Восемнадцать предложений о любви

1. Разговоры в темноте Валя знает, что пацан - Корзухин, что ли? - второкурсник, филолог, читает Хейердала, рулил теплоходом, пробовал водку, не пробовал с девчонками, мечтает увидеть Амазонку, курит с шестнадцати, но вообще только с фильтром, а на следующий год, наверное, попробует съехать в общагу; чего Валя не знает - зачем он согласился угостить пацана папиросой и почему в третьем часу утра у него нет занятий получше, чем слушать все это и зачем-то запоминать. 2. Пластинки “Я битлов люблю, - говорит Корзухин, - Боуи, ролингстонсов, а вы музыку слушаете, Валентин Сергеич, а пластинки у вас есть какие-нибудь?” - “Рентгеновские, в ночные смены”. 3. Нежность Игорь смотрит, как Валентин Сергеич льет перекись на вату, а восьмилетняя соплячка с расквашенной коленкой послушно замирает под неожиданно нежными, бережными пальцами, - и ему кажется, что Валино скупое “дыши, нормально все” сейчас для него. 4. Знакомство с родителями “У него отец - какой-то капитан дальнего плавания, а у Плоткина знаешь, кто родители?” - возмущается Наташка, и Валя затягивается так глубоко, что аж заходится в кашле. 5. Кинотеатр Валя курит на крыльце, длинно выпускает дым вслед нестройной колонне пионеров, которую Корзухин гонит к домику Иеронова на вечерний сеанс Олимпиады, и спешно отводит глаза, когда Игорь смотрит прямо на него и аж светится неприлично радостной лыбой. 6. Загорать на крыше “Если ты оттуда навернешься насмерть, ко мне лечиться не приходи”, - говорит Валя, и не смотрит, не смотрит, не смотрит на подтянутый голый торс и стройные ноги, и не слушает смешливого “а к кому тогда, Валь?”. 7. Стакан Топтаться на крыльце медпункта с двумя свистнутыми из столовой гранеными стаканами было, возможно, не лучшей идеей в жизни Игоря Корзухина, но сработало же - правда, Валя потом утверждал, что сработали несчастные щенячьи глаза, по которым он решил, что у Игоря поминки (“Это потом, Валь, по моей девственности” - “Игорь, иди в жопу” - “А дорогу покажешь, а то я пока ничего про это не знаю”). 8. Командировка Сначала Игорь уезжает до архива, потом Валю дергают в соседний поселок по подозрению на сердечный приступ: они не видятся двое суток, а потом Игорь сопит Вале в шею с удвоенным пылом и обнимает в два раза крепче. 9. Рыбалка. “Слушай, ну я все приготовил - одеяло взял, вина домашнего у местных выторговал, даже палатку одолжил” - “А удочки где, Корзухин?” - “А зачем?” 10. Мороженое До ближайшего сельпо - херачить и херачить, но Игорь упертый, Игорь херачит, Игорь приносит два картонных стаканчика с подтаявшим в дороге пломбиром и слаще липкого белого мороженого - только румянец от смущения на небритых щеках. 11. Кафетерий “Я тебе какао взял, оно тут, в столовке, все-таки получше, чем чай, он шваброй воняет, слушай, а я в Куйбышеве местечко одно знаю рядом с институтом, там пирожные вкусные, а поликлиника у тебя далеко, а обеденный перерыв у тебя бывает?” 12. Перекур Каждый раз Игорь всхлипывает у Вали на плече, а Валя прижимается губами к его макушке и шепчет: “Ну все, все, малыш, ну чего ты, все нормально было, сигареты передай”. 13. Полуночные разговоры Где-то за окном догорает прощальный костер, в домике Иеронова плюется помехами телевизор, Валерка Лагунов спит глубоким и мутным от укола сном, а Игорь Корзухин жмется щекой к коленям своего доктора и просит: “Поговори со мной еще, не молчи только, Валь, говори, пожалуйста”. 14. Ночной звонок Они шепотом плюются друг в друга ядом и обидой так, что пластмассовым телефонным трубкам впору плавиться, пока Валя не понимает: ноль семь, не ноль шесть - не объем тары, а номер, который он записал Игорю с ошибкой. 15. Засыпай “Скажи так еще раз” - “Спи, Корзухин” - “Да не это, Валь”. 16. Невесëлая песня Игорь говорит, что Валя случился, как внештатная ситуация в космосе; Валя закатывает глаза и спрашивает, не может ли Игорь слушать нормальную музыку - тем более, на его проигрывателе. 17. Старые газеты Они в четыре руки расстилают по полу старые номера “Правды”, поверх раскатывают рулон обоев, промазывают пахучим клеем и Игорь лезет на стремянку - потом, конечно, откроют по пиву, чтобы обмыть новоселье. 18. Арбат Валя не любит ни столицу, ни людей; Игорь не любит зубрить на пятерки - но вот у Корзухина красный диплом, и вот они вдвоем сходят с поезда Куйбышев-Москва, и солнце светит в умытом небе, и на календаре - лето тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года, и Игорь красивый, а Валя - почти трезвый, и никаких больше лагерных смен и красных галстуков, и хосспади, Игорь, да пойдем уже на этот твой Арбат, если ты так хочешь, и впереди - целое лето, и покупай ты себе какие хочешь пластинки, чего ты у меня спрашиваешь, и да, Игорь, давай по мороженому, давай по кофе, давай возьмем вина, давай целоваться на узкой кровати в гостинице, да, да, да, Игорь, да, малыш, да, я тебя тоже.