, что уже который год проводит этот ритуал сразу по приходу с работы, а иногда и по утрам вместо зарядки. Он водил рукой, массируя орган со всех сторон и не пропуская ни единого сантиметра плоти, что была насквозь пропитана мускусом и потом работающего весь день на заводе мужчины. Умелая рука сейчас делала то, что не могла бы сделать для мужчины ни одна шлюха в стране — она дарила ему прелюдию вечера в приятной компании любимого человека.       Йегер водил по члену рукой то ускоряя, то наоборот замедляя темп, но никогда не давая себе к нему привыкнуть. Он надрачивал орган иногда касаясь качающегося пирсинга, что при каждом движении ласково теребил набухшую вену пульсирующего от действий мужчины члена, заставляя и без того кайфующего мужчину тихо стонать, иногда поглядывая в глаза повëрнутой в его сторону головы Сталина.       Почувствовав приближающуюся разрядку, парень резко убрал с требующего внимания органа руку, в очередной раз напоминая себе об обещании, данном когда-то, и о наказании за его невыполнение.       Эрен резко встал с насиженного места и, пройдясь до гроба, открыл тот, доставая практически целого кумира из плена стеклянной тюрьмы. Он осторожно приподнял тело и, аккуратно придерживая голову, понëс сероватый труп к дивану.       Медленно уложив того на жëсткий красный диван, укрытый ковром по всем заветам СССР, мужчина опустился перед вождëм на колени и, вновь прикоснувшись к всë ещё стоящему органу одной рукой, второй осторожно освободил член вождя от оков брюк.       Слегка подумав, парень подхватил губами лежащий член Сталина и, облизав головку, неуверенно взглянул на серое лицо трупа, словно ожидая согласия. Не получив такового, парень вновь впустил в рот гладкий член Йосифа, медленно опускась головой к самой мошонке и осторожно двигая языком дабы причинить как можно больше удовольствия мертвецу.       Пару раз двинувшись, Эрен почувствовал стальную хватку на своих волосах, что резко подняла его с агрегата, заставив посмотреть в глаза владельцу столь сильной руки.       — Как прошëл день, Эрен? — тихим голосом поинтересовался Сталин, с усмешкой смотря в глаза любовника. — Сможешь порадовать своего папочку?              На это Эрен неуверенно взглянул на кумира и с возбуждением прошептал.       — Я был плохим сыночком, папа... — стрельнув глазами на излюбленный орган, Йегер продолжил. — Думаю, меня стоит наказать...       Получив ответ, Йосиф резко дëрнул за волосы Эрена, принуждая того подняться с колен.       Вдруг старший, отпустив волосы младшего, резко толкнул младшего на пол, от чего тот больно ударился спиной, а затем, быстро подхватив наручники, прицепил того к батарее, заставив того томно простонать от боли, причиняемой металлом.       — Ну что же, тогда начнëм, сынок... — сказал вождь избавившись от мешавшей ему одежды и подойдя к прикреплëнному к батарее союзнику.       Вождь медленно вставил член в рот не сопротивляющегося Йегера, после чего резким движением бëдер вогнал агрегат младшему по самое горло и на время оставил там, наслаждаясь сокращениями горла парня, вызванными рвотным рефлексом. Внезапно выйдя по самую головку, Сталин вновь со всей сили погрузил член в рот Йегера, вдалбливая его голову в железную батарею.       Ритмичными движениями мертвец вколачирал в голову последователя налитый кровью агрегат, что каждый раз вызывал у Йегера рвотный рефлекс, касаясь задней стенки горла. По комнате разносились тихие стоны Йосифа и шлепки яиц о подбородок, что отбивали дивный ритм жаркого орального секса между коммунистами.       Внезапно по телу Йегера разлился приятный спазм. Парень просторал и недоумëнно взглянул на мужчину, держащего в руке подобранный со стола пульт. Сталин криво усмехнулся и лëгким движением поставил вибратор на полную скорость, заставляя Эрена громко стонать, после чего вновь во всей силы погрузил член в глотку союзника и откинул голову, с утробным стоном наслаждаясь сокращениями горла парня.       Мужчина резко высунул член из Эрена, после чего тот вновь глубоко простонал и выплеснул белëсоë семя на примятую серую футболку.       — Посмотри что ты натворил, ебаная шалава, — низким голосом рыкнул Йосиф прямо в лицо перепуганному парню, слегка приподнимая того над полом. — Ты моя шлюшка блять, так какого хуя ты думаешь, что имеешь право кончать без моего позволения, а? Шваль!       Неожиданно мужчина ударил парня носком сапога прямо по щеке, заставив того прикусить губу сдерживая рвущиеся наружу слëзы. Йосиф же резко сменил положение наручников, пристегнув парня так, чтоб тот мог стоять лишь на коленях, слегка приподняв пятую точку.       Достав из кинутых недалеко брюк ремень, мужчина взял его в руку и со всей силы ударил парня по ягодицам, вызывая вскрик, наполненный болью...       — Надо было раньше слушаться, шалава, — сквозь зубы процедил Сталин, нанося очередной удар по жопе Эрена. — Собираешься и дальше перечить мне, Йегер?       — Н-нет... Папочка... Я больше не буду. Прошу, не надо! — умолял парень, в очередной раз крича то боли, причиняемой стальной пряжкой ремня. — Умоляю, папочка хватит... Прошу, не бей...       — Надо же... Больше не будешь? Верно, сынок? — с иронией спросил бывший вождь. — Ну что же, знания надо закреплять на практике... А иначе они ведь не засвоятся...       Схватив со стола карандаш, Сталин осторожно поместил тот в уретру Эрена и оставил его там, пару раз покрутив, чем вызвал лишь приглушëнный рыданиями стон удовольствия.       Взяв ремень, мужчина повязал его на шею Йегера, словно тот был не более, чем собакой, и сильно затянул, подтягивая почти голого парня к себе, заставляя того в панике рвануть руками батарею, желая освободится от удушающего предмета.       Вновь включив вибратор на полную, Йосив с разгону вошëл в неподготовленный анус, разрывая сфинктер и вновь заставляя Эрена тихо всхлипнуть. Остановившись, Сталин наклонился к уху Эрена и, убедившись, что тот слушает, прошептал.       — Что же ты не радуешься, сынок? Ты сам хотел к себе подобного обращения когда просил тебя наказать. Так почему же ты плачешь сейчас? Неужели тебе настолько больно, что ты уже не можешь ублажить своего любимого вождя?! — сказав это, Йосиф со всей силы шлëпнул ладонью по усеянной алеющими полосами от ремня ягодице Эрена и вновь вогнал член в пристëгнутого парня.       Кровь, что собралась в анусе, вполне сошла за нормальную смазку, облегчая Сталину подальшее вколачивание члена в очко Эрена. Войдя под нужным углом, Йосиф очередным толчком вознал вибратор ещё дальше, врезаясь в простату.       Эрена прошибло сильным спазмом, что на равне с болью распространялся по телу, и он протяжно и громко застонал, что дало повод Сталину усилить ритм, ускоряя звук биения плоти и плоть, яиц о яйца. Он сжимал член Эрена, не давая ему кончить, а звуки страстного вечера всё ускорялись, сплетаясь в причудливую мелодию ебли двух мужчин.       Сталин то замедлялся то ускорялся, иногда меняя угол, под которым он входил в своего партнëра, но всë также сильно вколачивая в того свой агрегат, иногда заставляя Эрена больно биться головой о батарею и тихонько подвывать от боли. По старому дому разносились тихие стоны обоих мужчин, что предавались страсти в этот вечер.       Почувствовав близость разрядки, Сталин вновь ускорил темп и, затянув импровизированный ошейник, рыкнул , отпустив член Эрена.       С тихим стоном Эрен кончил, пачкая ковëр и многострадальную футболке. Почувствовав как туго сжимающийся анус Эрена, что теперь содрогался в спазмах, сильно сжимает член, Сталин закатил глаза и томно простонал, в последний раз вколачивая член в парня, а уже мгновение спустя кончил, заполняя анус Эрена горячей спермой.       Вновь полюбовавшись вытекающей из очка молочно-белой спермой и перезакрепив Эрена, Йосиф вновь приставил член к не сопротивляющемуся парню и, заставив того открыть рот, всунул его туда.       — Если сможешь хорошо вычистить его — прощу. Так что вперëд, шлюшка, покажи на что ты способен своим языком, — презрительно хмыкнул бывший вождь.       Эрен осторожно обхватил губами упавший орган и с упоением начал ласкать тот языком, старательно вычищая тот от спермы и собственного пота, что всë время скатывался по спине, после оказываясь на члене Йосифа. Досконально вычистив член старшего, Эрен выпустил его изо рта, давая Сталину возможность полюбоваться проделанной работой.       — Хорошая шлюшка. Молодец сыночек.       Ухмыльнувшись, Йосиф оделся и довольный отцепил Эрена, направившись по направлению к гробу дабы уснуть да следующего раза.       — До встречи, папочка, — было последним, что услышал Йосиф Сталин перед тем, как снова заснуть. — Я буду ждать.