За сценой

Горячие струи воды стекали по торсу мужчины, пока пар наполнял небольшую душевую комнату. Тепло приятно расходилось по промозгшему телу, согревая и обволакивая, что пришлось совсем кстати, учитывая осточертевшую сопливую погоду за окном. Осень в Праге уже давно вступила в свои законные права, готовясь передать полномочия в леденящие объятия зимы. Самое время кутаться по уши в мягкие пледы с чашечкой чего-нибудь горячего, пристраиваясь в сумерках дня у окна. Выключив воду, Рихард вышел из кабинки и повязал полотенце вокруг талии. Подошёл к зеркалу и взглянул в отражение. Мешки под глазами, свидетельство прошлой бурной ночи, прибавляли возраста гитаристу. Он потёр сонное лицо и принялся аккуратно укладывать мокрые волосы. – Так-то лучше, – прошептал он, любуясь модной, как всегда, причёской и вышел из душной комнаты. Пустой коридор всей своей атмосферой подталкивал на философские размышления, чем Круспе и занялся, погрузившись в себя, шагая мимо закрытых дверей. Пока внутренний диалог не прервал гул голосов, когда Рихард почти достиг гримёрки. Едва гитарист вошёл в комнату, как в него чуть не врезался Пауль, буквально выскочив из кресла. – Скажи «да», Рихард. Пожалуйста, просто скажи «да», – начал тараторить тот, схватив Круспе за руку. От подобной прыти мужчина оторопел и уставился на коллегу с широко раскрытыми глазами, не успев даже заметить, кто в тот момент находился в гримёрке. – Хватит, Пауль. Никто на это не согласится, – добавил Шнайдер с ноткой сомнения в голосе. – Стой, что вообще происходит? – нахмурившись, наконец, спросил Рихард. Ландерс отпустил его руку и отошёл в сторону, прожигая своим взглядом, безмолвно крича «просто скажи «да»!». – У Пауля появилась идея, – прозвучал басистый голос Тилля, а следом «пшик» открывшейся банки колы. – Скорее требование, – пробубнил барабанщик, оккупировавший кожаное кресло в углу комнаты, и фыркнул. Закинув ногу на ногу, он постукивал пальцами по подлокотнику, изредка поглядывая на ребят из группы. Оливер и Флаке, расположившиеся на диване, переглянулись. – И..? – спросил Рихард, сделав вопросительный жест рукой, и уставился на Пауля. – Я думаю в шоу можно добавить ещё немного огня, – заговорил тот и упёрся руками в бока, брякнув браслетами на запястье. – Тебе мало? – меланхолично протянул басист. – А что если Тилль нас подожжёт в конце «Бензина»? Как мы делали в девяностые с плащом? – проигнорировав возражение, Пауль сделал несколько шагов и остановился у кофейного столика в центре гримёрки. Все замолчали, уставившись на Рихарда в ожидании его ответа. Гитарист даже немного занервничал и почувствовал себя под пристальным взглядом голым. Что на самом деле не так уж и расходилось с реальностью, ведь одет он был в одни концертные ботинки, прикрываясь лишь махровым полотенцем. Фыркнув, гитарист подошёл к столу и выудил банку содовой из ведёрка со льдом. – Ты не перестаешь нас удивлять, Пауль. – Да, но что сам-то думаешь? – спросил уже Тилль, сделав глоток. – Ну… – почесав подбородок, Рихард добавил. – Я не против. Пауль чуть не подпрыгнул, прошипев сквозь зубы «да!», а остальные выдохнули с облегчением. – Если вы не против, то я только за. Хотя бы буду не одинок, – отозвался Флаке, поднявшись с дивана, что сделал и Оливер, заявляя. – Я тоже. Тилль кивнул и вопросительно уставился на Шнайдера. Тот продолжал нервно постукивать по подлокотнику, глядя на Рихарда, щурясь. По позе и выражению лица барабанщика можно было с уверенностью утверждать, что тот был сильно раздражён. Всё внимание группы теперь переключилось на него. – Нет, – отрезал Дум и покачал головой, мельком взглянув на удивлённого Рихарда. – Ни за что. Все снова замолчали, обдумывая ответ барабанщика. – Но, почему? Крутая же идея, – разочарованно спросил Пауль, первый нарушив тишину. – Огня много не бывает. Как будто это шоу испортит. – Моего слова не достаточно? Обязательно нужна причина? – Шнайдер стрельнул в гитариста злобным взглядом, а затем снова уставился на Рихарда. Тот приподнял бровь, неуверенно глядя в ответ. Однако затем взгляд Кристофа сменился волнением. – Почему? – спокойно поинтересовался Круспе, но тут же его прервал Пауль. – Да. Почему, Шнайдер? Кристоф выпрямился в кресле и собрал волосы в хвост, с прищуром поглядывая на обоих. – Не думаю, что я должен объяснять свою позицию, Пауль. Ландерс хмыкнул и скрестил руки на груди, находясь где-то между злостью и шоком от услышанного. Он уже собирался ответить, но в следующий момент его прервал Тилль: – Хорошо. Пока что мы оставим этот вопрос. Не хватало ещё горло друг другу перегрызть перед концертом. – Ты прав, – пробубнил Оливер и вышел из комнаты, как и клавишник вслед за ним. Солист кивнул и выкинул опустевшую жестянку, взяв ещё одну банку из ведёрка. Затем подхватил Пауля за руку и потянул за собой в коридор, тихо рассказывая ему что-то на ухо. Тот начал протестовать, однако не сопротивлялся, позволяя вывести себя из комнаты, после чего помещение снова накрыло тишиной. Слышен был только стук часов и эхо голосов из коридора. – И что это было? – подал голос Рихард, хмурясь. Реакция коллеги на предложение неугомонного Пауля его удивила, и теперь было очень любопытно узнать причину отказа барабанщика. Гитарист был уверен, что в данной ситуации успех шоу Кристофа не сильно интересовал. Здесь было что-то ещё. – Ты мне расскажи, – пробубнил тот и откинулся на спинку кресла. – Окей, ты ничего не объяснил Паулю, остальным… Но мне можешь сказать? Почему ты против? Шнайдер взглянул на гитариста, скрестив руки на груди, и через несколько секунд отвёл взгляд в сторону, отвечая с волнением в голосе: – Потому что я волнуюсь. Ты можешь пострадать. Эта фраза выбила Рихарда из колеи. Он опешил на секунду и тоже отвернулся, покусывая нижнюю губу. Услышать подобное откровение от Шнайдера гитарист ожидал меньше всего, зная, насколько тот замкнут, когда дело касается его собственных чувств. Круспе стоял, как вкопанный, борясь с желанием сбросить с себя образ крутого неприступного парня и крепко сжать друга в объятиях. – Я сам хочу попробовать, так что не стоит так беспокоиться, – спокойно произнёс гитарист, а потом добавил уже более оживлённо. – Это же круто! Всего лишь в паре сантиметрах от огня, прямо чувствуешь его кожей. Может и для тебя что-нибудь придумаем. Спорим, тебе понравится? Шнайдер поморщился и покачал головой. – Не думаю, что эта хорошая идея. – Ну, ладно, ворчун. Оставлю Вас наедине с Вашими сомнениями, – фыркнув, Рихард закатил глаза. Затем показательно развернулся и вышел в коридор, направляясь в свою гримёрку. *** «Твою мать, Шнайдер. Да где тебя носит», – подумал Рихард, затушив сигарету. Он стоял, облокотившись на стену, глядя на снующих время от времени техников, и постукивал в нетерпении пальцами по шершавой поверхности. Ухмыльнулся, вспомнив его разговор с Кристофом с час назад, когда тот разоткровенничался, не только к своему личному удивлению. Для Круспе этот момент тоже оказался волнительным и не менее удивительным в обоих смыслах. Давно привыкший к разному виду вниманию к своей персоне, подобное отношение со стороны коллеги он испытал впервые. Что не могло не льстить, однако в тоже время выбило брюнета из колеи. Его сеанс самокопания был прерван лёгким касанием по плечу. Гитарист повернул голову и уставился в лицо ударника. – Ты чего так долго? Я уж подумал… – Рихард не успел окончить предложение, как довольное лицо Шнайдера сменилось ехидной гримасой. Его ухмылка только прибавляла образу зловещности. Даже каштановые кудри, обрамляющие светлое лицо, не спасали ситуацию. Рихард вскрикнул от неожиданности, когда Шнайдер потащил его в тёмный угол просторного помещения прямиком за пустующие ныне ящики для оборудования. И чуть не въехал лбом прямиком в стену, успев во время выставить руки перед собой. – Какого хе… – Рихард резко развернулся и в тот же момент оказался прижат к стене напирающим телом коллеги. Тот стал покусывать мочку уха гитариста, пока руки сползали вдоль тела, сжимая крепкие бёдра вызывающе близко к паху. Круспе завис буквально на мгновение, а потом начал вырываться, пытаясь высвободиться из настырных объятий. – Прекрати. Нас увидят! – Я думал, тебе нравится. Мурашки по коже. Адреналин по венам, – почти мурлыча, прошептал Дум, когда его длинные пальцы сомкнулись вокруг запястий брюнета, вжимая в стену по обе стороны от головы. Затем Кристоф замер, ожидая, пока пара техников пройдёт мимо. Те громко беседовали о чём-то своём. Барабанщик не особо вслушивался в тему их разговора, лишь молча смотрел в лицо гитариста томным взглядом. Несмотря на то, что оба сейчас были отделены от коридора рядом плотных кейсов и ящиков, предназначенных для перевозки аппаратуры, проходящие мимо люди могли заинтересоваться не совсем приличными звуками, которые могли случайно сорваться с губ Рихарда. Естественно к такому развитию событий никто из присутствующих не стремился, однако, сама мысль, что в любой момент их могли бы застать врасплох и прервать на самом интересном месте возбуждала Шнайдера похлеще любого афродизиака. Как и Круспе, только вот тот пока был не готов в этом признаться. – Это не то, что я имел в виду, – зашипел гитарист в ответ, хмуря брови. – Уверен? – Кристоф жадно ухмыльнулся, глядя на беспомощного пленника, добавив. – Не нужно строить из себя недотрогу. Мы оба знаем, что ты этого хочешь. Тот сглотнул, пытаясь сохранить недовольное выражение лица, однако вышло не очень. Как только брюнет собирался ответить наглецу, барабанщик обхватил его голову ладонями и рывком притянул к себе, впиваясь в сухие губы своими. Гитарист от неожиданности вцепился в майку мужчины, в то время как его приглушённые протесты потерялись под жадным напором любовника. Оба не двинулись с места, пока тот не разорвал поцелуй, прикусив нижнюю губу. Медленно потянул на себя, получив в ответ недовольное ворчание. Шнайдер двинулся ниже, целуя и прихватывая кожу на шее гитариста. Обвёл кончиком языка адамово яблоко и впился зубами чуть повыше выступающей ключицы. Тот шикнул, обхватив пальцами запястья мужчины, и подался назад в попытке выскользнуть из пленительно грубых объятий. – Не испытывай моё терпение, – пробурчал Кристоф сквозь зубы и, схватив за горло, вжал Рихарда в стену позади. Бедняга прохрипел и впился пальцами в руку барабанщика, вонзив ногти в ту часть, что была не покрыта белыми кожаными нарукавниками. Почерневшие от прилива животного желания радужки заметно контрастировали с привычной небесной лазурью, что гитарист тут же приметил, наблюдая за выражением лица партнёра. Однако продолжать бездействовать он не собирался и следом перешёл в атаку, стараясь перехватить инициативу. Или хотя бы сделать вид. Поэтому Рихард, ухмыльнувшись уголками губ, запустил свободную руку Кристофу под майку и мазнул поперёк выделяющихся мышц пресса. – Хочешь поиграть? – промычал тот, наслаждаясь лёгкими прикосновениями, а потом зашипел, почувствовав тянущую боль, когда брюнет ущипнул его за сосок. Наблюдая за происходящим из-под полу сомкнутых век, гитарист был явно доволен собой, а ещё звуками, которые барабанщик под воздействием его манипуляциями издавал. Кристоф в долгу не остался и сжал руку на горле сильнее, заставляя мужчину снова захрипеть и глухо кашлянуть. При этом едва уловимая искра удовольствия, промелькнувшая во взгляде гитариста, не осталась незамеченной. – Чёрт, да ты в самом деле кайфуешь от этого, – промурчал Шнайдер, словно кот, и накрыл ладонью выступающий бугор в паху, сжимая. – Уже готов. Убрав руку с шеи, Кристоф подхватил коллегу под руки, как только стал заваливаться вперёд, зайдясь в сухом кашле. Он притянул гитариста ближе, прижав его голову к своему бедру, тем самым заглушая громкие прерывистые звуки. Что случилось как раз во время, ведь следующее, что услышал барабанщик, были отчётливый топот тяжёлых ботинок. Забавно, как люди, будь то техники или менеджер, и, возможно, кто-нибудь из согруппников, просто проходили мимо, даже не догадываясь, что за пикантная сцена разворачивалась прямиком в нескольких метрах от них. Шаги становились всё тише, как и голоса, превращаясь в отдалённое эхо. Кристоф сдавленно простонал, почувствовав, как Рихард примкнул ртом к паху снизу, несильно сжимая зубами. Горячее дыхание хорошо ощущалось через ткань джинсов. Мужчина запустил руку в чёрные, как смоль, волосы, и, сжав пальцы, потянул назад. Круспе поморщился, оголив кончики клыков, а затем вперил затуманенным взглядом вверх, когда палец любовника коснулся его нижней губы, слегка надавливая. – Ты так хочешь этого, но продолжаешь сопротивляться. Плохой мальчик, – медленно протянул тот, глядя партнёру в глаза. Он потрепал рукой волосы, превращая аккуратно уложенные локоны в полнейший хаос. Медленно провел рукой вдоль шеи, едва касаясь кожи кончиками пальцев, пока не достиг воротника жилета, подцепив его следом. – Снимай. Рихард покорно кивнул и принялся расстёгивать концертную жилетку так быстро, как только мог, поглощённый желанием, наконец, приступить к самой интересной части. Шнайдер тем временем стащил футболку через голову и снова запустил руку в волосы брюнета, скользя пальцами сквозь мягкие растрёпанные локоны. Покончив с предметом гардероба, гитарист откинул ненужную часть концертного образа в сторону (главное потом её найти) и приподнялся на коленях, уткнувшись барабанщику в живот, оставляя на коже мокрый след от поцелуя. Следом схватился за широкий ремень, прихватив кожу возле пупка зубами, и двинулся вниз вдоль тёмной волосяной дорожки, пока Дум наблюдал сверху, не предпринимая никаких действий. – Заканчивай со своими играми, – скомандовал тот, потянув любовника за волосы назад, заставляя того посмотреть себе в глаза. Круспе нагло ухмыльнулся, закусив губу, и провёл пальцами вдоль широко ремня, ухватившись за увесистую пряжку, чтобы затем расстегнуть мешающую застёжку. Однако эта вроде бы несложная манипуляция заняла какое-то время, ведь руки гитариста потряхивало от накатившего возбуждения, и он с трудом сдерживался, чтобы просто не рвануть чёртов кусок металла. Вся эта сцена разворачивалась под пристальным взглядом барабанщика, который и не думал помогать, медитативно наблюдая за рваными движениями аккуратных ухоженных пальцев. Закончив с пряжкой, брюнет потянул тёмные бриджи вниз на пару с нижним бельём. Затем обхватил эрегированный член любовника и обвёл набухшую головку кончиком языка, слушая протяжное мычание сверху. Тем временем Шнайдер, запрокинув голову, почти неслышно выругался и вслепую опёрся рукой о стену, шумно выдохнув сквозь приоткрытый рот. Снизу это всё выглядело ещё прекраснее, к тому же Рихарду это очень льстило. То состояние, до которого порой он мог довести партнёра одним лишь своим видом и парой осторожных, верных действий. В частности как Кристоф сухо сглатывал, пытаясь смочить пересохшее горло, или напрягался всем телом, что можно было отчётливо видеть по перекатывающимся мышцам пресса под тонкой кожей или проступающим венам на шее. Как подрагивали его ресницы, и менялось выражение лица под воздействием мягких прикосновений и медленных движений умелых рук. Круспе продолжил издеваться над партнёром, хоть это заявление было довольно спорным, и мучительно медленно вобрал член мужчины, пока не почувствовал, как головка упёрлась ему в заднюю стенку горла. Тот коротко рыкнул и потянул брюнета за волосы от себя. Гитарист поддался, уставившись в сосредоточенный взгляд любовника, и зашипел от резкого рывка вверх. – Я не собираюсь торчать тут целый день. Ближе к делу, – Шнайдер снова дёрнул брюнета за волосы, но потом ослабил хватку, позволяя тому устроиться поудобнее. Рихард лишь поёрзал немного и облизнул губы, состроив наглое лицо. – Трахнешь меня потом? Дум наклонился ближе, а вместе с тем его сосредоточенные черты заострились, превращая строгое лицо в злобную гримасу. Крепко обхватив длинными пальцами подбородок Круспе, он застыл, всматриваясь в пару наглых зелёных глаз, пока снова не заговорил: – Пока ты будешь смотреть мне в глаза, не смея отвести взгляд… Я трахну тебя в рот… – большой палец мужчины лёг на нижнюю губу гитариста, оттягивая назад. – А затем я выебу тебя в твою замечательную задницу, пока ты будешь стонать и просить ещё. С каждым произнесённым словом глаза брюнета становились всё шире. – Блять… – всё, что тот смог выдавить из себя, пока его не прервали пощёчиной. Круспе неосознанно потянулся к пылающей щеке, однако он едва успел прикоснуться к покрасневшей коже, как Шнайдер впился в его губы, затягивая в страстный, но довольно короткий, поцелуй. Рихард промычал, зажмурившись, отчаянно хватаясь за нарукавники барабанщика. По всему телу словно прошёлся электрический разряд, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться, кидая тело в дрожь. Чёрт, как же он по этому скучал. Грубые прикосновения, рваные поцелую, следы от засосов и укусов по всему телу, которые приходилось стыдливо прятать от коллег, всё то, от чего мурашки по телу всякий раз мужчина цеплял отметины краем глаза в отражении зеркала. И только одному человеку было позволено заходить настолько далеко, касаться так и именно в этих местах, помечать, словом – любить. – Возьми его, – скомандовал Шнайдер, обхватив свой член, и мазнул влажной головкой по щеке партнёра, слегка надавив на губы. Гитарист разомкнул рот, позволяя партнёру войти до конца, пока его нос не коснулся жёстких волос на лобке. Он непроизвольно кашлянул, вцепившись пальцами в бёдра любовника, и хотел уже отпрянуть назад, но Кристоф не дал ему этого сделать, потянув за волосы на себя, с удовольствием простонав следом. И продолжал держать, пока очередная парочка, на этот раз особо голосистых девушек, не прошла мимо, находясь в полном неведении о происходящем совсем уж близко. Зажмурившись, Круспе пытался себя сдерживать, однако то положение, в котором он оказался, едва ли можно было назвать удобным и комфортным. В уголках глаз стала скапливаться влага, а горло сокращаться в попытках вытолкнуть инородный предмет изо рта. Шнайдер отпустил уже начинавшего потряхивать гитариста и с интересом уставился на того, склонив голову в сторону. Брюнет сел на пятки, кашлянув пару раз, и, глубоко вдохнув пару раз, вытер рот рукавом. Тем не менее, его передышка длилась недолго. Дум, снова рванув за волосы, одарив любовника снисходительным взглядом тёмно-синих, почти чёрных от страсти, глаз. Однако пробежавшая нить сомнения и беспокойства не осталась Рихардом незамеченной. – Посмотри на себя. На кого ты похож, – низко протянул Кристоф, стряхнув костяшкой пальца со щеки мужчины скатившеюся слезу. Кратко кивнув, гитарист приподнялся на коленях, всматриваясь в лицо коллеги. Тот чувствовал своё превосходство, и вся его поза кричала об этом. Чёрт, Рихард пребывал в диком восторге, глядя на широкие расправленные плечи, надменный взгляд, подтянутые мышцы, напряжённый член, требующий внимания. Сам уже давно был готов перейти к следующей не менее интересной части их любовных утех, так как терпение его постепенно заканчивалось. Просто сидеть и глазеть на такого мужчину, Круспе считал самым настоящим преступлением, за которое он не прочь был понести приятное наказание. – Хочешь ещё? – продолжил Кристоф, как только Рихард прильнул ближе и потёрся щекой о его бедро, уставившись умоляющим взглядом ему в глаза. Получив молчаливое разрешение в виде краткого кивка и хитрой ухмылки, гитарист аккуратно обхватил напряжённый ствол и провёл языком вдоль выступающей вены, а затем взял в рот наполовину. Стал медленно двигать головой, слушая стоны и вздохи любовника, и сунул руку в брюки, доставляя удовольствие и себе. Двинув бёдрами навстречу горячему рту, Шнайдер прорычал и обхватил голову партнёра двумя руками. Вошёл до конца, мазнув головкой по ребристому нёбу, и вышел. Рихард потянулся следом и снова вобрал ствол целиком, теперь двигаясь в определённом ритме, не обращая внимания на хлюпающие звуки, которые порой вырывались сами по себе. Примерно через минуту Дум отпрянул и отпустил брюнета, сделав шаг назад. Тот подался назад и вытер взмокшее лицо красно-чёрным рукавом, восстанавливая сбившееся дыхание. Кристоф замер, с восторгом разглядывая любовника, позволяя тому передохнуть. И вид сверху был нисколько не хуже вида снизу. Изящная фигура в полумраке комнаты, широкая подтянутая грудь, взмокшая кожа, поблескивающая в пробивающихся лучах света, крепкие бёдра в обтягивающих брюках. – Мы только начали, а ты уже едва сдерживаешься, – Шнайдер схватил Рихарда за подбородок, потянув вверх. Тот промычал что-то едва различимо и в слепую ухватился за нарукавники мужчины. Тихий басистый голос звучал успокаивающе, но в тоже время чертовски возбуждающе. Гитарист недовольно заворчал, оказавшись на спине после того, как барабанщик отпихнул его назад. Нагло ухмыляясь, мужчина подхватил весомую тушку и потащил в сторону, бесцеремонно пихнув брюнета к подходящему размеров ящику. Тот буркнул, когда лицо впечаталось в жёсткую поверхность ящика. Попытался приподняться на руках, однако Дум держал крепко, навалившись всем весом сверху. Круспе придавило и обволокло приятным теплом, к тому же это тепло умело орудовало руками, хватаясь за всё, что хорошо торчало. Проведя ладонями вдоль рёбер, Шнайдер переместился ниже, поглаживая напряжённый живот. От резкой смены температуры вокруг, тело брюнета пробило дрожью. Он шикнул, почувствовав резкую боль от укуса за мочку уха, а следом и за плечо. Наигравшись, Кристоф принялся расстёгивать ремень партнёра. Потом рывком стащил брюки, не желая медлить ни секунды, продолжая тем временем покусывать кожу любовника на лопатках. Круспе ворчал и шипел, напрягаясь, прогибаясь в попытке уклониться от настойчивого рта, но получалось не особо удачно. И всё же ему это нравилось, чувствовать тяжесть тела любовника, подчиняться и позволять делать с собой практически всё, что взбредёт кудрявому в голову. Рихард тихо простонал, когда Шнайдер стащил с него брюки до колен, хорошенько ухватившись за оголившуюся ягодицу. Жаркая волна окатила тело, направляясь прямиком вниз живота, всего лишь от одной мысли, что Круспе сейчас лежал на каком-то ящике посреди закулисья. В паре метрах от них сновали техники и прочий люд, который в любой момент мог свернуть не туда просто ни по кому неведомому наитию и застать парочку в весьма компрометирующей ситуации, где гитарист, наполовину голый, стоял на коленях с оттопыренной задницей в ожидании, пока эту самую задницу хорошенько трахнут. – У тебя шикарная задница, – протянул Дум и шлёпнул по правой половинке в подтверждении своих слов, отчего гитарист простонал в ответ и дёрнулся. Он широко обхватил крепкие бёдра брюнета, чувствуя рельефные мышцы подушечками пальцев, и прошёлся вверх до поясницы, слегка массируя кожу. Затем вдоль позвоночника, слегка царапая кожу ногтями, и снова спустился ниже, оглаживая покрасневшую от шлепков пятую точку гитариста. Медленно раздвинул ягодицы, облизав пересохшие губы. – Видел бы ты себя сейчас. Рихард мысленно выругался. Если бы это был их первый раз, то он бы уже давно скончался от стыда. Однако по прошествии немалого времени вместе, их отношения приобрели неожиданный оборот и вышли на новый виток развития. Теперь Дум мог возбудить Круспе лишь парочкой пикантных фраз, и немалая часть этого эффекта достигалась исключительно тембром голоса, которым так умело пользовался барабанщик. Кристоф лизнул большой палец и провёл им между ягодицами любовника, задержавшись на поджавшемся колечке мышц, пока брюнет не расслабился. Он ещё немного поиздевался, слушая расслабленные вздохи и едва различимые стоны, потом перевернул мужчину на спину и стащил с его ног свисающие брюки. Теперь тот остался в одних лишь ботинках и нарукавниках во всю длину до плеча. Шнайдер цокнул и закусил губу, окинув взглядом гитариста, ведь выглядел тот слишком уж сексуально. – Сделай себе одолжение, – Дум прильнул ближе, опираясь на одну руку. Мазнул пальцами по взмокшему лицу партнёра, обвёл линию челюсти, прошёлся по щеке, легко задел бровь, не сводя всё это время с брюнета глаз. Затем коснулся губ и надавил, вторгаясь в горячий рот. Рихард обхватил губами тонкие длинные пальцы, двигая языком между ними, чувствуя грубую текстуру, а Шнайдер с наслаждением промычал. Гитарист с рвением облизывал пальцы, доставляя удовольствие и себе, обхватив член. Долго наблюдать такое зрелище Дум не смог, поэтому одёрнул руку, оставляя мокрую дорожку на губах партнёра. Затем устроился у основания ящика и развёл ноги любовника. Провёл указательным пальцем между ягодиц и медленно вошёл. Рихард протянул что-то почти не слышно, чувствуя, как тот аккуратно проталкивает палец внутрь. Погодя немного, барабанщик добавил второй палец, растягивая упругие стенки, всё ещё игнорируя нужную точку. Круспе недовольно заворчал от подобного кощунства по отношению к своей персоне, но ничего предпринимать не стал. Следом Дум добавил третий палец, ускорившись. Наклонившись ближе, он обвёл взглядом напряжённую грудь гитариста, подтянутый живот и впился в сосок, чувствуя, как тело любовника тряхнуло от удовольствия. Следом прикусил кожу на груди, ощущая, как пальцы партнёра медитативно поглаживают его затылок. Рихарда выгнуло, когда Шнайдер надавил на простату, продолжая её массировать. Пришлось закусить рукав, скрывая громкий стон. Барабанщик тем временем продолжал выписывать мокрые круги на груди любовника, потом спустился к животу, целуя кожу и щипая за соски. – М-м… Трахни меня! – с мольбой протянул Круспе, чувствуя, что уже приближается к концу, но внезапно затих, услышав чьи-то шаги. Дум тоже остановился, медленно вытаскивая пальцы. Он окинул жадным взглядом распластавшуюся фигуру любовника, убрав мешающиеся локоны от лица. Когда люди прошли, мужчина, состроив ехидное лицо, произнёс: – Тут шумно. Извини, я тебя не расслышал. Рихард фыркнул и закусил губу, уставившись в наглую морду коллеги. Ну, конечно, Кристоф просто обожает ставить Круспе в неловкое положение и никогда не упустит шанса это повторить. Придвинувшись вплотную, барабанщик плюнул на член, размазывая слюну по стволу, и упёрся головкой между ягодиц брюнета. «Какой же ты говнюк» – подумал тот и сухо сглотнул. Простонал, когда Шнайдер сжал его яички, и непроизвольно свёл ноги, однако упёрся икрами барабанщику в бока. – Твою мать, Шнайдер, просто выеби меня уже! – прошипел брюнет сквозь зубы, пытаясь насадиться на член партнёра, и недовольно промычал, получив шлепок по заднице. – Не груби, сучёныш. Я тут один работаю между прочим, а ты развалился здесь с голой жопой и ещё смеешь открывать свой рот, – Кристоф снова шлёпнул ладонью гитариста по пятой точке, схватив следом за горло, вжимая в ящик. Обхватил свой член рукой и медленно вошёл до конца. Затем вышел и снова вставил, повторяя несколько раз. Рихард крепко зажмурился, пыхтя и постанывая, хватаясь за сжимающую его горло руку мужчины. Снова непроизвольно попытался свести ноги, но безуспешно, только проехался поясницей по твёрдой поверхности ящика, когда мужчина потянул его за бёдра на себя. – Так-то лучше. Дум ускорялся, прерываясь на передышку, а затем снова набирал скорость. Рихард постанывал от удовольствия, чувствуя приятную наполненность и потягивание под копчиком. Однако, чувствуя, как пальцы барабанщика сдавливают горло сильнее, брюнет стал хватать ртом воздух, что нисколько не мешало ему получать удовольствие от процесса, а только усиливало его. Кристоф остановился на секунду и подхватил ноги любовника под колени, затем продолжил двигаться, сперва медленно. Рихард во все глаза наблюдал за высокой фигурой партнёра. Тот шумно дышал и изредка порыкивал, стараясь держать темп. Волосы свисали на лицо, перекрывая обзор, а часть кудрей прилипла к взмокшему лбу. Напряжённая грудь и живот, вздувшиеся вены на руках и шее. Почему-то именно в этот момент барабанщик напоминал какого-то пещерного человека. Что-то было в его образе животное, пробуждающее первобытное желание. Оба уже начинали задыхаться от бешеного темпа. Дум остановился и вытащил член, грубо целуя Рихарда, а затем перевернул того на живот, пристраиваясь сзади. Надавил на поясницу, заставляя гитариста прогнуться, и навалился сверху, покусывая кожу на шее. Вынужденная передышка пришлась кстати, позволяя обоим перевести дух и размять затёкшие конечности, пока пара рабочих тащила что-то тяжёлое мимо. И судя по звуку, казалось, что это нечто оставляло за собой на полу не малые такие борозды. – Сейчас я тебя хорошенько выебу, – прошептал Шнайдер любовнику на ухо и ущипнул за задницу, продолжив. – А ты будешь умолять меня сильнее отодрать тебя по самые яйца. – Блять… – прошептал Рихард в ответ, краснея, чувствуя, как горят уши. Давно привыкший к крепкому словцу, которое порой вылетало изо рта барабанщика, подобные фразы всё ещё заставляли чувствовать себя не в своей тарелке. Шнайдер облизал губы, хитро щурясь, и шлёпнул гитариста по ягодице, хорошенько сжимая следом. Круспе передёрнуло от очередного прилива возбуждения, отчего он вцепился пальцами в края ящика до побеления костяшек. Дум на это лишь фыркнул, нагло ухмыльнувшись, и снова вошёл во всю длину. Затем завис на мгновение, внимая стону Рихарда. Начал двигаться, ускоряясь с каждым толчком, и рыкнул, заметив, как гитарист подается навстречу, прогнувшись в спине. Рихард вскрикнул, когда член любовника задел ту самую нужную точку. – Ты слишком громкий, – Шнайдер потянул брюнета за волосы на себя и накрыл рот ладонью, заглушая слишком уж громкие для их положения стоны. Чувствуя, что осталось недолго, он снова задал бешеный темп, состроив злобную, но в тоже время сосредоточенную гримасу. Мужчина под ним продолжал стонать, ощущая грубые толчки партнёра, и как его ягодицы потряхивало от соприкосновения с бёдрами любовника. Рихард что-то пробубнил, однако из-за ладони, крепко обхватившей его рот, слова его не были услышаны. – Повтори, – прошептал Кристоф, замедляясь, и убрал руку ото рта брюнета. – Я сейчас… чёрт, – протянул тот, простонав от удовольствия, а затем разочарованно выдохнул, когда Дум остановился и снова заговорил. – Боюсь, тебе придётся вежливо попросить. – Блять… – гитарист замешкался на секунду, сглотнув, и продолжил. – Дай мне кончить. – Не очень убедительно, – Кристоф, обхватив член любовника, стал медленно двигать рукой, растягивая слова. – Давай. Ты можешь и лучше. Рихард промычал и выругался сквозь зубы, пылая от жгучего желания разрядки, однако Шнайдер остановился и убрал руку, легко коснувшись мошонки. – Пожалуйста. Позволь мне… – прошептал Рихард, выдохнув, а затем добавил то, что Кристоф от него услышать не ожидал. – Я хочу, чтобы ты кончил в меня. – Ты такая шлюха, Рихард, – Шнайдер навалился сверху, вжимая любовника в твёрдую поверхность. Он ускорился, вкладывая вес в свои толчки, сменив угол входа. Рихард громко застонал, когда Кристоф стал попадать по простате, поэтому ему снова пришлось заткнуть брюнета. Как только он накрыл рот гитариста ладонью, тот вскрикнул, укусив партнёра за палец, напрягаясь всем телом, дрожа от удовольствия. Через мгновение его тело обмякло и расслабленно распласталось по поверхности ящика. Кристоф сделал ещё несколько толчков и напрягся, вцепившись в ягодицы любовника. Потом навалился сверху, расслабившись, хватая ртом воздух. Мысли словно испарились, а организм погрузился в сладкую негу умиротворения. Затем потянуло в сон, но Дум только тряхнул головой и медленно сполз, прислонившись к ящику боком. Рихард приподнялся с твёрдой поверхности, противно отлипнув взмокшим торсом, и уселся рядом, немного поёрзав на полу. – Блять! – Круспе стукнул себя ладонью по лбу. – Нам ещё концерт играть! Шнайдер захихикал, съехав немного вниз, и расслабленно фыркнул. – Кофе хочешь? Чертовски хочу кофе, – пробурчал он, лениво почёсывая живот. Рихард перевёл взгляд на любовника, приподняв бровь, и засмеялся, уткнувшись носом в кучерявую макушку. – Хочу, – он поцеловал барабанщика в шею, выдыхая. – Обожаю тебя. Шнайдер мягко улыбнулся и закрыл глаза, чувствуя горячее дыхание.