Как я познакомилась с твоим папой

Счастье. Для неё оно заключалось в простых вещах, а именно в двух рыжиках, что проживали с ней в семье. Ей 32, её любимому мужу 39, а подрастающей на глазах дочери скоро исполнится 8 лет. Тёплая, полная уюта квартира, где всегда пахнет вкусной домашней едой из-под ножа Тартальи, любимая работа в редакции. Счастье. — Мам, пап, а как вы познакомились? — вопрос, который рано или поздно задаёт каждый любопытный ребёнок. — Я был учителем литературы и классным руководителем в школе у нашей мамы, — с теплотой в голосе ответил Аякс своей дочери и переглянулся с Люмин. — Это здорово, а познакомились то как? — с легкой картавостью переспросила девочка. — Ох, процесс нашего знакомства и приходу к отношениям я помню в мельчайших деталях. Ты ведь тоже? — Тарталья вновь перевёл взгляд на жену, что впала в лёгкий ступор. А как. Прошло всего 15 лет, а память с тех времён ей как отшибло. Единственное, что помнит Люмин лишь то, как было сложно наконец-то прийти к этим отношениям. А дальше… как в тумане. Перед сном блондинка решила покопаться в задворках своей памяти и вспомнить хотя бы их первое свидание, но упорная мозговая деятельность привела её к скорой отключке. Проснулась девушка в сидячем положении и сперва даже не поняла, где она и находится. Оглянувшись, блондинка начала распознавать довольно старую локацию, когда-то имевшую важнейшую роль в её жизни — учебный кабинет. Чьи-то знакомые руки тормошили её за плечо, а эхом доносился шёпот справа. — Люми, не спи, — опознала голос родного брата девушка и тут же выпрямилась, продолжая с недоумением оглядывать класс. Её старые одноклассники, учебники 11 класса перед глазами, едва жёлтые деревья за окном, дата «18.09.ХХ» на полях тетради, а самое главное, на что она, почему-то, обратила внимание в самую последнюю очередь — пара голубых глаз. Голубые глаза, что в недоумении смотрели на ученицу, позволившую себе уснуть посреди урока. — Если вы по ночам занимались просмотром сериалов, это не повод спать на моих уроках, Люмин-сан. Может быть Вы хотите рассказать нам о том, какое впечатление на вас произвело творчество Бунина? Мы с классом с удовольствием послушаем, — с твёрдым учительским тоном, заставляющим изрядно напрячься, произнес Тарталья, прожигая Люмин не добродушным и любящим взглядом, к которому так привыкла теперь уже «девочка», а настолько ледяным, что по коже, словно играя в догонялки, бегали лёгкие мурашки. «Неужели осознанный сон?». В свое время Люмин столько статей прочитала про это состояние и всегда мечтала хоть раз принять непосредственное участие в своём сне, при этом полностью осознавая, что все вокруг не является реальностью. Захотелось сделать что-то раскрепощенное, удивительное, то, чего блондинка бы никогда не сделала, окажись это всё реальностью. Люмин подскочила с места, не заметив удивлённый взгляд Итэра, который точно знал, что заданного на дом «Господина из Сан-Франциско» сестра не читала. И это удивление обострилось, когда блондинка уселась на учительский стол и томно взглянула в глаза учителя. — Ну Вы чего, Тарталья-сенсей, может быть обсудим Бунина и не только с вами наедине? — внутри Люмин была готова разразиться смехом, но держала серьёзное лицо. Ей это все доставляло невероятное веселье, пока шокированный учитель слегка не ущипнул щёку девочки. — Придите в себя Люмин-сан и в срочном порядке останьтесь после урока, — старался как можно более серьёзным тоном произнести Тарталья, однако гнев в его интонации можно было распознать даже не прислушиваясь. Мимолётная боль пронзила щеку Люмин. А класс не растворился. Перед глазами не появился домашний потолок. Взаправду? Это все взаправду? Вернувшись на место, блондинка была готова впасть в панику по двум причинам. Первая — она только что попыталась соблазнить учителя прямо посреди урока. Вторая — она оказалась… в прошлом? Она, конечно, хотела вспомнить начало их отношений, но не проживать же это заново? Хотя, о каком сейчас начале отношений может идти речь? Всё уже безнадёжно испорчено этой выходкой. Прозвенел звонок с урока, весь класс, перешёптываясь, отправился на выход, обсуждая то, каких же сейчас пиздюлей прилетит Люмин. Итэр похлопал сестру по плечу в знак поддержки и рванул в сторону друзей. Гробовая тишина и два испепеляющих глаза. Подумать только, то в них лёд, что заморозит тебя при одном лишь взгляде, то два голубых огня, готовых сжечь тебя заживо. — Я надеюсь мне не нужно объяснять, что я жду объяснения этого поступка? — содрогающий до глубины души голос, раздавшийся в пустом классе, заставил коленки ученицы трястись. — Карточный долг — дело чести, даже у девушек. Я посчитала вас хорошим вариантом для задания «соврати учителя посреди урока», — взяла себя в руки и выкрутилась из ситуации блондинка. Взгляд Тартальи стал менее гневным, но все равно спокойствием в нём и не пахло. — Значит я у нас, оказывается, главный совратитель учениц? — все тем же тоном задал вопрос литературовед. «Ох, Тарталья-сенсей, как же вы недалеки от истины» — хотелось сказать Люмин, но она решила поберечь это в себе. — Просто остальные учителя меня бы не поняли, а Вы у нас самый лучший, если объяснить — ругаться точно не будете, — девочка говорило это чересчур уверено, забывая о том, что это она знает этого человека огромное время, а для Тартальи она лишь ученица, которую он впервые встретил на первосентябрьской линейке несколько недель назад. Аякс вновь с пренебрежением взглянул в глаза блондинки, параллельно доставая телефон из кармана черных брюк. Переведя взгляд на экран, он начал что-то быстро печатать. Люмин сначала не волновалась, но вскоре заметила, как он прячет набираемый текст от ученицы. — Вы же не… — А я, ты считаешь, могу просто так оставить этот инцидент? — с этими словами учитель тыкнул на кнопку отправления и положил заблокированный телефон на стол. — Свободна, любительница Бунина и карточных долгов, остальное выслушаешь от родителей. Закрыв за собой дверь и выйдя из класса, Люмин впала в явную панику. Она все еще в прошлом, а как отсюда выбраться? Черт его знает, да и сейчас это меньше всего волновало блондинку. Этой ситуации не было в их долгом пути к становлению парой, совершенно. И что теперь делать, когда учитель, кажется, ненавидит её? Собственный будущий муж ненавидит её. Дорогу до своего дома девочка, на удивление, хорошо помнила. А если бы и забыла, то можно было просто плестись хвостиком за Итэром. К слову о нём — сегодня брат был крайне молчалив. Должно быть сказалась выходка сестры, стыд за которую близнецам придется делить пополам. Люмин боялась заговорить с братом, поэтому любезно поддерживала тишину. Домашняя кровать такая мелкая и непривычная после двуспальной, на которой она всегда спит в настоящем. Блондинка упала лицом в подушку, даже вспоминать не желая о том, с каким лицом на неё посмотрел Тарталья. Долго в такой позе лежать не пришлось — телефон начал трезвонить так, что еще чуть-чуть и он бы свалился со стола из-за вибраций. Эмбер, 15:46: Эй, а меня подождать? Знаешь же про то, что я беру задания по обществознанию после уроков. Точно, Эмбер. Люмин вспомнила, что в школьное время была не разлей вода с этой жизнерадостной шатенкой, а также со светловолосой и молчаливой Аякой. Спустя много лет она и знать забыла о них, нужно обязательно связаться с ними, если девочка вернется в свое время. Если. Я, 15:47: Извини, нужно было вместе с Итэром помочь матери. Наглая ложь, в ответ на которую так неприятно получать от Эмбер сердечки и слова «какая ты прекрасная дочь» Откинув телефон в сторонку, Люмин решила заняться любимым занятием — повтыкать в потолок. Это был не тот скучный белый натяжной потолок, а увешанное наклейками в виде светящихся в темноте звёзд небо, пусть и такое же белоснежное. Вечером, когда послышались звуки входной двери, блондинка напряглась — как же давно у нее не было такого страха перед родителями. Хотя, к удивлению Люмин, они не выглядели обозленными и не стали отчитывать дочь в первые секунды прихода домой. Да и спустя полчаса не стали. Уже целых два часа пролетело, а им совершенно по барабану. Неужели они совершенно не в курсе сегодняшнего? Не может, ведь Тарталья на глазах у блондинки отправил эти сообщения… стоп. А им ли он вообще писал? — Кажется пронесло, — выдохнула Люмин, обращаясь к брату. Значит, что Аякс таки не сообщил ничего её родителям. Что же в таком случае было на уме у учителя литературы? Люмин задумалась об этом перед сном и вскоре погрузилась во тьму. Никаких сновидений, просто тьма. Как только блондинка начала открывать слегка слипшиеся после сна глаза, в сознании проскользнула легкая надежда на то, что сейчас она вновь очнется в настоящем. Но опять звёзды, громкий звон будильника Итэра, который совершенно не замечал эти попытки предмета разбудить его. Прошлое. Опять. Что ж, в таком случае у девушки лишь одна цель — пройти все этапы с Аяксом с нуля. Возможно она вернётся в настоящее после, ну, предположим, первого поцелуя? Можно, конечно, проверить гипотезу без лишней заморочки, но что, если ничего не выйдет? Тогда Люмин точно не сможет взглянуть в глаза своему учителю очень долгое время. Первым уроком стоит литература — лучше не придумать. Заходит в класс Люмин тихо, словно мышка. Одноклассники вновь начинают шептаться, напрягая блондинку, и только расслышанная фраза «А Люмин то наша хорошо так сенсея в чувства вчера привела, красава» успокаивает ученицу, даже заставляя почувствовать лёгкую гордость. Звенит звонок, класс замолкает, а в класс влетает он. Растрёпанные рыжие волосы, уставшее лицо и приличные синяки под голубыми глазами — похоже, что ночью учителю было не до сна. — Так. Начнём урок с важного вопроса: кто из вас собирается сдавать литературу? Этот предмет в основном не пользуется популярностью на экзаменах, но парочка рук на класс все же нашлась. И одной из них была… — Блять, — очень по-литературному выразился Аякс, увидев руку ученицы, знакомство с которой у них явно не задалось. Его разочарованное лицо забавно контрастировало с довольным лицом Люмин, которая знала, какие крупные сдвиги в отношениях произошли на допах по литературе.